Я тебе не босс!

***

      Каждый из нас столкнется с этим, этот выбор будет самым ужасным в вашей жизни. Трудно, скучно, а иногда — неожиданно. Выбор работы. Хуже может быть только выбор заказа в Макдоналдсе. Существует стереотип, что самая обычная и нудная работа — это сидеть в офисе. Конечно, многие согласятся с этим, но только не Арсений.       Ох уж этот Арсений, всё у него не так, как у людей. Он живет в сплошном хаосе и наплыве фантазий, при чем, ненормальных. Знаете, существует такое выражение: «человек не от мира сего». Так вот, он - воплощение этих слов, но еще и смешанное с красотой. Его дьявольская красота и мужская харизма сводила многих с ума. Жаль этих глупеньких девочек, которые даже не подозревают, что в его голове только мужчины. Точнее один мужчина. «Антон Андреевич, я опоздаю, не ругайтесь)»       Набирает сообщение в мессенджере Попов и слегка улыбается, поднимая взгляд и смотря на себя в зеркало. Какая же он сука сегодня.

«Ты уже третий раз за неделю опаздываешь! Смотри, Попов, я могу и другого секретаря нанять.»

      Брюнет читает и смеется, сегодня этот злой начальничек попляшет под его дудку. «Вы сегодня что-то не в настроении… Хотите, в качестве извинения, вам кофе куплю?»       Парень в последний раз поправляет волосы, чтобы удостовериться, что он выглядит сногсшибательно, и надевает серое пальто. Ответа от босса пока нет, поэтому телефон можно спрятать в карман. Такси уже ждет его у подъезда, поэтому стоит только спуститься и сесть.

«Ладно уж, ты знаешь, какой я люблю, но чтоб через 15 минут был тут как штык.»

      Арс читает уже по пути в кофейню и вздыхает, потому что ненавидит его эти злоебучие точки в конце предложения. Как можно писать с ними? Так пишут либо слишком агрессивные люди, которые ненавидят весь мир, либо бабушки, которые не умеют пользоваться телефоном, либо учителя русского языка. Ни под одно определение Антон не подходит, значит, он просто дебил. Даже отвечать не хочется после этой точки проклятой. «Хорошо, Босс»       Подчиненный всегда писал так, когда хотел, чтобы Шастун побагровел от злости. Он любил так делать и старался чуть ли не каждый день впихивать эту фразу в любое выражение.

«Сука, я тебя уволю, Попов!»

      Голубоглазый с кофе в руках заливается смехом, потому что это еще меньшее, что он мог учинить, а большее будет впереди. Пятнадцать минут прошло, а работник только подъезжал к зданию. Ему все равно, насколько злится Антон, потому что он уже два месяца как краснеет от одного его взгляда.       Это чувство ново для него: странное сердцебиение, дрожь в голосе, ком в горле. Трудно подавлять симптомы самой распространенной болезни человечества — любви. Арсений изменился очень сильно, как только осознал, кто именно ему нравится. Стал думать о нем, писать чаще, ждать, как ненормальный, ответа, видеть намеки там, где их нет, а уж про фантазию его говорить даже не стоит… Попов старался показать свою любовь разными способами, начиная покупкой кофе, а заканчивая отчетами, которые тот «с радостью» мог доделать за начальника. Тугодум этот Антон Андреевич, такое ощущение, что кроме этих автомобилей у него ничего нет в голове. — размышляет тот, пока поднимается в лифте на нужный этаж.       Наконец брюнет прикладывает карточку к двери и заходит внутрь своей приемной. Помещение небольшое, конечно, но он старается сделать из него нечто уютное. На полках стоят разные фигурки, кактус с розовыми иголочками, который он особенно любит, плакат с любимой группой на стенке, красочный коврик для мышки и стикеры на компе — все это очень дорого секретарю. Шастуну не нравился только кактус, потому что… «А вдруг он упадет и земля будет везде, а еще иголки здоровенные, схватишься — и вся рука в дырочку будет.» Но это лишь пустой треп, потому что начальник свыкся и даже придумал имя растению — Граф, потом стал поливать его, когда у Попова были выходные.       Арсений не уложился в поставленные пятнадцать минут, но его это совершенно не волнует, он ставит свою сумку на стул и, пользуясь моментом, начинает свой план. Какой же план, спросите вы? Очень хитрый, сексуальный и красивый, как и сам парнишка. В его сумке все это время лежала «запасная» одежда, которую стоит только надеть, и голубоглазый превращается в настоящую секретаршу. Брюки быстрым движением рук оказываются на полу, а вдоль по ногам скользят черные капроновые чулки, на нем даже нижнее белье было необычные — черные джоки, которые он недавно приобрел, но дело даже не в этом. А в том, что вместо брюк он надевает нечто бесподобное.       Брюнет берет в руки стаканчик кофе и стучится в дверь начальника, стараясь держать лицо как можно более серьезным, хотя сейчас будет до жути казусная ситуация, которую он прокручивал в своей голове примерно месяц. — Входи уже. — слышится недовольный голос по ту сторону. Работник дергает ручку и влетает в кабинет, делая вид, что ничего не происходит. — Ваш любимый американо, Антон Андреевич. — Арс мгновенно оказывается у стола босса и ставит кофе на поверхность. — Да, спасибо, но это не отменяет отчет, который ты сегодня должен закончить. — похоже Шастун не заметил образ подчиненного, потому что выражение его лица очень спокойное. — Вряд ли сегодня получится, — усмехается Попов и делает вид, что случайно задевает документы, лежащие на столе. — Ой, простите, я сейчас все соберу! — он наклоняется за рассыпанными бумагами, зная, что за ним наблюдает пристальный взгляд зелёных глаз.       А видок там был, мягко говоря, отменный. Сексуально обтянутые кожаной тканью ягодицы парня, очертания ног в чулках, оголенные ляжки… — Ты что, блять, в юбке?! — наконец-то очухивается Антон, пока его глаза округляются до размеров планеты, а Арсений смеется. — Попов, ты совсем, блять, ебнулся? Это что за фокусы такие? — никак не может уняться тот, но и оторвать глаза от его тела тоже не может. — Не ругайтесь, Антон Андреевич… — голубоглазый разгибается и кладет документы на стол, подходя ближе к начальнику. — Я думал, вам понравится. — шепчет тот и делает самую невинную мордашку в мире. — Что? — эти слова никак не укладываются в светлой голове. — Вы совсем не понимаете намеков, мой дорогой. — в этот момент наглость голубоглазого начинает зашкаливать, потому что он бесцеремонно садится на колени начальника. Красивые пальцы скользят по белой рубашке Шастуна, цепляясь за черный галстук и притягивая его ближе к себе. — Вы весь красный, что-то случилось? — прямо в губы говорит Арсений и улыбается.       Сказать, что светловолосый обалдел - ничего не сказать. Он не понимает, что именно сейчас чувствует, вроде бы, стыд, а может, злость… Но сердце предательски стучится об ребра, потому что это все слишком. Слишком соблазнительный, красивый, милый этот черт Попов. — Встань. — жестко произносит зеленоглазый и сжимает губы, стараясь напугать. — А что, если нет? — упрямится тот, хотя все внутри уже сжалось от страха быть отвергнутым. Тысяча плохих сценариев воспроизводятся в голове, пока рука крепче сжимает несчастный галстук. — Я тебя силой уложу на стол, — внезапно говорит босс и уже не может дышать, а также смотреть в эти проклятые голубые глаза. — Уложите, пожалуйста, Антон Андрее… — парень не успевает договорить как худые, но, тем не менее, сильные руки хватают его за талию и ссаживают с колен. Начальник одним простым движением размещает покладистое тело на лаковой поверхности рабочего стола. — Сейчас дверь закрою и тебе пиздец. — отчеканивает Шастун и быстро проворачивает ключ в замке, предусмотрительно дергая за ручку, чтобы все точно проверить. — Антон Андреевич… — мямлит Арс и невинно изучает его глазками, хлопая при этом своими длинными ресницами. Он не продолжает говорить, ему просто нравится произносить имя и отчество так ласково и бархатно, чтобы слова разливались бальзамом на душу. — Что такое, малыш? Ты хочешь что-то сказать? — это могло звучать мило, но нотки стали скользят в голосе Антона. — Нет, я просто, — его заставляют замолчать чужие руки, которые легонько оглаживают бедра. — Я просто возбудился, — выдыхает тот и сжимает руками край стола. — Возбудился, маленький мой. — хмыкает мужчина, пока пальцы забираются все выше и выше, чуть приподнимая края юбочки. — Я буду издеваться над тобой вечно. — властно твердит Шастун и подушечками пальцев проводит по ягодицам. Никто не знает что нашло на них, может, сегодня полнолуние? Но начальника теперь не остановить… — Я тебя накажу. Как ты можешь себе позволить так издеваться надо мной? Строить невинные глазки, надевать обтягивающие брюки, кокетничать в чате, а потом приходить в кожаной юбке. Наглый, наглый мальчишка! — рука опускается на ягодицу со шлепком. — А-а-а-х… — первый стон вырывается из уст Арсения. Это совсем не похоже на наказание, а больше на ролевые игры, которыми по истине наслаждается подчиненный. — Ты будешь стонать так громко, что сюда прибегут все работники. — еще один шлепок, который заставляет тело нижнего прогнуться сильнее. — Я не хочу чтобы нас застукали. — шепчет брюнет и чувствует приятное ощущение внизу — он сильно возбужден такой игрой. — Тебя не спрашивали, ты наказан. — удары все чаще прилетают на бедра и зад. Они не слишком сильные, но нагревают нежную кожу. — Антон… А-а-андреевич, трахните меня, я вас прошу! — не выдерживает тот и срывается на крик. У него в животе застрял огромный комок возбуждения, который не дает мозгу нормально работать. — Мне послышалось, или ты просишь трахнуть тебя? — босс издевается, как может, он любит играть на нервах людей, особенно, в такой ситуации. — Я прошу вас, трахните меня грубо, я хочу очень грубо… — Попов притих на последнем слове, потому что его щеки пылают ярким пламенем. Он никогда так не просил и никогда так не хотел. — Непослушный мальчик… — шепчет зеленоглазый, расстегивая свой ремень. Арсений слышит звон пряжки и закусывает нижнюю губу в предвкушении. — А у вас смазка есть? — решается спросить Попов, зная, что без нее ничего не получится. — Конечно, каждый день с кем-то ебусь тут. — хмыкает мужчина и тянется к своему дипломату. Необычное место для хранения смазки — прям рядом с документами, самое то. — Поцелуйте меня. — работник выпрямляется и поворачивается к нему, его глаза сейчас наполнены детской искренностью и надеждой.       Антону становится неловко от такого взгляда напротив, он застывает в пространстве и все смотрит в голубые глазки. Какие же они глубокие. Вот смотришь в них и сразу же оказываешься на дне океана. Представьте, рядом ходят крабы, растут кораллы, вокруг мельтешат рыбы, а ты лежишь и смотришь наверх: наверху солнце, люди, там время бежит с огромной скоростью. А здесь нет времени, здесь все умеренно и мирно. Также, как в этих глазах. — Иди сюда. — лишь произносит тот и кладет руки на чужой затылок, начиная целовать. Шастун давно забыл каков на вкус поцелуй, но этот был намного лучше прежних. Губы парня были со вкусом шоколада, от них не хочется отрываться, поэтому мужчина не делает передышек, а спускает руки ниже, оглаживая лопатки, затем берет его за талию, прижимая сильнее к себе. — М-м-м… Погодите. — подчиненный слегка отстраняется, но ничего не говорит. Просто смотрит, как будто сомневается. Он и вправду сомневается, вдруг, это все неправильно? Вдруг, ему не надо было так поступать? — Что-то случилось? — с испугом спрашивает светловолосый и выпускает его из объятий. Боится, что сделал все не так. Но вместо ответа Арс решает его обнять, он кладет голову на худое плечо и сильнее обвивает руками талию. — Ты чего, Арс? Все хорошо? — босс пугается еще больше, но машинально начинает обнимать в ответ, пальцами поглаживая по спине. — Все хорошо, мне просто захотелось тепла. — брюнет говорит честно, ему иногда так не хватает простых объятий и поцелуев, что хочется завыть. — Ма-а-аленький. — по-доброму произносит Антон и улыбается. — Можно я спиной на столе буду лежать? Просто на животе неудобно, — тихонько спрашивает тот и носом утыкается в его шею, вдыхая все чаще дорогой парфюм начальника. — Можно, конечно. — что-то внутри Шаста ёкает, и все тело покрывается мурашками. Он никогда не мог подумать, что его работник такой… такой нежный, милый, чувственный. — Я все еще хочу грубо, но с поцелуями. — мило говорит голубоглазый и стягивает свою юбку, укладываясь на стол и поджимая колени к груди. — Попов-Попов. — вздыхает тот и раздвигает его ноги, выдавливая смазку на пальцы. Он замечает интересное белье на теле подчиненного. Это стринги, которые, кажется, называются «джоки».       Антон старается быть аккуратным с ним, он приставляет пальцы ко входу и вводит по одному, наблюдая за реакцией партнера. Арсений прерывисто дышит и протягивает руку, намекая на то, что ему нужна поддержка. Шастун сначала теряется от этого жеста, но все равно берет его за руку и большим пальцем поглаживает тыльную сторону ладони. Он ускоряет движения пальцев, стараясь доставить удовольствие парнишке. — А-а… Антон А-а-андреевич… да трахните вы уже! — через стоны еле выговаривает брюнет и добавляет требовательный тон. — Малыш показывает свои зубки, — усмехается тот и вынимает пальцы, стягивая свои боксеры. — Только вот папочка не злится на него. — шепчет начальник и смазывает свой член.       Эти слова подали Попову просто отличную идею. А что будет, если его разозлить? Один раз уже это получилось, но не слишком сильно. Хотелось намного больше, чтобы доминант внутри него даже не вздумал останавливаться. — Вы наверняка плохо трахаетесь и быстро кончаете. — с наглой лыбой произносит нижний, чувствуя, как вены на виске босса начинают вздуваться, а это значит, что план работает. — Что ты сейчас сказал? — не верит своим ушам зеленоглазый, но злится. Это чувствуется в его голосе. — Что вы плохо трахаетесь, даже стона ни одного моего не услышите, а потом кончите за минуту. — продолжал язвить подчиненный и улыбаться, глядя прямо в разъяренные глаза. Он хотел продолжить эту великую комедию, но тут рука Антона легла прямо ему на шею. — Ты пожалеешь о своих словах, я тебя трахну так, что ты неделю сидеть не сможешь, паршивец. — придушивает Шаст, пока чеканит слова через зубы. Это длится недолго, он отпускает его, грубо беря за бедра и притягивая к себе. Боже, какой он злой… но такой горячий. — думает Арс и радуется своей задумке.       Размышления прерывает толчок, не сильный, но уверенный и глубокий. Светловолосый закидывает его ноги на плечи и руками сильнее держит за бедра. Перед глазами красуется вставший член партнера, так и тянет прикоснуться к нему, но мужчина тоже придумал план. — А-а-ах! — вскрикивает Попов, потому что второй толчок выбивает из него даже не стон, а крик. — Еще… Я хочу еще! — восклицает парень, сам не зная, что движет его языком. Наверное жажда, жажда секса и удовлетворения. Он так давно не чувствовал этого, когда все внутри пылает от желания, а секунды превращаются в вечность. В глазах все застывает и отпечатывается. То, как начальник закусывает губу, потом пальцами проходится по бедру и шлепает. Слышится отчетливый звук удара, и от этого по коже проходятся мурашки. — Малыш хочет большего? — наглая улыбка трогает его лицо. После этих слов он начинает набирать темп, не оставляя ни малейшего шанса на молчание.       Подчиненный извивается под ним, часто дыша и поскуливая между стонами. Ему хорошо как никогда, сейчас он понимает, что все слова старшего оказались правдой. Вряд ли теперь сядешь на стул без боли, но это не было помехой для него. Голубоглазый тянется рукой к своему члену, желая унять нестерпимое чувство, когда все просто жжет от возбуждения. — Стоять, куда полез? — усмехается босс и перехватывает руку, прижимая ее к столу. — Ты кончишь и без нее. — он не скрывает своей издевки, а в глазах читается такое рвение, такое желание, что Арс застывает, не прекращая смотреть в эти зеленые глаза. — Как скажешь, папочка… — шепчет младший, хотя был на волоске от истерики. Парень поддается тому напору, который увидел в глазах, отдаваясь полностью на истерзания. — Так-то лучше. — Шастун запрокидывает голову и прикрывает глаза, начиная сильнее толкаться внутрь. Ему хочется прочувствовать этот момент от и до, поэтому он молча играет с ним, то замедляется, то набирает темп, мучая бедного парнишку на столе. — Пожалуйста, А-а-антон кончи в меня. — на одном дыхании выговаривает тот. — Обязательно. — он ускоряется и сжимает орган партнера, старясь двигаться тут и там с одной скоростью и в одном темпе. Когда ноги сводит от напряжения, а в глазах застилает туман, Арс кончает, вырывая из груди последний стон. Шаст не отстает, он подходит к кульминации с особой скоростью, стараясь не упасть. Тело прошибает волна, поэтому мужчина вздрагивает, а затем изливается. Наконец-то он чувствует блаженное умиротворение, которое расслабляет каждую мышцу внутри. — Это было замечательно. — спокойно говорит тот, пока натягивает штаны, а потом садится на кожаный диван у стены. — Иди ко мне, милый. — он приветливо улыбается и хлопает по коленкам. Попов удивлен такой сменой настроения, поэтому не сразу понимает, чего от него хотят.       Когда он все-таки поднимается со стола, то чувствует себя помятым, хотя, в принципе, так и есть. Волосы растрепаны, рубашка помята, бедра в маленьких розовых полосах от ногтей старшего, а ноги дрожат. — Антон Андреевич… — тихо произносит тот, оперевшись о поверхность стола. — Я больше не хочу грубо. — его голос почти срывается, потому что все тело ноет. — Наконец-то дошло. — вздыхает Шаст и протягивает ему руку, аккуратно утягивая на свои колени. Его руки заботливо ложатся на лопатки, начиная поглаживать.       Брюнет вдруг вспоминает, как он шел в этот кабинет с абсолютной уверенностью в том, что он будет самым наглым и заставит подчиниться этого глупого начальничка, но эта уверенность обернулась против него. Глаза сами наполняются слезами, хотя вроде причин на грусть нет. По кабинету проходит вырвавшийся всхлип парня, который от страха прижимается к плечу старшего. — Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Антон и пытается посмотреть в голубые глаза, но это невозможно, потому что младший слишком сильно вцепился. — Давай я тебе сегодня выходной дам? Хотя… Хочешь на три дня? Чтобы ты отдохнул как следует. — пытается утешить его светловолосый, не забывая перебирать его волосы пальцами. — Хочу. — коротко и тихо соглашается брюнет и отрывается от его тела. — Простите за все это. — губы непроизвольно сжимаются, потому что в голове сейчас бурлит осознание произошедшего. — Не извиняйся, давай я помогу тебе собраться и такси вызову, а ты пообещай, что не будешь плакать? — легонько и невинно улыбается начальник, смотря в покрасневшие глаза напротив. — Хорошо. — он кивает и встает с колен, затем выходит за дверь, понимая, что штаны остались в приемной.       Так быстро после секса его не накрывало никогда. Обычно Попов чувствовал себя удовлетворенно и просто шикарно, но сегодня что-то пошло не так. Причина крылась даже не в соитии, она была внутри. Что-то вдруг щелкнуло и заставило заплакать, проявить слабость. Голубоглазый чувствует эту поломку где-то в груди, но не может понять, что же случилось? — Арс. — слышится позади, подчиненный оборачивается на голос и смотрит на спокойную фигуру Шастуна. — Такси уже подъехало, до скорого. — как ни в чем не бывало прощается тот, но это не то. Как он может так прощаться? Так сухо и без эмоций… Разве после криков, слов и стонов, который происходили десять минут назад, нельзя подойти и хотя бы чмокнуть в лоб? Как же гадко. — Спасибо, до свидания. — голос снова приобретает деловой оттенок. Юноша пытается собраться с мыслями и не подавать виду, будто он чем-то удручен. Но выходит слабовато, на лице стоит печать грусти.       Всю дорогу домой мысли пронизывают его насквозь, как будто мечи. Как дальше будут складываться их отношения? Неужели, после таких откровений Антон Андреевич будет делать вид, что ничего не было? А как же работа? Они снова будут играться в начальника и секретаря? Так много вопросов и ни одного точного ответа. Если же все останется по-прежнему, то Арсений уедет обратно в Питер, парень обещает это себе. Он бросит работу, кактусы, начальника и свои чувства. Просто потому что не выдержит мирового давления на бедное потрепанное сердце.       Антон курит на заднем дворе. Он не осознает произошедшего, совсем не знает, как теперь поступить с подчиненным. Сердце подсказывает, что нужно смягчиться и что-то сделать, может на свидание позвать, а вот мозг говорит о том, что всё должно оставаться на своих местах. Пусть Попов остынет и сам откажется от любви, во избежание служебного романа. На его плечах, покрытых пиджаком, обосновались ангел и демон, которые спорят друг с другом, пока смолит вторая сигарета.

***

      Дом — это то место, которое ты считаешь родным. Там нет чужого ненужного мнения, нет значительных проблем, нет врагов и злодеев. Дома пахнет чем-то вкусным, дома всегда уютно и тепло, а главное - там ты можешь укрыться от тревоги и найти поддержку. Вот только не в случае парня…       Он приходит домой и всегда первым делом осматривается, как будто ждет, пока кто-то накинется на него с удушающими объятиями и расцелует только за то, что он вернулся. Но потом вспоминает, что в квартире никого никогда не было. — Надо хоть собаку завести. — шепчет тот и разувается, в голове кружит буря негативных эмоций, которые накопились за месяц. Они всегда копятся, даже без ведома самого брюнета, а когда достигают предела, то выливаются горькими дорожками слез. Сегодня именно такой день, осталось только добить себя какой-нибудь едкой мыслью и все.       Измученное тело падает на кровать, Арс даже не раздевается, потому что сил после полуденного секса совсем не осталось. Незаметно для себя, он погружается в мечты о счастливом будущем вместе с Шастуном в главной роли. Перед глазами возникает начальник, который сидит в ресторане и подает ему меню, нежно улыбаясь. Потом мужчина говорит такие нужные и искренние слова: «Я тебя очень сильно люблю». И вдруг достает бархатную бордовую коробочку, в которой золотое кольцо с гравировкой "А+А". Парень точно бы ответил да, вот только… — Этого не будет никогда. — слезы подступают, а Попов не может их сдержать, вспоминая как грустно ему было при прощании.       Парень был одинок, кажется, всю жизнь. Нет, стоит упомянуть его друзей, например, Сережу, Оксану и знакомых, но разве они могут заменить ему любовь? Он умеет влюбляться не в тех людей, это, можно сказать, его суперспособность, вот только героем Арс не стал. Все мальчики ему отказывали, некоторые били, некоторые просто обрывали общение, оставляя его в гордом и таком несчастном одиночестве.       Попов обожал влюбляться, для него это было что-то вроде мазохизма. Сначала ты начинаешь подмечать первые признаки, то есть, учащенное сердцебиение, смущение при виде человека, испуг, который вызывает мысль о признании. Потом ты каждую ночь прокручиваешь в голове ваши дальнейшие отношения. Ну и последняя стадия, она как раз относится к мазохизму, потому что после признания становится больно от собственных чувств, это буквально доводит до истерики. А может не признаваться? Больно будет все равно, потому что слишком невыносимо смотреть на человека, которого искренне любишь.       Несмотря на прошлый болезненный опыт, брюнет все равно продолжал любить. Он каждый раз обещал себе прекратить заниматься глупостями и наконец-то подумать о себе. Но, как обычно, нарушал это обещание. Возможно его предназначение в том, чтобы быть лучиком света в чьем-то темном царстве. Да, так и есть. Парнишка создан для того, чтобы излучать и дарить тепло, поддержку, заботу. Жаль, что в мире так мало людей, которые способны разглядеть это качество в недрах его красивой души.       Арс уснул, полностью погрузившись в мысли и мечты. Сейчас он выглядел очень мило: одна рука подложена под щечку, челка слегка взлохматилась, коленки прижаты к груди. Голубоглазый посапывает и, кажется, находится в полном забвении. Когда реальность слишком давит, лучше уйти в мир иллюзий, чтобы восстановиться.

***

— Блять, это уже невыносимо! — срывается с места мужчина, раскидываясь кипами важных бумаг.       Он сидел на работе уже часа четыре после дневного инцидента, но никак не мог отпустить это. В голове все притупилось, все мыслительные процессы сломались на мыслях об Арсении. Шастун пытался успокоиться и привести себя в порядок во всех смыслах, но все заканчивалось одним и тем же. Как он там? Вдруг ему стало хуже? Иди к нему, немедленно.       Но сила воли у него была хорошая. Вот он вновь садится за рабочий стол и начинает ставить печати на документы, потом вдруг вспышка с воспоминанием. Вдох-выдох, снова работа печатью, минута простоя мыслей, а потом образ Попова прям перед глазами. Снова срыв, снова мысли о нем, снова терзания. — За что ты так со мной, Арс, за что? — риторически спрашивает зеленоглазый, пока натягивает свой пиджак. Но выхода у него нет, придется съездить и навестить виновника сердечного волнения.       Через пять минут начальник уже покидает бизнес-центр и садится в свою машину, а голос внутри все не унимается. Устрой ему сюрприз, принеси что-то вкусное. — Да заебал ты! — отвечает Антон сам себе, и это выглядит очень странно. Кажется, тиранический голос внутри сводит его с ума, и, очень быстро.       Но заткнуть его не получается даже во время вождения. Вот горит красный цвет на светофоре, а мужчина еле успевает затормозить, попутно ругаясь матом, потому что он чуть не чмокнул в зад другую машину. И все из-за этого треклятого Арсения.       Создается ощущение, будто на светловолосом кто-то опробовал самый сильный приворот, потому что такой сильной тяги к человеку он не испытывал сколько себя помнит. Снаружи он выглядит злым и уставшим от морального насилия, но где-то на задворках его сердце трепещет и разливается родником в лесу.       Шастун спешно бежит по лестнице в подъезде, стараясь не думать, он пытается изгнать сомнения, ведь они сковывают цепями ноги. Перед глазами застывает знакомая дверь с номером сто девяносто шесть. Начальник знает его адрес, потому что как-то раз ему пришлось тащить на себе пьяное тело Попова после корпоратива. От воспоминаний ползет непрошенная и дурацкая улыбка, с которой мужчина нажимает на кнопку звонка.       Антон прислушивается, пытаясь уловить звуки по ту сторону, но тишина стоит как на кладбище. Неужели, он не дома?       Старший не унимается, он продолжает терзать кнопку звонка, начиная нервничать. — Арс… А-а-арс! Еб твою мать. — выругивается тот, потому что слышит наконец-то неторопливые шаги. Щелчок замка и перед ним предстает парень. Зеленые глаза пробегаются по его облику сверху вниз, рассматривая домашнюю одежду. Черные спортивные шорты, белая мятая футболка, а внизу зеленые новогодние носки, хотя сейчас май… — Зачем вы тут? — первое, что спрашивает голубоглазый, пытаясь не показывать своего морального состояния. — За тобой. — как можно увереннее отвечает светловолосый и смотрит в такие наивные голубые глаза, которые, кажется, наполнены слезами, или не кажется? — Проходите, — шепчет на последнем дыхании он и отходит на пару метров назад. Воздух кончился от слов босса, этот чертов бизнесмен как обычно умеет сказать то, что заставит вздрогнуть и провалиться под землю. — Я хочу поговорить, можно? — издалека начинает Шаст и прикрывает дверь за собой. — Говорите, раз уж пришли. — подчиненный шмыгает носом и испепеляет взглядом ботинки гостя. — Мне кажется, ты не случайно вломился сегодня ко мне в кабинет и начал… — мужчина запинается, так как в голове плывут отрывки их секса. — В общем, мне нужно узнать, ты влюблен в меня? — тараторит Антон и резко поднимает взгляд на младшего, пытаясь самостоятельно ответить на вопрос.       Арсений вздрагивает, как только слышит это. Внутри все застывает на секунду, а потом с огромной силой обрушивается на хрупкое тело. Ноги еле удерживают его, вся нервная система превратилась в один большой оголенный провод, который вот-вот заискрится, пока в глазах стоит непроглядная пелена. Он не может это выдержать, напряжение, повисшее между ними сравнимо с грузом в сто килограмм. — Я не имею права вас любить. Я не могу, и вы - начальник, вы другой, а я… — голос скачет от высокого до низкого и, сколько бы Попов не пытался говорить нормально, у него выходит только каша из бессвязных слов. От этого его еще больше накрывает волна эмоций, подавлять их уже нет сил. Он опирается рукой о шкаф и плачет. — Арс, — мягко шепчет мужчина и подходит ближе, нависая над сжавшейся фигурой работника, — Ты имеешь право любить, я пришел, чтобы сказать, что я хочу быть с тобой. Потому что ты необычный, ты зацепил меня, я даже не понимаю чем и не хочу понимать. Я просто хочу каждый день смотреть в твои глаза и видеть в них любовь, видеть в них тот самый интерес, с которым ты смотришь на меня уже давно, — он не сдерживается и крепко прижимает его к себе, кладя подбородок на плечо. — Вы не шутите? — парень цепляется руками за пиджак, прикрывает глаза и ждет с замиранием сердца ответ. Хотя это, уже не важно, шутка это или нет, главное, что сейчас они стоят в его прихожей и обнимаются, как в самых романтичных фильмах. — Маленький мой, я не шучу, я почти плачу из-за тебя, — усмехается тот, потому что глаза непроизвольно слезятся от переизбытка чувств. — Я тоже плачу. — хихикает паренек в сильное плечо и забывается в ощущениях теплоты. Руки Антона гладят его по спине и голове, да так нежно и заботливо, как будто это мамины руки гладят его перед сном, а дыхание опаляет шею жаром, поднимая температуру внутри до сорока градусов. — Прости меня. — коротко говорит старший и аккуратно отстраняется от него. — За что? — с непониманием улыбается Арсений и изучает его лицо пытливым взглядом. — Не знаю, наверное, за то, что я был к тебе строг и холоден, я в твоих глазах - тиран, — вздыхает Шастун и смотрит куда-то вдаль. — Вы не тиран, вы - мой любимый босс,— смеется он и тянется к его руке, сплетая их пальцы. — Попов, я тебе не босс! — хмурится начальник и сразу же смеется, потому что это так глупо. — Конечно, вы теперь мой спонсор. — парень невинно чмокает его в губы и смеется вместе с ним.       Это - их история, она глупая, взбалмошная, чуток грустная, но хорошая. Они еще долго будут вспоминать этот день, когда Арсений позволил себе быть любимым, а Антон позволил себе испытать эти чувства. Но рассказывать об этой нелепице не стоит никому, кроме вас.