Хвостики

Кагами была идеальной. Да, она была самим совершенством в глазах почти всех людей. Девушка не пользовалась духами, от неё всегда пахло приятным запахом обычного воздуха, в котором витало сотни других. Девушка никогда не опаздывала. Даже несмотря на двойную жизнь, Цуруги просто не могла позволить себе этого. У Кагами была идеально-бледная кожа, покрытая небольшим количеством веснушек, которые она обычно скрывала за тональным кремом. Синяков под глазами и каких-то других изъянов на лице брюнетки не было. Она умела всё. Нет, эти способности не нуждаются в перечислении. Проще сказать, чего она не умела. Остальные, может, и не могли определить: каким же даром не обладает Кагами? Но Адриан не был как остальные и он знал — улыбаться. Проявлять эмоции также ярко, как он, или хотя бы как-нибудь. Смотреть влюблённым взглядом. Ничего из этого не умела Цуруги. Она любила блондина, правда. Просто у них были разные взгляды на проявления любви… …А Маринетт не была даже близка к идеалу. К Кагами. У брюнетки целая коллекция духов, Адриан видел пару раз, когда ему посчастливилось побывать у Дюпен-Чэн дома. А пользовалась ли она хоть одними, Агрест не понимал. Не понимал, потому, что от Маринетт всегда пахло только мукой. Кто-то покрутит пальцем у виска и скажет, что мука чисто химически пахнуть не может. Но плевал Адриан на эту химию. Этот запах принадлежал Маринетт — она создала его, сама не подозревая этого. Девушка никогда не приходила вовремя. Блондин не знал точную причину, знал только, что девушка была из любителей не спать всю ночь и засыпать под утро. Дюпен-Чэн была растерянной и неуклюжей. Сколько бы Адриан не знал её (пару месяцев? год?), брюнетка не менялась. Она что в первые дни могла сбить его с ног, осыпав десятком макарон, что сейчас. Но эти самые макароны, в те дни, когда она готовила их сама, получались лучшими из сотен тех, что Адриан пробовал по всему свету. Окружение Маринетт называло её заменой Габриэля в будущем, но Адриан был убеждён, что они все ошибались. Она не была заменой. Габриэль Агрест в своём деле мастер, талант. Но он усердно работает над маленькой брошкой, в то время как Маринетт запросто мастерит по наряду каждому однокласснику на какое-либо событие. И делает она это так легко, будто рождена для этого. Она была легче, проще и гениальнее. Маринетт была гением. Не только в сравнении с отцом Адриана, но ещё и со всеми другими мировыми дизайнерами, с которыми Агрест был лично знаком. Маринетт любила улыбаться. Смеяться и поднимать настроение всем, кто в этом нуждался. Она любила болтать без остановки и особого смысла. У девушки были очень заметные синяки под глазами. Но она их не скрывала. Лишь отшучивалась: — Солнце меня поцеловало, почему же луна не может? Ах да. У Маринетт тоже были веснушки. Свои «поцелуи солнца» Дюпен-Чэн тоже не скрывала. Это девочка сама и есть солнце. Будь в современном мире богиня у этой звезды — ей была бы брюнетка с двумя иссиня-чёрными хвостиками. Да, Маринетт не была самим совершенством в глазах остальных людей. Но Адриан никогда не был как остальные.