жесты

— Он… Очень рад, — Шото смотрит на то, как быстро двигаются пальцы Кацуки и вновь переводит взгляд на главу геройской комиссии. — И благодарен за премию. Тачибана-сан с недоверием кивает. Возможно, она подозревает, что слегка экспрессивные жесты это навряд ли благодарность за премию, но предпочитает не развивать тему дальше. * — Лучше б седая сука дополнительный выходной дала, — бормочет Бакуго, ища в карманах штанов слуховой аппарат. Штаны держатся на бедрах Кацуки исключительно с божьей помощью. Вообще, Шото испытывает иррациональное желание их подтянуть, но держит себя в руках… Створки лифта открываются перед двумя про-героями. — Ты не думаешь, что когда-нибудь кто-нибудь… Чисто теоретически, поймет, что ты желаешь им хорошего нетрадиционного секса, предметами для этого не предназначенными? — Тодороки устало потирает шею, когда дверцы лифта за ними закрываются. Красные глаза внимательно следят за губами Шото. Это возбуждает и бесит одновременно. Бакуго наконец надевает слуховой аппарат и хмыкает. — Старой перечнице в лом учить язык жестов. Бонусом, со мной рядом всегда персональный переводчик, — Кацуки выуживает из кармана штанов пачку сигарет. Чего только в этих карманах не помещается. Однажды Кацуки вытащит оттуда палатку. По крайней мере Киришима как-то пошутил именно так. — Тем более, признай, что я ни разу не повторился. — О да, меня восхищает твоя извращеная гениальность, — Шото просто надеется, что Кацуки хватит совести не закурить в лифте. — Тот же, Двумордый. — Но со степлером был перебор. Мне аж мерзко стало. Кацуки неприлично громко смеется, а потом сжимает левую руку в кулак и подносит её к груди, обводя им в воздухе небольшой круг. — Вау, ты умеешь извиняться? — Шото глупо улыбается и кладет свою руку поверх сжатого кулака Бакуго. — Не вслух, Двуликий айсберг, это раз. А два, никто тебе не поверит, — довольно скалится Кацуки. А потом сокращает расстояние между ними до минимума и целует Тодороки. Быстро и грубо. Кусает за нижнюю губу и зализывает, словно собака. Кацуки, вообще странно целуется. Он словно цунами или штормовая волна, накрывает полностью, не давая отступить. Все или ничего. Он всегда ведёт и никогда не дается быть ведомым. Это завораживает. Ну или какая-то извращенная часть Тодороки от этого в восторге. Мозолистые пальцы легко касаются ожога на лице Шото… И это тоже до странного приятно. Лифт наконец останавливается. Кацуки разрывает поцелуй так же быстро, как и начал его. — В следующий раз пожелаю ей трахнуть кактус. — Да ты романтик, — Шото проводит языком по месту укуса и неспеша выходит из лифта. Кацуки растягивает губы в беззлобной ухмылке и оборачивается, ровно для того, чтобы показать пальцами «быстрее».