Если бы.

      Она всегда была рядом со мной. Я никогда не мог понять почему именно я. Почему именно меня она постоянно так нежно обнимала со спины, утыкаясь носом куда-то в лопатку. Почему именно мне доверяла свои переживания, сны, какие-то мысли, идеи. Почему именно мне позволяла касаться себя так, как никому. Почему именно на меня она смотрела таким взглядом, что я терялся, сталкиваясь с этими прекраснейшими глазами. Тонул в этом идеальнейше чистом голубом омуте, что сверкал, стоило мне попасть на радары его обзора.       Тогда, за месяц до прибытия Томми, когда к нам попала эта до безумия красивая, но в тоже время в такой же степени неадекватности ненормальная и бесстрашная девчонка, я и предположить не мог, что стану от неё зависим. Тогда, когда мы ходили по Глейду и я рассказывал ей где и что находится, я и не думал, что спустя какое-то время точно так же буду ходить с ней рядом, но уже держа за руку и слушая такие странные, но такие красивые истории, что всплывали в её воспоминаниях каждый день. Наверное, из всех кого я когда либо знал, она была единственной, чья память возвращалась не по годам, а по дням.        Она была рядом со мной, рядом с нами, на протяжении всех тех лет, что я прожил до момента, после которого весь мой мир рухнул. Она никогда не отворачивалась от меня. Никогда не отворачивалась от Томми, от Минхо. В её маленькой, но такой чудной голове ни разу не всплыло и мысли о том, чтобы остаться где-то в укрытии и ждать нас. Она всегда была храброй и рвалась в бой, стоя бок о бок рядом со мной. Не с кем-то из парней, а именно со мной. И мне от этого было чертовски приятно.       Сейчас же, вспоминая все те дни, часы, минуты. Все моменты, проведённые рядом с ней, я выпадаю из реального мира. Пропадаю где-то там, в глубине воспоминаний, теряя рассудок, теряя ниточку, что держит меня на грани реальности и отчужденности, теряя себя. Я не хочу вновь открывать глаза и видеть всю эту Гавань, всех этих людей, весь этот Рай, зная что для меня это все окажется полным Адом, ведь её рядом нет. Я не хочу возвращаться в реальность, зная, что не найду её маленькую черную макушку где-то в толпе друзей, что не увижу этих сказочно сверкающих голубых глаз.       А ещё я жалею. Дико. До безумия. Сходя с ума от своих же мыслей и эмоций. Жалею, что сразу не сказал всем, что заразился. Жалею, что моя гордость и волнение за других пересилило реально здравые мысли. Жалею, так сильно, что готов рвать волосы на своей голове и выть на Луну, словно волк. Я так никогда и ни о чем не жалел. Хотя, наверное это вообще единственное о чем я жалел за всю свою жизнь.       Я помню. Помню тот вечер. Ту ночь. Помню, как Минхо и Галли рванули за сывороткой. Помню как Томми и моя маленькая девочка тащили меня на себе к месту встречи. Помню как я терял рассудок, но старался держаться. Я всеми силами старался не дать вырваться моей уже шизанутой личности и не прикончить близких мне людей, что старались мне помочь всеми силами. Помню как всё же потерялся. Помню как оттолкнул её. Помню как напал на Томми. Сквозь туман помню нашу борьбу и её. Девчонку, что даже в этот момент, оказалась рядом. Что прижалась ко мне со спины, уткнувшись носом куда-то под лопатку, и держала меня. Что не отпускала меня как бы я не вырвался, как бы не царапал её руки, как бы сильно не пугал её.       А ещё я отчётливо помню то, как вырвался. Как напал на неё с этим, чёрт бы его побрал, дурацким ножом. Помню как она уклонялась, а потом слишком резко прильнула ко мне. Помню тот тихий, но одновременно громкий звук, когда нож вошёл прямо в её грудную клетку. Помню как она обнимала меня, как держала, как улыбалась. А ещё шептала о том, что любит, что жалеет о непроведенном вместе времени, а ещё о нашем договоре. Помню как стоял и смотрел на неё помутневшими, застеленными дикостью глазами. Помню как в мою шею вошёл шприц с сывороткой и как её уже бездыханное тело оттаскивали от меня. А потом я потерялся. Отключился.       Проснулся уже здесь. В месте, что все называют Тихая Гавань. Вышел на улицу. Был вечер. Солнце красиво уходило за горизонт, стараясь задеть оставшимися лучами хотя бы маленький краешек океана. Красиво. Ей бы понравилось.       Я встретился с Томми, с Минхо, с Фраем и другими. А ещё меня отвели к… Алтарю? Это был камень, почти полностью забитый именами. Среди них я видел уже такие известные и родные мне, а так же и имена тех, что я не знал. — Мы не стали высекать её имя. Думаю, это только твоё право, — Томми протянул мне нож, а после они все ушли, прежде похлопав меня по плечу в знак поддержки.       Я высекал. Стоял там, у этого чертового камня, писал ножом её имя, вспоминал и плакал. А после танцевал. Я не забыл наш уговор, слышишь, маленькая? Тот, кто выживет, должен станцевать на могиле того, кто умер. Станцевать так, как никогда. Станцевать с улыбкой, даже если тебе до умопомешательства больно. Я помнил уговор. И я помнил, что обещал тебе его выполнить, хотя всеми силами надеялся, что танцевать будешь ты.       Если бы только Минхо тогда успел. Если бы я только смог продержаться ещё чуть чуть. Если бы ты только не любила меня так сильно. Если бы… Черт. Если бы я только набрался в себе смелости признаться, что заражён, уйти куда-то в даль и самому убить себя, покончив со всеми этими мучениями, ты бы сейчас была жива. Но «если бы», это только «если», а реальность на самом деле жестока.