+++
3 декабря 2021 г., 07:24
…Мне никогда не надоедает наблюдать за ним. Он безошибочно выбирает сорт напитка, подходящий к текущему времени года, часу суток, погоде и настроению того, кто будет его пить. Ему известно, что я предпочитаю редкий «New moon drop», и с особым тщанием готовит для меня этот изысканный яд. Да и кто еще, кроме дворецкого семьи Фантомхайв, сумеет заварить несуществующий чай, собранный несуществующими феями в несуществующее новолуние? Порой его непревзойденное совершенство можно приравнять к преступлению, и хочется вонзить десертную вилку в его ладонь, когда он ставит передо мной просвечивающую тонкими стенками фарфоровую чашку, - только затем, чтобы испортить что-нибудь в его образе, пусть это и будут всего лишь пятна крови на белой перчатке. Свои манеры, обаяние и кожу он носит с той же раздражающей естественностью, что и свой сидящий без единой морщинки фрак. Что же останется под всеми этими покровами, если заставить его разоблачиться? Всего лишь его улыбка...
***
...Он улыбается, когда отводит мои удары. Он словно заранее знает, чем ответить на каждый мой выпад. Конечно, знает - мы сходимся с ним не в первый, а если сегодня будем расположены пощадить друг друга, то и не в последний раз. Мир вокруг начинает дышать немного глубже, когда он отвешивает мне поклон перед тем, как приступить к нашему взаимному истреблению. Время от времени я даже позволяю ему причинить мне боль, в награду за признание меня лучшим врагом. Он разбивал меня, калечил, потрошил, но так трудно устоять против искушения встать у него на пути, привлечь внимание и на минуту-другую получить в свое единоличное распоряжение его мысли, стать его недолговечной целью. Мне нравится подмечать, что во время наших поединков он позволяет себе быть чуть кровожаднее и вести себя более непринужденно, чем это дозволяется кодексом идеального дворецкого. Со мной он чувствует себя абсолютно свободно - на службе ему нечасто встречаются противники, которые не стонут, если им отрывают руку, и не умирают, если им вспарывают горло столовым ножом. За раскованность, с каковой он совершает вышеперечисленные действия, ему можно простить бестактность внезапных нападений со спины, саркастические замечания о моей персоне и полное пренебрежение моим желанием быстро и мучительно убить его. Что же заставляет меня находить извинения этим опасным выходкам? Всего лишь его улыбка...***
...Он улыбается, когда приходит в дом, который я занял обманом. Он появляется снова, и снова, и снова, приучая меня с неизменным нетерпением предвкушать его визиты. Он сравнивает меня с розой, пораженной червоточинами, и если это лесть, то она слишком тонка, чтобы меня порадовать. Он без стеснения высказывает опасения, что я могу испачкать своими прикосновениями и отравить своими взглядами. Он смотрит на меня с презрением, и мне никогда не узнать наверняка, притворно оно или истинно. Он не утруждает себя подбором оскорблений, произнося слова с таким неподдельным равнодушием, что именно оно вызывает у меня подозрения в его искренности. Спокойным тоном, голосом, который я распознаю где бы то ни было среди гула тысяч голосов, он объявляет мне, насколько, по его мнению, я жалок и отвратителен. Он перечисляет мои пороки, словно зачитывает из хозяйственной книги список хранящихся в кладовой продуктов. Он лениво обличает мои неправоту и прегрешения одно за другим в неизменном порядке следования: испорченность, лживость, жадность, безумие, непостоянство, красота, продажность, ненасытность, завистливость, сила, беспощадность, злонравие. Неблагодарный, я редко даю себе труд выслушать его до конца, и тем паче не спешу следовать его советам по исправлению моей скверной натуры. И, даже если бы я попытался, его стандарты настолько высоки, что следовать им в состоянии только он сам. Что же понуждает меня мириться с язвительными речами вместо того, чтобы растерзать обидчика? Всего лишь его улыбка...***
...Он улыбается, когда обрывает золотую паутинку, на которой раскачивалось так много выуженных мною из бездны душ. Наконец нас разделяет нечто по-настоящему неодолимое, не дающее мне возобновить бесконечную погоню за признанием превосходства. Отныне он продолжит преследование в одиночестве, не посмев понять, что его самого ему никогда не будет достаточно. Что же позволяет мне не испытывать мучительных сожалений о том, что я проиграл? Мой ответ...
