мы ещё успеем занять свои места

Закат тлеет над горизонтом, и Джисон предлагает остановиться на обочине, чтобы устроить ночлег. Не в первый раз и не в последний они устроятся в машине, а не в каком-нибудь дешёвом мотеле с до ужаса грязными номерами. Джисон думает о том, как бы он хотел на самом деле вернуться домой, но… сплошные «но». Он не хочет возвращаться к семье, он не хочет снова быть разочарованием, он просто хочет любить и быть любимым, что невозможно в золотой клетке, там — далеко, дома. Он просто хочет любить Чана и быть любимым им. Он просто хочет провожать закаты и встречать рассветы чёрт знает где, главное — с ним. Чан был… крутым? Джисон думал так с самого начала, ещё со школы. Они познакомились, когда Чан перевёлся к ним и посещал вместе с Джисоном биологию и английский. Тогда Джисон подлизался к новому ученику и потребовал у него объяснять ему каждую неделю английский, раз уж тот приехал к ним из Австралии, а Чан, собственно, против и не был. Наглость ему понравилась, как и то, что Джисон уже неплохо говорил на английском сам. Им было по семнадцать, когда они влюбились друг в друга всего спустя полгода после первой встречи. Теперь им двадцать пять, и никто не сможет их остановить. Чан стелет на песок тёмно-зелёный колючий плед и кидает на него уже давным-давно пыльные подушки, Джисон улыбается и достаёт из багажника остатки еды — сэндвичи с засохшим хлебом и воду. — Вот бы кофе, — ноет он, а Чан хлопает его по плечу и принимает из его рук один сэндвич. — До заправки ещё где-то час, по карте посмотрел, — отвечает Чан. Его улыбка такая яркая и совсем не сломленная, какой она должна была бы быть, учитывая то, что он пережил дома. — Ладно, завтра доедем. — Ага. — Открой воду, пожалуйста, — просит Джисон через некоторое время и чувствует, как холодно подул ветер. — Ох уж эта осень, а, как я её не люблю. — Знаю… — Шепчет Чан с улыбкой, открывая бутылку воды и протягивая её Джисону. — Знаю. Они молчат, пока доедают сэндвичи. За это время солнце успевает опуститься ещё ниже, а небо заалеть. Красиво, думает Джисон и потирается носом об щеку Чана, а тот резко поворачивает голову и оставляет краткий поцелуй в уголке его губ. — Ну опять ты играешься, хён! — Наигранно возмущается Джисон и целует Чана в губы. Нежно и медленно — так, как только он умеет. Чан отстраняется и усаживается поудобнее — полностью поворачивается к Джисону и подтягивает его к себе на колени. Через покрывало, конечно, чувствуются мелкие камешки и неровности песчаной земли, но всё это неважно, ведь они рядом. Они так долго бегут от реальности вместе. Они так долго пытаются избавиться от воспоминаний, которые делают им больно. Двадцать пять бывает лишь раз, но пролетят как целая жизнь. Джисон проводит пальцами по шее Чана и просто надеется, что завтра они не будут ночевать в машине, что устроятся в каком-нибудь мотеле. Он надеется, что скоро они очутятся в тепле и уюте. Он надеется, что скоро он сможет нормально умыться и спокойно поспать. Но сейчас они смотрят на закат, иногда прерываясь на поцелуи и… Джисон вдыхает и трёт опухшие глаза. Поверх его тела лежит тёмно-зелёный колючий плед, и он думает о том, что засыпал без него. Наверное, Чан укрыл его ночью. Он крутит головой и замечает, что тот стоит чуть поодаль и курит. Джисон вылезает из машины, трава колет его голые ступни. Никакого песка здесь не было и в помине. Чан легонько бьёт его по плечу и делится сигаретой, поправляя за пазухой пистолет. Джисон думает о том, как скоро они доберутся до очередного города, где смогут спрятаться от преследующих их людей его отца. Миллион мыслей в голове, миллион миль впереди. Джисон думает о губах Чана и о том, что так и не признался, хотя на их пятки наступает смерть. Джисон думает о том, что влюбился в почти незнакомца, которого встретил, когда выкрал у отца деньги и сбежал, поняв, что его и так убьют за то, что он не такой, каким ему стоило бы быть. Джисон думает о том, что хотел бы, чтобы его сон был правдой, а они с Чаном бежали не от смерти, а от реальности. Главное — вместе. Джисон думает о том, что хотел бы познакомиться с Чаном восемь лет назад, быть одноклассниками и лучшими друзьями, а затем и любовниками. Джисон думает о том, что было бы здорово иметь нормальную семью, Джисон думает о том, что даже если во сне он сбежал из золотой клетки и начал путешествовать с Чаном без комфорта, это всё равно было бы лучше, чем его настоящая жизнь. Джисон просто думает о том, какими нежными ощущались губы Чана во сне. Джисон вдыхает и чувствует запах сигарет, травы и полевых цветов. Джисон вспоминает о тлевшем в его сне закате и думает, сколько их ещё впереди. Он надеется, что не умрёт завтра. Он надеется, что Чан будет рядом. Вместе они точно справятся.