Зима не помеха

Меня не волнует холод,

Важен тут только ты.

Утолим свой тактильный голод,

В ожидании теплой весны?

Зима всегда ассоциируется с чем-то неприятным, можно даже выразится, мерзким, как, к примеру, мокрые перчатки. Не хочется даже представлять. На улице жутко холодно, и никакие толстовки не спасут от режущего ветра. Снег залетает за шиворот, тает, скатывается прохладными каплями по спине, от чего все тело непроизвольно вздрагивает. Отвратительно. И на душе ужасно тоскливо, хочется только запереться у себя в комнате и спрятаться ото всех под теплым пледом, желательно, с кружкой горячего чая. Все почему-то ходят счастливые, с улыбкой до самых ушей и самыми живыми голосами. Лишь ты постоянно с кислой миной, друзья уже перестали узнавать, что такое случилось. Зима случилась. Тодд с какого-то этапа своей жизни перестал спокойно воспринимать это время года. Он обожает лето, терпит весну и осень. Но зима... Даже от мысли появляется чувство тошноты. –Ненавижу, – выдыхает он, вновь покидая тёплое помещение и нехотя вдыхая морозный воздух. –Солидарен, солнце,–Нил тоже тяжело вздыхает, утыкаясь носом в шарф, явно желая оказаться там целиком.–Зато Рождество уже завтра. Что-то хорошее всегда портит что-то плохое. –Почему такой прекрасный праздник в такое ужасное время?–как маленький ребенок вопрошает Тодд, поднимая тяжелый взгляд на серое небо.–Так еще и погода такая.. Мерзость. Вот правда. На белые хлопья, падающие огромным количеством с огромной скоростью, приятно смотреть из окна и радоваться, что ты в тепле дома, а не на улице. А вот, находясь под валящим снегом, хочется поскорее исчезнуть из этого мира. –Улыбнись, ну?–Нил догоняет свое счастье, чуть не падая на скользком льду, и хватает того за ледяную руку. Хмурится.–Перчатки твои где? –Дома. Я спешил просто. Лучше замерзнуть до смерти, чем опоздать. Что же, эта фраза могла бы оправдать, если бы не жуткий мороз. –Дурашка. Нил дает знак остановиться – легонько хлопает чужое плечо. Он аккуратно сжимает в своих руках ладони Тодда, а после начинает согревать их горячим дыханием. Тодд прикрывает глаза, чувствуя, что щеки розовеют уже не только от холода, и расплывается в счастливой улыбке. Отвратная зима, конечно, та ещё проблема. Но разве они не переживут это время вдвоём? –Солнце мое ласковое, ещё раз забудешь перчатки, получишь подзатыльник,–Нил снимает с себя шарф и обматывает им чужие немного согретые руки. Не лучшая замена, но лучше что-то, чем ничего, да? –Если давать детям подзатыльник.. –То они ослепнут,–заканчивает фразу и приподнимает один уголок губ.–Ты говорил. –А ты как будто не запомнил. –Я запоминаю все, что ты говоришь,–Нил выдерживает небольшую паузу.–Не могу не обращать внимания. Тодд тихо смеётся и немного недоверчиво поднимает одну бровь. Хотя в душе ликует, эта фраза значит для него слишком многое. –Громкие слова, не считаешь? –Не считаю. Они молча наконец-то доходят до своего спасения – квартиры. Наконец эта пытка почти закончена. Тодд достает из кармана куртки связку ключей, которая вновь путается с брелоком. Нет бы уже снять, еще в первый день было ясно, что носить не удобно, но Тодд не снимает, а терпит это лишь по одной, простой, но довольно глупой причине – это подарок Нила. Нельзя так просто расстаться с вещью, которую подарил любимый человек. Даже с такой мелочью, как брелок. Родная квартира без снега и ветра и правда является спасением и, наверное, самым лучшим местом на планете. Как же хочется вечно жить в этих стенах и не видеть кошмар, творящийся где-то за их пределами. –Ахах, солнце, мило выглядишь,–Нил забирает верхнюю одежду и вешает на крючок. С каких пор запотевшие очки и лицо человека, который не просто устал, а, говоря проще и понятнее, заебался, является чём-то милым, Тодд понятия не имеет. –Ты тоже,–он протирает линзы краем свитера и поднимает взгляд, встречаясь с горящими от радости глазами Нила. Как же тот прекрасен, особенно, когда улыбается, особенно, когда улыбается только для него...–Чаю?–Тодд подрывается с места, вдруг испытывая сильное смущение. –Давай,–Нил усмехается и быстрым шагом заходит в спальню. Комод. Нижний ящик. Свёрток.–Солнышкоо! Он всегда тянет последнюю гласную, когда находится в хорошем расположении духа или когда что-то задумал. Тодд стоит к нему спиной, в попытках достать кружки с верхней полки. Невысокий рост – ещё одна проблема жизни, с которой даже бороться бессмысленно. –М?–Тодд замирает. –Глаза закрой. Как дети, ей-богу. Но Тодд послушно закрывает, и разворачивается на пятках, бросая затею с кружками – все равно не дотянется. Кто вообще придумал ставить посуду на эту полку? Где практичность и разумность данного решения? Видимо, отсутствовали. Нил ещё раз усмехается, наклоняя голову набок, рассматривая своё «солнышко». А после делает несколько шагов, встаёт вплотную. Ещё пару секунд издевается – молчит, как партизан и ликует, наблюдая за нетерпением Тодда. У того уже ресницы подрагивают, но глаза закрыты, видно, старается изо всех сил. Милашка, ну. –Открывай. Очередная пытка закончена, спасибо всём присутствующим. У Тодда перед глазами первые секунды лишь размытые пятна, лишь после зрение наконец фокусируется. Нил протягивает ему подарок, обёрнутый в красную бумагу и перевязанный атласной лентой. Как будто с картинки из интернета. Тодд уже прикидывает, сколько нервов было потрачено на упаковку.. Кошмар. –Ты ведь не против, если я подарю немного раньше срока? –Тебе все можно,–Тодд выдыхает, наконец разрешая себе дышать. Нил заливается смехом, своим особенным смехом. Таким ярким, звонким, счастливым и одновременно будто смущенным. Прекрасным. Таким же прекрасным, как и сам Нил. –С каждым днем я влюбляюсь в тебя все сильнее,–бормочет себе под нос Тодд и привстает на носочки, чтоб дотянуться до любимого. Этот поцелуй навсегда останется в памяти у обоих. Как один из самых желанных и искренних.

Пусть будут холода и морозы,

Пусть разлучать будут грозы,

Все также тепло я храню,

Все также тебя я люблю.