Рассекая тьму

      Что он видит каждый раз закрывая глаза? Тьму. Всепоглощающую тьму, которая пожирает изнутри и снаружи. Она любит насмехаться: то подберется прямиком к сердцу, чтобы легко лизнуть его леденящим огнём, немного сжать своими когтистыми лапами, заставив содрогаться от страха, то сменит курс и начнёт показывать ужасающие видения, но одно остаётся неизменным — она всегда здесь, всегда рядом. Ни лучика света, куда ни посмотри. Нет ничего, что могло бы осветить эту непроглядную тьму. Приходится идти на ощупь. Его постоянно что-то касается или кто-то. Так страшно чувствовать чьи-то неожиданные прикосновения, будь они грубыми или нежными. Он устал бояться, настолько запутался, что уже не понимает, что именно его страшит: остаться в темноте или осветить это пространство, выставляя напоказ все ужасы мира. Чудовищ, что прячутся совсем близко. Нет, уж лучше остаться во тьме навечно. Там, где он находится, нет места мягкости и нежности. Он падает в пучину, в Бездну, которая раскрывает рот в предвкушении, чтобы поглотить очередную жертву. Единственное, что он помнит — как протягивает руку к быстро исчезающему просвету. Там, наверху, остаётся все его беззаботное детство, вся его жизнь, а зимний лес был такой спокойный с утра… Он протягивает руку к своему спасению, но никто не тянет руки в ответ. Жесткое падение выбивает весь воздух из легких. В последний момент он вспоминает свою семью, сможет ли он снова увидеть их? Две еле заметные слезы прочертили прозрачные дорожки по щекам, а затем он закрыл глаза.

***

      Как давно ему начали сниться сны из прошлого? Теперь каждую, без исключения, ночь ему снились кошмары, от которых он просыпался в слезах. Тарталья больше не боится своего прошлого, ведь он уже вырос, уже прошёл через этот ад. Это — всего лишь воспоминания откуда-то издалека. Но почему он до сих пор подрывается с кровати посреди ночи, рвано дыша? На сердце неспокойно, что-то грядёт.       Ему некомфортно оставаться одному, поэтому он взваливает все больше и больше работы на свои плечи. Дневные смены, ночные поиски, командировки. Чайльд старается как можно меньше оставаться дома, поэтому в выходные прогуливается по улицам Ли Юэ, который горит огнями ночью и сияет блеском товаров на торговых прилавках. Казалось бы, что он уже обошёл весь город вдоль и поперёк, но Ли Юэ пугающе огромен, интересен и красив. Порой он встречает Властелина Камня, и они проводят приятные расслабляющие вечера в компании друг друга и горячего чая. Хотя их первая встреча проходила в напряженной тишине: им обоим было над чем раздумать. Чайльду было неуютно с человеком, которого он обманул и обрёк его город на погибель. Но все ведь разрешилось? Чжун Ли должен был его ненавидеть, потому что он сам себя ненавидел. К счастью, Архонт оказался незлопамятным, а его взгляд ясно давал понять, что Чжун Ли видит Тарталью насквозь, видит его сущность. Возможно он видел в Чайльде взбалмошного мальчишку, действия которого порой очень сложно объяснить и понять, но оно и к лучшему.       Горячий чай бодрит, придаёт сил работать дальше. Он надевает маску строгости, когда общается со своими подчиненными и маску безжалостности, чтобы разобраться с мошенниками и вернуть долг. Он делает это для Царицы. Она для него — целый мир. Эта женщина показалась невероятной, она покоряла с первого взгляда. Многие вступали на службу к ней по личным причинам, но Тарталья хотел следовать за ней, хотел воплотить её желания в жизнь. Он перенял её жизненные цели и идеалы, став одним из Предвестников. Сама Царица видела потенциал в этом мальчишке: хоть он и был юн, но также силён и амбициозен, а глаза горели решимостью. Чайльд станет её поддержкой, её опорой, он сможет воплотить её мечты в реальность. Это ещё не его предел: он может сделать больше, стать сильнее, стараться усерднее, прыгнуть выше. Одиннадцатый предвестник помешан на Царице и ради неё одной он преклонит голову, став на колени.

***

      Возвращение во тьму — сущий ужас, холод начинает одолевать его вновь. Он всем нутром чувствует присутствие чего-то чужого. Оно подобралось слишком близко. Чьи-то чёрные руки сперва ласкают его: нежно гладят по щеке, медленно перебирают рыжие завитки и успокаивающе сжимают плечо, а затем бросают его на пол, пробивают грудь насквозь и достают из неё страхи. Пожирают, пожирают, пожирают. Безглазое бесформенное чудовище перед ним ухмыляется, открывая взору острые зубы — единственное, что находится на этом уродливом лице.       Тарталья смотрит на монстра не моргая, как смотрел несколько лет назад, мальчик не дышит, и перед глазами проносится будто вся жизнь. Он не хотел исчезнуть вот так: в огромном Ли Юэ с его дружелюбными жителями, яркими улицами и необычной едой; в своей роскошной, но пустой комнате. Нет, он не хотел остаться один. В дверь слышится стук и тьма, обернувшись на звук так по-человечески, спешит скрыться. Тарталья ещё продолжительное время не двигается, а когда вуаль наваждения и страха спадает, он осознаёт, что все так же стоит в проеме — не сидит на полу. Грудь цела, все та же плотная ткань костюма.       За дверью стоит путешественница и приглашает Чайльда на поздний ужин. Ли Юэ завораживает, привлекает, связывает и притягивает к себе. В Ли Юэ хочется возвращаться. Люмин проделала огромный путь через весь Тейват, но все равно вернулась в город вечно горящих фонарей. В этом они похожи. Предвестник улыбается, скрывая правду за хитрым блеском глаз. Внутри что-то треснуло, в груди стало тесно. Парень был сильным и ловким, но всегда молчал и сдерживал накапливающуюся тревогу внутри. Он ведь воин, верный слуга Её Величества, у него нет права рассказывать, никто не должен видеть его слабости.       Чайльд вышел вместе с Люмин, расспрашивая о впечатлениях от недавнего приключения. Тьму удалось удержать ещё на какое-то время — она осталась позади.

***

      В небольшом ресторанчике их — по случайнейшему стечению обстоятельств — ожидала знакомая статная фигура — Чжун Ли задумался о чем-то, прикрыв глаза и неосознанно потерев подбородок. Возможно в Ли Юэ есть один нюанс, который немного раздражает молодого предвестника — преданность традициям во время приема пищи. Три пары деревянных палочек сверкали ярче кор ляписа. Тарталье показалось, что Чжун Ли приоткрыл глаза и хмыкнул. Очень коварно с его стороны.       В тот вечер все вокруг казалось невероятно красивым. Тарталья наслаждался рассказами Люмин и комментариями Чжун Ли. Глаза обоих сияли. Он заметил счастливую улыбку Люмин и его сердце остановилось. Казалось, стало легче дышать. Он сам не мог понять, о чем именно думал в тот момент, но к глазам подступала унизительная влага. С тех пор, как он вернулся из Бездны, он не пролил ни одной слезы, а сейчас был готов разрыдаться как ребёнок, лишь бы эти люди остались с ним, лишь бы смотреть на эти улыбки вечно. Пожалуйста, не позволяй им уйти!       В тот вечер все ещё не было пролито ни одной слезы. Путешественница только заметила странный взгляд Чайльда. За столь короткое время она успела привязаться к этому мальчишке — а он вёл себя именно так — пусть это странное, непонятное чувство было неподходяще, несуразно, но Люмин приняла Тарталью и стала его дражайшей подругой. Чайльд был невероятен.       Парень ещё раз оглядел друзей, которые за столь недолгое время стали ему самыми близкими людьми. Он любил их. Любил их до слез, до скрежета зубов, до полумесяцев на ладонях. Хотелось тотчас же подорваться и кинуться в столь нежные объятья. Забыться. Он представил этот сладкий момент в голове, оставшись неподвижным.       Чжун Ли, казалось, в этот момент научился читать мысли, потому что только глянув в печальные, но полные неясной, загадочной любви, глаза, он будто бы увидел все, что пришлось пережить этому парню, который сейчас держался за последние ниточки, чтобы полностью не упасть в пожирающую тьму. И Люмин, и Чжун Ли как будто почувствовали тепло от объятий. Они вместе погрузились в эту иллюзию, в эту выдумку. На сердце стало тепло, а на душе — спокойно. Стало ясно, что в этот волшебный момент Чайльд полюбил их больше жизни. Но всему приходит конец.       — Простите, может у меня получится в другой раз. — Предвестник указал на палочки, попрощался и вышел. Пора возвращаться.

***

      Дверь закрылась с тихим хлопком. Чайльд не успел включить свет и тьма сомкнулась. А свет больше и не нужен. Аякс улыбнулся на зло тьме и закрыл глаза.       К нему подбирается не смерть. Бездна не прощает трусов, беженцев. Бездна хочет вернуть его обратно.