Икебана артерий

"Свет, он гаснет. Я ловлю его взглядом, но снова, снова теряю. С каждым разом он все ближе, ближе да ближе ко мне, а затем.. В очередной раз, всё то же самое зрелище. Взаправду, это словно музей чьим владельцем являюсь сама же я, находящиеся внутри него картины и вещи, они будут пополняться, будут храниться до самого краха. Как пристально желаю, как жажду я.. найти зрителя всему тому. Узревшие уже ушли оттуда, и не видать следов их. Они стерты мною. Дверь музея запрета, а открыть её.. лишь сердца стук возможен. Я.. правда, я хотела бы открыть их, лишь бы потом не пожелать.." Стук. Мольберт снова упал на разноцветный около него пол. "Краски, картины. Вся моя комната пропитана этим запахом, таким уже привычным и резким. Не знаю, сколько ещё картин получится нарисовать. Я рисую картину за картиной уже который день, которую неделю. Жаль, что не всё пустое можно окрасить красками. В таком случае я бы без каких-либо утруждений, без кого-либо, я бы смогла.. заполнить эту пустоту. Время хочет поглотить мой разум, и он и мир, уже и не знаю, как отбиваться, но во мне всё ещё горит надежда. Маленькая искра, что все ещё держит на ногах. Надежда.. да какая там надежда,уже всё принято, есть лишь я и только. Определённые мечты невыполнимы, как никак, мне стоило принять это с самого начала. Но как и любому другому человеку.. хотелось верить, что произошедшее - ещё не самое худшее. Самое худшее - то, к чему привёл сегодня мир этот. К чему он привёл меня, что я имею? Бесконечное вдохновение, конец которого охота так увидеть мне? Лишь повседневные потребности отрывают меня от стула, на котором день за днём провожу я всё своё свободное время. Нет, весь день. Давно не приходилось видеть мою мать. Ступила ли бы она на порог, не будь бы болезни, что так внезапно настигла её. Плохая дочь? Пусть, в это время сил нет, совсем. В это время.. пусть.. кто-то позаботиться в конце концов о мне. Я переступлю свою гордость, приму желанную мной руку, тёплую руку, что не попросит ничего взамен. Моё сердце, оно колотится неописуемо сильно. Любовный колот кардинально отличается от этого. Чувство это терзает так неописуемо, что я.." Мольберт снова стоял на своих трёх ногах, его пришлось поднять. Сложив руки в области сердца та стала вглядываться в нарисованную картину. Ничего нового. Картины написанные под влиянием одних и тех же чувств уже не вызывают какого-либо восторга. Дав ей 36-ой номер, встав со стула она отправилась к окну, на котором находился перекус на целый её день. Ни кусок в горло не лезет, лишь силой, да бы не повалиться с ног, она ест, ест. Видимо, и правда ожидая чего-то.