Токийские папарацци: [Заскамленный мангуст]

Сплёвывая вишневый сгусток на кремово-бежевую плитку Риссочка и не думала, что быть замеченной прихвостнями набожника-садиста будет тааак больно. «На кого работаешь?» Оно действительно «Кто был заказчиком?» не помнила на каком из двух вопросов была вырвана ее последняя ногтевая пластина Но было больно. Хотя куда больнее ей было смотреть на то, как дорогущий, блять(!), ни в чем неповинный аппарат, который запечатлел мамкиных химиков, был сначала грубо оторван от сердца, а потом по-варварски разбит об угол железного, лабораторного стола, отделавшегося всего лишь парой вмятин. Вытерев кулаком маленький, коралловый и припухлый отнюдь не от матери-природы рот от смешавшейся со слюной крови, другой рукой она неуклюже оперлась позади себя, пыталась удержать равновесие. Удивительно, что после весёлой ночки, которая оставила на молочной в чёрном камуфляже тушке отпечатки в виде трёх сломанных рёбер, многочисленных ссадин, ушибов и синяков, она ещё пыталась. А, ну и без маникюра пару месяцев походит… если выйдет, конечно. Надеяться не приходилось даже на Ники — единственного напарника, который всегда мастерски давал ей координаты, и в этот раз, видимо, в один конец, ну… что тут скажешь… Паника у Рисс нарастала также, как и желание поссать под звуки душа: быстро, что пиздец. А глядя залитым кровью глазом из-под темно-шоколадных, облепивших пол лица волос на того, перед кем она, что перед идолом, еле усиживала на коленях, второе, пожалуй, лидировало. — Господи… — А вот это очень многообещающее начало… После ночной пытки над ее телом, в течении которой она в одних моментах играла в молчанку, а в других язвила, пришлось спуститься аж самому. — Это что, шутка? — Да нет, сейчас словом «шутка» голубоглазая девчушка могла бы вполне описать свою жизнь… Ха-ха, блять… — А не страшно было браться за такой заказ? — Шиба говорил без пренебрежения, больше удивлённо, ибо видел перед собой девчонку, которой не дашь больше… ну, шестнадцати, да и то на скидку. До безобразия мелкая, и он более, чем уверен, что даже своим размерам девка была обязана мешковатым шмоткам, прибавлявшим ей хоть какой-то вес. Что касается его вопроса, то… эм… четыреста тысяч йен, сто пятьдесят из которых уже были переведены на счёт… Густая, чёрная бровь едва ли не выразила своё негодование его глупости. — И ты не подумай… мне, ебать, как льстит, но теперь я даже не знаю: ты либо дохуя смелая, либо ну пиздецки тупая. И исходя из вылетевшей сквозь зубы частицы «ну», он настоятельно рекомендовал прислушаться ко второму предположению… На полпути своего расхаживания по битому, в белом порошке стеклу, он грубо обхватил ее нижнюю челюсть и рывком, так, что ее затылок подружился с белоснежной плиткой, поднял лицо на уровень своего, ну так, для удобства, а то все сидит, да сидит. А Рисса с ее нихуя не предвещающим ничего хорошего, «идущим до конца», и просто ебейшим характером не придумала ничего лучше, чем напрячь лицевые мышцы, что сейчас так, блять, болели, и выдавив что-то наподобие снисходительной ухмылки, выдохнуть: — А ты выбери, что больше понравится, красавчик. … Ну… Дура, блять..? … В Токио Риссу прозвали «Всё видящей», но и Тайджу сейчас сложно было упрекнуть во лжи. Вытворяя всю эту клоунаду перед действующим, а главное конкретным агрессором, погоды она себе не делала… А тщательно, как и любой свой потенциальный субъект, изучив его… Собственно, для полного краха ей сейчас не хватало только сделать каминг-аут в своём атеизме… Что ж, признайтесь, вы бы на это посмотрели, да?.. Да ну уж нахуй, ведь перед этим ей придётся сделать ещё один: в критицизме… что уж больше сойдёт за правду. Ну, мало ли, вдруг поехавших ему вера бить не позволяет. — Выбираю имя. — Судя по тому, как сильнее он сдавил длинные пальцы на синеющих бледных скулах, проговаривая все сквозь плотно сжатые зубы, Рисс давали последний шанс. Но вот беда… Рисса Оно, третий год работающая под псевдонимом «Рикити», или «Всё видящее око Токио»… окей, в ее жизни было много кринжа, но конкретно за этот стоило отдельно поблагодарить инициативных, рекомендующих ее клиентов. Опустим, блять. Так вот, дуэт предпринимателей работал с теми, кто к ним приходил на равных, точно также не зная настоящих инициалов. В мире криминалистики всегда фигурировали клички, что было вполне себе обыденным, но некоторые не хотели разглашать даже их. Да-а… в предвидении вот таких вот случаев, видимо. Вот такой вот ебучий случай. Первый на ее практике вообще-то. За три года. Ага. Благодаря одному инфоуебану Коко ей хотелось со звонким шлепком провести по лицу вниз и в отчаянии выразить свои великие мысли. «— Пиздец какой…» Ну, вообще-то да, Рисс была близка к тому, чтобы заплакать. — Ха? Так ты просто познакомиться хотел? Ху-ух... — Но она слишком травмирована для этой роскоши, поэтому театр одного актера продолжается. — Методы у тебя, конечно, своеобразные, но… — Когда она по-мальчишески протянула открытую миниатюрную ладонь, кровь на которой ещё не до конца запеклась, прямо на уровень нахмуренных, карих глаз, на лице парня застыл немой ахуй, по-другому и не назовёшь, ведь груда мышц привыкла к совсем другой реакции, ему не приходилось иной раз запугивать, будь-то словесно, или же физически… все раскалывались уже когда видели пиздец, который на них надвигался, а уж когда осмеливались заглянуть в лицо… Мать вашу… лучше обоссыте, а? — Ева. Детский, блять, сад… или райский..? — Тайджу. — Отстраненно произнёс тот прежде, чем ее гудящая голова и белоснежная плитка перешли на новый уровень — передружба. — Блять… Коко! — Ничего? — Мигом вклинил голову змеёныш в приоткрытую дверь. Кинув через плечо тяжёлый взгляд аля: «А ты что, блять, великий и глухой?», Шиба вновь отвернулся, чтобы лицезреть на стене кровавый мазок и опущенное ниже плинтуса тело… ну, зато не достоинство. — Рыбам? Коко — мастер вопроса, и это даже не обсуждается. Сев на корточки, Тайджу приложил два пальца к чужой сонной артерии, где отдавался размеренный пульс, оценивающе зафиксировал: — Крепкая. Чему-то бегло ухмыльнулся и снова посмотрел на подчиненного. — Говоришь, эта крыса в любую щель пролезет? — Как видишь, босс. — Ехидно улыбнулся и сверкнул змей клыками. — Убери ее, донесёшь, как оклемается, и позови этих, пусть тоже приберутся. — Брезгливо откинул он массивным ботинком осколки и незамедлительно покинул помещение, уже за дверью фыркнув в нос тихое, и пробирающее его на незапланированный смешок: — Ева, блять. Даже будучи в отключке туша Оно почувствовала неладное, из прямого, маленького носа хлынула кровь. И ведь как, сука, чувствовала… Марией назваться надо было...