Заставлять умирать

Друиды рассказали ему, как должен быть похоронен великий Эмрис. Они настаивали, чтобы самим сделать это в согласии с легендами, но Артур воспротивился, и эти жрецы, одним словом останавливающие армии, владеющие умами всех кельтов, верящие в бессмертие души и свое вечное перерождение, они не посмели отказать красноглазому королю. Никто не смел подходить к нему. В конце концов, только Гвейну он позволил ехать с собой. Гаюс и Гвиневра к тому времени были мертвы (один от старости, другая от измены). Гвейн не трусил смотреть в глаза бешеному королю, который, стоя над телом своего мага, мог убить кого угодно, кто подойдёт. «Гвейн был ему хорошим другом. Я разрешу», — подумал Артур, когда в голове рассеялся туман. Могло показаться, что король вернулся к тому состоянию, в каком был До, что в нем осталась частица короля, который умел смеяться. Он не улыбался уже три дня, и не было никого, кто заметил бы. Придворные маги сохранили… тело, и, уложив его в повозку под навес, король Камелота и рыцарь поскакали к священному озеру друидов. Авалон. Мерлин не рассказывал: привычку хранить секреты вбили слишком сильно. Они ехали день и ночь. На привале Артур сидел у костра, спрятав лицо в колени. Он плакал и скрежетал зубами. Прямо перед своим рыцарем, и тот морщился от непристойности, но крепился и не уходил. Боялся, чего король мог наворотить в таком состоянии. — Они верят, что он вернется, — подал наконец голос Гвейн. — Кому знать, как не им. — Что они знают? — гулко отозвался Артур и поднял голову. Выглядел он страшно. — Они не знали, что он умрет. А если знали и ничего не сделали, я убью их всех. — Как твой отец? — Да, — яростно ответил Артур, но первый ответ взгляд, сжав кулаки до боли. Переживание пересекло ему лицо, и он сильнее зарылся в колени, закусил рукав, чтобы не завыть, как собаке. — Для них нет смерти, — начал Артур обессиленным голосом на следующую ночь. Он просто устал. — Они говорят, он бессмертен. Что он величайший колдун, который когда-либо ходил по этой земле и что это значит: он придет снова. Чтобы быть со мной. Когда? Они не знают. Он был последним, кто мне остался. У меня нет ничего. — А Камелот? Артур поднял на Гвейна тяжёлые глаза. — Все мы, Артур, — упёрся Гвейн, став непривычно серьёзным. — Мы твои люди. Мы доказали это раз за разом, народ любит тебя, ты клялся защищать его. — Они бы сожгли его на костре, кабы могли, — с досадой усмехнулся Артур. — Как и ты, если бы его не знал, — с пылом сказал Гвейн. Он начинал закипать. — И поверь, не так много простых смертных наслаждались сожжениями на кострах. Артур с каплей заинтересованности на него глянул. — Ты потерял кого-то из-за политики моего отца? Настал черед Гвейна криво ухмыляться. — Таким образом? Нет. Но сколько мы потеряли тогда, столько приобрели при тебе. Не заставляй меня засыпать тебя комплиментами целый день, Артур, — наигранно зевнул Гвейн, но вышло убедительно, — я знаю, ты не сбежишь от нас на ферму. — Сколько веры в меня. — Артур не улыбнулся. — Люди куда лучше меня верили, что ты чего-то да стоишь, — пожал плечами Гвейн, смотря на повозку, где лежало тело Мерлина. Куда тише он закончил: — Я преклоняюсь перед их авторитетом. Артур и Гвейн посмотрели друг друга, разделяя полное и безоговорочное понимание того, что значила для них эта потеря. И как они могут и не могут теперь поступать. Артур медленно разжал кулак, глядя на красные следы ногтей на сухих ладонях. В свете костра они казались почти фиолетовыми. Потихоньку. Ночной воздух просвистел за его спиной. Он справится с этим потихоньку. Шаг за шагом. Сколько бы это ни заняло.