Глупая девчонка

      Дебра всегда была аристократкой до мозга костей. Настоящей чистокровной ведьмой. Наследницей славного рода Бёрк. И когда в Хогвартсе грязнокровки стали задирать голову выше, чем им полагается, в жилах начала кипеть ледяная кровь. Маска привычной отчуждённости трещала по швам, а манеры уже не были столь отточенными вместе с поведением, которое назвать сдержанным не повернулся бы язык.       Всеми своими силами, если таковые имелись у студентки, которая пока что сидит у родителей на шее, она боролась с этим. Неуклюже поначалу, но как умела. То подставит мальчишек с первого курса, что плутают среди многочисленных замысловатых коридорах школы после отбоя, то проекты и домашние работы куда то бесследно исчезают у маглорожденных, хотя до небольшого перерыва они были на месте.       Глупая.       Такой считал девушку единственный маг во всей школе, который имел на неё влияние. Нет, они не были знакомы до этого, практически не общались за столом в Большом Зале, хотя сидели недалеко друг от друга. Том Марволо Реддл был слишком закрытым и холодным даже по её меркам. А лезть под шкуру Слизеринка хоть и умела в совершенстве, ему, почему-то, не решалась.       Все дело в чёртовых глазах молодого мага. Слишком опасных, слишком жгучих. Таких, взгляд от которых пробирает до кончиков пальцев, выгоняя из головы все здравые мысли, если таковые имелись. Даже закрывая глаза перед сном её мысли были лишь об этих очах, что смотрели на всех с презрением, холодом и надменностью. Истинный джентльмен, он никогда не позволял себе грубость. Словно инертное состояние безразличия, которое так хотелось из него выбить. Привлечь внимание к собственной персоне. Но однажды получилось. Она помнила, как высокомерно изгибались его тонкие губы в ухмылке, когда чёрные глаза прожигали ведьму насквозь. Всего разок, а шрам в душе самый глубокий. Не болит, нет, но напоминает.       Все примет от этой руки наивная девчонка: ярость и милость, кару и похвалу. С этими словами она решилась подойти к нему на предпоследнем курсе. Реддл не отреагировал, что взбесило её невероятно сильно. Лучше отторжение и презрение, чем полное безразличие.       Всё же, кое-чего она смогла добиться. Соответственно после того, как перестала кидаться на грязнокровок по любому поводу.       Чёрная Метка оставила ожог на руке. Красная кожа по контуру саднила, но душа ликовала. Неужели, боль — это и есть его благосклонность? Нет. Это надо ещё заслужить. Заслужить взгляд, наигранную улыбку, фальшивый интерес к её словам и делам. Даже этого нужно долго добиваться. И она это делала. Верная, как собачка, ведьма исполняла любой каприз парня. Веселилась искренне, когда созерцала страдания маглорожденных волшебников. Он её научил получать от боли удовольствие. От чужой, соответственно.       Плевать на моральные душевные трещины. Плевать на то, что последний раз она спала спокойно до своей странной помешанности. Порезы на запястьях, шрамы от которых не смеют задеть знак принадлежности своему Лорду. Однажды он увидел их. Злился, а потом долго игнорировал само существование ведьмы. Она мучительно долго вымаливала прощение, но смогла его заслужить. Том на неё посмотрел.       Все было именно так, пока неожиданный вихрь чувств чего-то необычного для неё не ворвался в душу Бёрк. Порезы постепенно затягивались, и не только на нежной белой коже. Словно там, где раньше было кладбище, расцвели цветы. Солнце для неё светило, даже когда на улице лил дождь.       Влюбиться в грязнокровку с Пуффендуя, мальчишку, который бережно укладывает между страницами книг различные виды растений и дерётся за затоптанные на клубе цветы — чудо для холодной королевы, но оно случилось.       Бёрк больше не ловила каждый вздох Реддла за столом, не участвовала в разговорах Рыцарей, куда её в последнее время охотно приглашали, не пыталась по-детски привлечь внимание старосты школы, что-то случайно уронив на каменный пол. Как-то и маска эта ей опротивела, зелёный цвет раздражал, а Метка смотрелась на руке уродливо, отчего юная леди, порой, стирала предплечье до крови, чтобы от неё избавиться. Действительно, очень глупая.       Она знала, что его можно найти в полном одиночестве лишь ночью, когда парень читает одну из сотен книг, что таят в себе слишком сложные для восприятия обычных магов знания. Но Реддл мог, и это её по-прежнему восхищало.       Том Реддл сидел в гордом одиночестве, с интересом перелистывая страницы древнего фолианта. Движения его пальцев были настолько изящными, а интерес неподдельный, что юная леди невольно засмотрелась, прекрасно понимая, почему за этим загадочным магом бегает вся школа. Он был очень красивым, умным, осторожным, амбициозным и… опасным. Вот, что отталкивало её в последнее время. Бёрк не хотелось с ним враждовать, поэтому она решила уйти официально, с предупреждением, смотря в глаза, от которых внутри все неприятно скручивалось. — Мой Лорд, — поклонилась ведьма прежде, чем начать. — Простите, что отвлекаю… — перебил волшебник. — Говори, — так наплевательски, так… стоило привыкнуть. — Я хочу уйти из Рыцарей, — чётко произнёсла ведьма, гордо поднимая подбородок.       Несколько секунд в помещении царила гробовая тишина. Из открытого окна даже доносились звуки Запретного Леса, в который не так давно Реддл отправил её за редкой травой. Она вернулась с тяжёлым ранением, но выполненным заданием. По подбородку растекалась кровь, а во рту стоял привкус железа, но Дебра все равно улыбалась, потому что Повелитель был доволен. — Нет, — нарушил звенящую тишину спокойный и чёткий ответ.       Она смутилась, но от своего не отступила. — Да. — Нет, — продолжал перелистывать страницы, сохраняя абсолютно безразличный вид. — Да, — с нажимом произнесла она.       Тогда терпению Тома пришёл конец. Парень грубо захлопнул книгу, поднимая полный ненависти взгляд на глупую девчонку, которая по собственному недоразумению вывела его из себя.       Он не стал кричать, нет. Маг лишь медленно поднялся с места, вытащив палочку из кармана мантии Слизерина и направил на дерзкую идиотку, которая, завидев неладное, решилась разве что спрятаться.       Реддл рассмеялся. — Дура, — шепот разнесся эхом по огромному пустому залу.       Стеллажи, которые в светлое время суток не были проблемой, сейчас, поздно вечером, являлись серьёзным препятствием для выхода. Её глаза бешено бегали от одного поворота к другому, упущением было ещё то, что она не так часто бывала в библиотеке в отличии от парня, который знал это место вдоль и поперёк. Казалось, сама тьма помогает ему, загоняя девчонку в угол, подталкивает к неизбежной расплате за то, что посмела даже подумать о свободе от него. — Я же всё равно тебя поймаю, идиотка, — послышался злой голос мага.       Что делать?       Ведьма рванула направо, врезаясь в тупик, где он её и нагнал. Не спешил, ведь именно так охотники загоняют в тупик жертву. Он приближался медленно, с дерзкой улыбкой на лице, издевательски хлопая в ладоши. — Как мило, — шаг за шагом, маг неумолимо сокращал между ними расстояние. — Голубка решила заклевать ястреба, — волшебник оставил между их лицами пару сантиметров, наклонившись вплотную.       Его большой палец нежно заскользил по нижней губе девушки, пока та крепко зажмурилась. — Думаешь, от меня можно просто так уйти? — с этими словами он схватил ведьму за талию, усаживая на ближайший стол. — Я закрывал глаза на то, что ты пускала слюни по грязнокровке. Думал, наиграешься и перебесишься.       По щелчку пальцев двери библиотеки оказались крепко заперты, словно отрезая её последнюю надежду на спасение от этого тирана. Он не спешил. Сначала жадно вдыхал вкусный запах, исходящий от волос, а потом намотал их на кулак и грубо оттянул назад, открывая доступ к шее, на которой уже через мгновение стали появляться красные отметины. Маг, казалось, слетел с катушек, разрывая чёртову форму на таком хрупком теле. Мысленно приговаривал, что эта девчонка обязана ответить.       Наслаждался тем, как её трясло от страха перед его дальнейшими действиями. Он перевернул девушку на живот, удобно устраиваясь между стройных ног, которые теперь мог разглядеть в полной мере. Одной рукой, он оттягивал на себя голову, крепко сжимая волосы, а другой, держа палочку, наложил Силенцио, чтобы крики ведьмы никто не слышал. — Трахалась с ним? — резко дёрнул копну волос назад, причиняя ужасную боль.       Бёрк взвыла, мысленно проговаривая: «Нет». — Сейчас мы это и проверим.       Он входил резко, наплевав на то, что она была сухой. Послышалось душераздирающее мычание, девушка крепко сжала край стола от невыносимой боли внизу живота. У неё никогда не было близости с мужчиной. Подруги рассказывали, что это очень приятно. Неужели это и есть то самое «приятно»?! Если так, то она никогда в жизни ни с кем не будет даже под страхом смерти.       Волшебник не жалел девушку, буквально вжимая ту в деревянный стол. Его толчки были глубокими, очень сильно болезненными, а тихие усмешки возле самого уха ведьмы омерзительными. Столько грязи она не чувствовала никогда ни на своём теле, ни в душе. Он уничтожал все светлое в ней, гасил огонь тяги к жизни с каждым движением. Эта ужасная пытка продолжалась долго. По щекам лились градом слезы, из горла не могли вырваться сдавленные заклинанием крики. Ей оставалось лишь терпеть, пока это унижение закончится. Больно было настолько, что проще было умереть, чем терпеть. Но она терпела, царапая ногтями стол, отчего краска не выдержала и кусками впивалась под ногтевую пластину, чего ведьма не чувствовала из-за того, что с ней делали.       Том не останавливался ни на мгновение, отыгрываясь за ярость в душе, которую она вызвала непокорностью. Наслаждался чужой болью в каждом мгновении, вкладывая все силы в телесный контакт, пробиваясь все глубже. Она была до жути неопытной и узенькой, что злило парня сильнее обычного. Ведьма не врала — у них действительно ничего не было. Обычно волшебник трахался с раскрепощенными холодными суками, которые успели попробовать в постели многое, от чего возомнили себя главными. Но она была чистой, свежей, наивной — пустым листом, на котором маг имеет право писать лишь в одиночку. — Умница, — прошептал в ухо с финальным толчком.       Каждый её стон адской агонии приносил ему крышесносное наслаждение, отчего он значительно быстрее кончил, не потрудившись излиться даже на спину, оставив свое семя прямо в ней. Волшебник тяжело дышал, сначала упав ей на спину, а потом перебравшись чуть вбок. Ему пришлось подождать какое-то время перед тем, как прийти в себя от мощной волны оргазма, которая повлекла за собой невиданную прежде эйфорию от секса.       Как только она почувствовала, что его член содрогнулся от пульсации, поняла, что это финал. Конец мучений и пыток, которые тянулись, кажется, вечность. Девушка дрожала от шока и боли, закутываясь в мантию, которая была больше похожа на бесполезные тряпки. Слёз больше не было, была пустота, стыд, желание умереть. Почему он просто её не прикончил? Это было бы милосерднее, чем то, что случилось. Этот позор она не смоет с себя никогда. Он будет сниться ведьме в кошмарах, напоминая о тех мучениях, что ей довелось пережить. — Теперь, глупая девчонка, — схватил лицо одной рукой, чувствуя, как Бёрк бьёт мелкой дрожью, больно надавил на скулы. — Ты навсегда запомнишь, что выйти из этой игры у тебя не получится ни-ког-да.