Имена

Внезапно Ханма поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза, в эти редкие фиолетовые глаза. Его взгляд был серьезным и непроницаемым, изучая черты её лица. — Пусть они судят. Пусть они шепчутся о нас, когда мы проходим мимо. Я люблю тебя, Т/и, и никакой придурок не помешает мне показать это. Мои прозвища - это мой ярлык на тебе. Моя марка. Здесь сказано, что ты моя, а я твой. — тихо сказал он. Т/и вздрогнула от интенсивности его взгляда. Хотя вскоре интенсивность исчезла и сменилась той искрой озорства, которая всегда была в этих глазах. Затем они оба сели на его мотоцикл и поехали обратно к ней домой. В тот вечер она узнала две вещи. Во-первых, Шуджи любил её. Во-вторых, она принадлежала ему, а он - ей. Ничто не могло этого изменить. Шло время, Т/и в конце концов привыкла к своим прозвищам и больше не стеснялся их на публике. На самом деле, ей начинало нравиться это всякий раз, когда Ханма бросала ей другое имя. Конечно, все они были такими же забавными, но милыми, как и остальные. «Нинти Минти», «Мисс Озорство», «Сногги-Киска», «Снукумс», «Винки Динк», «Свигги», список можно продолжать бесконечно. На самом деле, единственный раз, когда Шуджи назвал её по имени за многие годы, был в тот самый день. 6 июня 2018 года. Двое были вместе со средней школы и даже поженились. Несмотря на то, что он был беглецом, она сбежала с ним и продолжала делать каждый раз. Её родители пытались разлучить их с тех пор, как Ханма стал частью Вальхаллы, но Т/и всегда отвергала их идеи. Она влюбилась в гопника и наслаждалась каждой секундой, проведённой вместе с ним. Солнце уже взошло, когда они сидели перед надгробием. Ханма затянулся сигаретой и со вздохом затушил её. — Т/и, как мы здесь оказались? — он спросил. Она удивлённо посмотрела на него, услышав свое имя на его губах. Она тоже тихонько вздохнул и посмотрела на небо. Облака медленно плыли по голубому небу, над ними тоже летали птицы. — Я не знаю. — наконец ответила девушка. Шуджи прикусил нижнюю губу. — Я никогда не должен был втягивать тебя в эту жизнь вместе со мной. — сказал он с горьким смешком. Она успокаивающе погладила его по руке и нежно поцеловала в щеку. — Всё в порядке, Шуджи. Я бы не хотела, чтобы всё было по-другому. — утешила она. Единственная слеза скатилась по его щеке, а через секунду за ней последовала ещё одна. Обычно улыбающийся мужчина горько заплакал, сминая сигарету в руке. Т/и нахмурилась, услышав лёгкое шипение, когда нагретая сторона обожгла его кожу. — Я... мне так жаль, Т/и. — сказал он, пытаясь заглушить свои крики. Девушка держала его за руку, подходя ближе, чтобы сесть перед ним. Она нежно обняла его лицо и поцеловала в лоб. — Я бы ни за что не променяла приключения, которые ты мне подарил. — прошептала она, соединив их лбы. — Спасибо, Шуджи. — Ханма поднял глаза, почувствовав, как легчайшее прикосновение коснулось его лба. Дрожа, он поднял пальцы, чтобы провести ими по щеке. На обеих щеках все ещё ощущалось лёгкое покалывание. Мягко улыбнувшись, он посмотрел на надгробие печальными, но понимающими глазами. Поцеловав свои пальцы, он положил их на надгробие перед собой. Перед ним на камне можно было прочесть имя «Т/и Т/ф» Ханма шмыгнул носом, прежде чем встать и посмотреть на небо. — Спасибо, Малышка-Багги. — улыбнулся он, вспомнив, как впервые назвал её этим именем. — За то, что осталась со мной, когда никто другой не захотел. — Когда он повернулся, чтобы покинуть кладбище, он остановился, чтобы в последний раз оглянуться на камень. — Увидимся там, где столкнутся рай и ад, малышка. — он натянуто улыбнулся, прежде чем отвернуться и сесть на свой байк.