Эдем у подножия горы Кебнекайсе.

இ

                    

#chase atlantic — swim

                    

Всякий вызов был игрой,

всякая игра — удовольствием.

                           Утренние планы плавно пошли по незапланированному пути.       Изначально Тэхен и Чонгук хотели проверить всех переселившихся с Риверза, обойдя дома, но теперь главной целью дня стала встреча старшего поколения, которое вот-вот подходило к Кируне.       Вожаки решили по пути туда захватить с собой Намджуна — Тэхен ему полностью доверял, плюс ко всему Чонгук успел подружиться с ним. За это короткое время они образовали отличный тандем, и многие уже привыкли видеть их всегда втроем. В Кируне, несмотря на всеобщую кутерьму, было достаточно спокойно; снег падал медленно и красивыми хлопьями, украшая все вокруг себя. Декабрь должен вступить в свои права через два дня, а подходящее настроение в душе уже как неделю. Если не больше.       — Зайдем в лес и обратимся, — сказал Тэхен и вдруг сорвался на бег.       Звонко смеясь, он игрался со снегом, не замечая восторженных взглядов Чонгука на себе. Альфа не стал долго думать, поэтому тоже кинулся на встречу к омеге и формировал маленькие снежки, которые потом летели, конечно же, мимо младшего. Чонгук делал вид, что прицеливался — на деле же даже не желал попадать в Тэхена. Намджун наблюдал со стороны и не прятал свои очаровательные ямочки на щеках. Пока парочка резвилась и игралась со снегом, он дальше уходил от поселения в лес, а после обратился, явно чувствуя запахи других особей.       И пока Намджун принюхивался и пытался опознать хоть кого-то по запаху, вместо ребят на снегу валялись уже два волка, все также не в состоянии отлепиться друг от друга. Они смешно лаяли, зарывались мордой в снег и прыгали по нему, стараясь попадать лапами на ранние следы. Иногда в жизни не хватало вот такой беззаботности, но как только запах приближающихся старших особей стал усиливаться — игры свои Тэхен и Чонгук прекратили.       Все трое стали выжидать. Пока из-за деревьев не показалась первая волчица. Это был папа Чонгука, поэтому альфа тут же подбежал к нему, радостно соприкасаясь с ним носами.       Тэхен вначале наблюдал за этим со стороны, но после решил подойти, чтобы поприветствовать всех пришедших на его земли.       Он слегка наклонил морду вниз; его влажный и чувствительный нос улавливал все запахи, которые исходили от других особей, и только после этого он подошел к Чонгуку. Все в чужой стае тоже на время опустили головы, явно приветствуя другого лидера. Как уже было озвучено ранее: на время соединения двух стай будет два вожака.       «Люди пока заняты своими делами, поэтому мы можем выдвинуться в пещеру», — Тэхен предупредил всех и стал гордо вышагивать лапами, пробираясь сквозь неглубокий снег.       Натоптанная ранее узенькая тропинка уже была припорошена недавно выпавшим снегом, и омеге приходилось вытаптывать новую. Идти до укрытия более взрослого поколения не долго; те, кто знал эти места, ориентировались быстро и также скоро оказывались в пещере, а кто-то левый, чужой, допустим, вообще мог затеряться. Так и выходило, что такое укрытие не знающий человек или волк не смог бы найти, даже если бы подключил все возможности своего обоняния.       Чонгук пропустил всех старших, и они с Намджуном замкнули стаю, которую вел Тэхен. Альфы оглядывались по сторонам, хоть и не чувствовали ни посторонних, ни какой-либо опасности — скорее рефлекс сработал, дело привычки. Омега же подходил к укрытию и был рад заметить Бэкхена, что вышел подышать свежим воздухом.       Ему оставалось всего ничего до родов, и омега чувствовал себя прекрасно — потерся носом о чужой в качестве приветствия и разглядывал шедших за вожаком. Места в пещере было предостаточно, чтобы вместить еще пару-тройку других особей. Тэхен всем показал места, подошел ко взрослому поколению своей стаи и никак не ожидал того, что с кем-то очень хорошо разговориться.                     

#tokio hotel — 1000 meere

                           Находиться в своем естественном, задуманном самой природой виде было одним из любимейших занятий пожилого поколения. Когда успел за свою долгую жизнь сделать многое, пройти через судьбоносные ошибки, увидеть взросление собственных детей и даже внуков, — такой исход был ожидаемым. Все больше хотелось проводить время в одиночестве, скрыться от чужих взглядов и доживать отмеренные этой же самой судьбой остатки лет. Так думал не только один член в стае Кируны или в любой другой — практически все старики и люди более взрослого возраста придерживались подобных мыслей и желаний.       Кируна не стала исключением. Когда старшее поколение ушло в леса, оно не прекратило общаться со своими родственниками; они захаживали в пещеру в гости, чтобы навестить дедушек или даже родителей, пересекались в лесах, а иногда «одичавшие» возвращались в мир людей, дабы сменить локацию и вновь испытать те особые чувства, ради которых они и проводят большую часть времени в волчьей ипостаси.       Тэхен не был знаком с ними ранее: из его родственников никто не питал желание уходить в леса и уединяться с природой, как бы сильно последнюю не любил. Поэтому он очень удивился тому, когда, будучи все еще волком, его окружили более старшие особи и стали все расспрашивать. В основном о том, как они пропустили факт того, что у них такой потрясающий вожак. Новость о том, что предводителем стаи стал простой омега, разлетелась быстро — кто-то даже возмущался и не мог поверить в услышанное, ведь для каждого из оборотней было важным почитание традиций предков, соблюдение каких-то законов и прочее. Создавалось ощущение, что они больше были ошарашены фактом того, что за ними присматривал какой-то человек — омегу-вожака они, скрепя клыками, могли бы простить и закрыть на это глаза. Но человек? Сейчас же перед ними стоял величественный волк — омега, готовый их защищать, пожертвовать собой и даже прийти на помощь чужой стае.       Это было невероятным.       Тэхен же рассказал о том, что узнал о своем происхождении, нашел бабушку — простого человека — живущую аж в Риверзе, а стоящий позади Кима пожилой альфа напрягся всем телом. Взгляд у него был каким-то мутным, расфокусированным, а мохнатые уши, что вечно торчали, как-то слегка опустились. Он будто чувствовал вину, будто понимал для себя что-то, будто нечто больное и ядовитое вновь пронзило его огрубевшее сердце.       «Прости, если влезаю в разговор. Но как звали твою бабушку?» — обращаясь к Тэхену, пожилой альфа связался с ним и заметил, как молодой волк обернулся и посмотрел прямо ему в глаза.       Ах, эта особая связь между ними всеми всегда так завораживала. Они могли просто глядеть друг на друга и слышать голоса в своей голове, как будто сейчас общались с целой компанией. Вожак не сводил с него серьезного и внимательного взгляда, потому что видел такие же небесно-голубые глаза и белую шкурку, подобно той, которой наградила его природа.       «Мэин», — кротко дал ответ Тэхен и замер, замечая некие странности возле него и своего собеседника.       Альфа в возрасте вдруг обернулся человеком, впервые за столь долгие годы скитания в естественном виде, и продолжал разглядывать Тэхена. Он смотрел, не отрывая взгляда, и даже сделал несколько шагов вперед, готовясь вот-вот протянуть ладони, чтобы поверить в увиденное, но в самый последний момент остановил себя.       Тэхен стал человеком тоже, теперь привлекая к себе еще большее внимание. Небесный цвет глаз стал отдавать легким лазурным оттенком, а привычно светлые волосы выглядели слегка тусклыми из-за неполного освещения пещеры. Но даже этого было достаточно, чтобы понять многое.       — Мэин, моя Мэин… — мужчина осипшим от долгого нахождения в волчьей ипостаси голосом проговорил и вдруг упал на колени. Прямо перед Тэхеном. Он пал на колени, заставляя всех оглянуться на них и начать перешептываться. Омега не перебивал старшего, лишь смотрел прямо ему в глаза и пытался понять что к чему.       — Вы знали ее? — он все-таки не выдержал. Вопрос повис где-то высоко в воздухе, мешая здравому смыслу найти пути выхода скопившихся эмоций.       Тэхен сильно нервничал и уже прекрасно понимал, чем все это могло закончиться. Но хотелось все-таки услышать, чем додумывать в голове самому. Вдруг Ким ошибался?       — Она была моей предназначенной, — пожилой мужчина все еще находился на коленях и, казалось, даже не собирался с них вставать.       Альфа был поражен тем, кого он видел перед собой. Статный, молодой омега, вожак и предводитель целых двух стай! Разве это не гордость? В особенности, когда…       — А ты, получается, мне внук… Ещё один внук…       Слов у него больше не было.       Да и у Тэхена тоже.       Выходило все так, что перед младшим сейчас находился тот самый Ильсу — отец матери и его, Тэхена, дедушка. Тот самый мужчина, который отказался от дочери ради собственных благ? Кстати, а ради чего он отказался от всего этого?       — Вы бросили мою маму и Мэин просто так? — голос Тэхена дрожал.       На них с удивлением смотрели все: и собственная стая, и стая Чонгука вместе с последним. Все были ошарашены таким воссоединением семьи. Очень не вовремя, к слову.       — Я был вынужден сделать это… Мне правда так жаль. Так жаль… — Ильсу совсем поник и опустил голову, а по щекам Тэхена уже бежали слезы.       Он не понимал причину их возникновения, но дышать было сложно — будто что-то сдавливало горло и мешало сделать вдох; будто что-то душило и желало заткнуть Тэхена раз и навсегда.       Так больно. Так обидно.       — Прости меня, прошу…       Но Тэхен не стал слушать альфу до конца и выбежал на улицу.       Он был ошарашен.       Так сильно ошарашен, что не контролировал собственные эмоции. Хотелось кричать, хотелось убежать, скрыться ото всех, подобно тем самым диким волкам. Какая-то обида сидела глубоко внутри омеги и не давала здраво мыслить.       У Ильсу был внук — от него пожилой альфа не отказался, а вот от Тэхена — да.       — Почему снова я?! — вожак плюхнулся коленками прямо в снег, даже не чувствуя острой боли, которая пронзила все его тело. Свежий, совсем недавно выпавший снег припорошил лед, и омега даже подумать не мог о таком. Все мысли были заняты другим.       Тэхен продолжал плакать и не мог понять себя. Точнее, был не в состоянии. И когда ощутил сзади крепкие объятия и жар чужого тела — расплакался еще больше.       — Чонгук, п-прошу… — хрипел он, голос срывался, и тело хотело рухнуть вперед желательно лицом об тот самый лед. — Не надо м-меня успокаивать. Оставь меня в покое! — он вдруг повысил голос, стал вырываться из цепкого захвата альфы и поднимался на ноги.       Чонгук не держал его — не имел прав, потому что боялся сделать хуже.       — Оставь меня одного, пожалуйста, — шептал светловолосый и отдалялся. Уходил из леса прямиком к себе домой. Сбегал, не в силах совладать с самим собой и разделить одну боль на двоих.       Гук его партнер, спутник по жизни, и если у Тэхена были проблемы или ему становилось плохо — Чонгук хотел разделять эти чувства с ним. Но Тэхен не хотел. Он не смел делать такого.       Эмоциональное состояние было и так шатким: недавняя течка, их первая интимная близость с альфой — все это подорвало гормональный фон омеги, и поэтому Тэхен был таким ранимым, таким колючим. Таким чужим.       Чонгук с темной дырой в сердце наблюдал за Кимом, не поднимаясь с колен. В горло будто свинец был залит — не сказать, не остановить, не возразить. Ничего. Одно сплошное ничего. Вероятно, Тэхену и правда нужно какое-то количество времени, чтобы прийти в себя, и он сам выйдет на связь. А пока сам Чон останется в пещере и будет присматривать за беременными омегами, своим папой и взрослыми особями, потому что это его долг, как вожака стаи. Но и разлука с младшим будет для него тем еще настоящим испытанием.       Как ни крути — везде больно.                     

இ

                    

#imagine dragons — battle cry

                           Тэхен благополучно добрался до дома и практически рухнул на пол, стоило ему закрыть входную дверь и оказаться внутри обители.       Щеки обжигало от неконтролируемого плача, а в голове сидели чужие слова — осознавать их было самым настоящим ядом, ведь Тэхен будто вернулся в свое прошлое; где в нем сомневались, где смотрели недоверчиво и постоянно искали подвоха. Омеге не доверяли, считали недостойным того, что у него тогда имелось. А он брал всю свою волю, всю силу в кулак и двигался дальше, доказывая всем завистникам правдивость положений, давая им лишний повод захлебнуться в собственной желчи. Но сейчас было немного иначе, ведь родная кровь избавилась от него, подобно мусорному мешку, — вышвырнула из своей жизни и преспокойно существовала дальше.       Осадок горечи плескался на дне души, и Тэхену сложно было осознать правдивость происходящего. Но еще он помнил чужой удивленный взгляд; когда пожилой мужчина осознал, кто перед ним стоял, казалось, что он пожалел, что ему был дорог статус своего вновь обретенного внука. Это размазывало похлеще, чем раздавленным автомобилем или невзаимной любовью.       Ким ощущал себя подавленно, но он знал верное решение, чтобы собрать себя в руки и вернуть былой настрой. Они решил собрать омег у себя дома, ему остро необходима была компания друзей, а с Чонгуком он обязательно поговорит чуть-чуть позже. Омега ощущал вину за то, что так оттолкнул ничего не понимавшего альфу, но он действовал на эмоциях, а объятия старшего лишь усугубляли положение. Хотя… может быть, Тэхену надо было просто поплакать в его объятиях и успокоиться?       Но кто знал, что было лучше тогда? Тэхен иногда бывал слишком импульсивен и руководил исключительно своими ощущениями; как и теперь он жаждал поплакаться в жилетку своим друзьям, ну, а позже? Позже в доме определено появился бы Чонгук.       Тэхен быстро открыл нужный чат и стал прочитывать прошлые сообщения друзей, теперь не скрывая улыбки на лице. Он давно не виделся со всеми ними, и внутри него образовывалась такая пустота, которая заполнялась только после общения со стаей. В данном случае с омегами.       taehyung:       Хэй, занятые люди всея Кируны       Что делаете прямо в этот момент?       Вечер только-только вступил в свои права, раскрашивая небо в бледно-синий цвет. Где-то на горизонте появилась самая первая звезда, тускло мерцая на небосклоне, а одинокая луна только выплывала в поле видимости для глаз. Закат в этот раз не пестрил красками, мягко оранжевые солнечные лучи смешивались с уже потемневшим небом, а после весь свет отдавался новому месяцу — на небосклоне отчетливо и горделиво возвышался худенький месяц, больше напоминая тонкую линию полукруга. Но Тэхен отчего-то улыбнулся еще сильнее, когда за всем этим наблюдал, стоя у окна, и ждал ответа от других омег. Ему даже показалось, что на полчаса он выпал из чата, ведь его взор внимательно следил за тем, как луна описывала свой путь от западной стороны дома к восточной.       yeonjun:       Ох, Тэхен-и появился!       Мы так скучали по тебе!       felix:       Привет!       А есть какие-то предложения?       daehwi:       Если кто-то хочет замутить движуху —       я тут же прибегу)))       taehyung:       Тогда придется бежать всем ко мне)))       А вообще я на полном серьезе приглашаю всех       seokjin:       Ты выпер Чонгука из дома,       и теперь хочешь придумать план побега?       taehyung:       Случилось кое-что, поэтому я хотел вашей поддержки       taehyung:       Если честно       hongjoong:       ЧТО СЛУЧИЛОСЬ       yeonjun:       ТАК, КТО ТЕБЯ ОБИДЕЛ, ТЭ????       taehyung:       Долгая история       taehyung:       Лучше приходите все))       yeonjun:       Капец, я даже не боюсь Субина со своими родителями оставлять ради такого       daehwi:       Вот она настоящая смелость       Тэхен даже успел рассмеяться и пошел на кухню, откладывая телефон в сторону. На фон он поставил свою любимую композицию и увлекся душевной музыкой, пока ставил на стол спиртное, закуску, фрукты и нажал кнопку на электрическом чайнике.       Душа его требовала разгрузки, а сердце — ласк.       Постепенно в его дом стали подтягиваться другие омеги; кто-то прихватил с собой сладкое к чаю, Сокджин же умудрился принести любимую бутылочку виски, а Феликс — коньяк, сделанный собственным отцом. Попахивало пиром на весь мир.       Тэхен был так рад, что все сейчас собрались у него в гостиной; множество смеха наполнило этот дом, и стало даже как-то уютней, ведь в эти дни Ким находился здесь либо без Чонгука, либо вообще дома не ночевал.       Разговор шел за разговором, бокал — за бокалом; Тэхен ощущал острую необходимость поделиться тем, что же с ним такое произошло сегодня, поэтому тяжело вздохнул, явно желая начать свою речь.       — Кстати, Тэ, что у тебя там такого произошло? — казалось, Енджун почувствовал желание вожака высказаться и так вовремя задал вопрос, ведь старший уже собрался духом и точно знал, с каких слов начал бы этот монолог.       — Комичная ситуация? — он взглянул на друга, тут же после оглядывая всех присутствующих вокруг. Дэхви был занят тем, что разливал остальным омегам виски, принесенные Сокджином. — Вроде как я познакомился сегодня со своим дедушкой, — он не улыбался; казалось, что Тэхен находился в какой-то прострации. Он залпом выпил бокал и продолжил дальше, даже ничего не кладя в рот после. — В пещере я знакомился со старшим поколением стаи Рефречи, был очень внимательным и учтивым, а позже в разговор вклинился пожилой альфа из нашей стаи. Я заметил его белоснежную шерсть и такие же голубые глаза.       Тэхен ненадолго замолчал, чтобы смягчить пересохшее горло от длительного рассказа виски, а Феликс почему-то напрягся всем телом. У них из старшего поколения только у одного альфы была белоснежная шерсть, как у Тэхена.       — Он вдруг обратился и встал передо мной на колени, когда я назвал имя своей бабушки, представляете? Стал извиняться, а я не вытерпел — сбежал из пещеры…       Почему-то было так больно, в особенности, когда он признался, что у него еще есть внук.       Тэхен говорил без эмоций — он все выплакать ранее, но Феликс сидел в слезах. И на это обратили все внимание. Ли догадывался, что к чему, и не мог тоже контролировать собственные эмоции. Он вдруг накинулся на вожака с крепкими объятиями, совсем срываясь на плач, и только шептал тихое, но такое нужное сейчас: — Прости, я даже подумать не мог, что ты мой брат.       В комнате повисла тишина.       Все переглядывались на светловолосых, а Тэхен и Феликс не отходили друг от друга.       Когда-то Тэхен ощущал себя одиноким, но сейчас обрел свою стаю, настоящего спутника жизни, а еще и огромную семью. Он не держал зла на Ликса — он ни в чем не виноват, и теперь с ним хотелось обсудить многое, но чуть позже, ведь главным было сейчас для всех: и для собственной стаи, и для стаи Рефречи, противостоять Ушику и его плану по проникновению в Эдем.       Вечер дальше стал двигаться чуть веселее.       Тэхен и Феликс до конца остались сидеть рядом, часто прижимались друг к другу и выглядели по-настоящему счастливыми, и даже не ясно, алкоголь этому всему способствовал, или же понимание того, что они родственники.       Сокджин, Хонджун и Дэхви рассказывали всевозможные анекдоты, пока Енджун эмоционально разговаривал с Субином по телефону, ведь тот просто переживал, что альфу сожрут его собственные родители, но на деле все прошло достаточно отлично.       От выпивки ничего совсем не осталось, как и от закуски. Тэхен был рад встрече со своими друзьями и в целом радовался тому, что обо всем рассказал и поделился с омегами. Но теперь он ждал в доме появление еще одного человека, который как раз оказался на пороге дома Кима. Гости тут же обернулись на шум и стали приветствовать альфу, Чонгук прошел в гостиную и сел на свободное место. Но все вдруг стали собираться домой, аргументируя это тем, что уже поздно.                     

#vernon — black eye

                           На щеках Тэхена даже появился легкий румянец, ведь он прекрасно понимал, что омеги стремились оставить их наедине. Но Кируна был не против, на самом деле.       Он до этого решил поговорить с Чонгуком, извиниться за свои эмоции.       — Специально бежите, потому что не сможете выдержать наши флюиды? — смеясь, Чонгук провожал друзей своего омеги, а те активно кивали головой, явно соглашаясь с утверждением другого вожака.       — Кто вас вообще знает, что вы удумаете делать при нас, — Сокджин наигранно закатил глаза и натягивал на себя зимнее пальто. Чонгук решил помочь ему и повел себя вполне галантно, придерживая верхние вещи всех гостей в доме.       После того каждый из омег ощущал себя особенным и посчитал своим долгом сказать, что Тэхену с Чонгуком очень повезло.       Альфа уже хотел спросить как дела у младшего, но Тэхен вдруг схватил его за руку и повел за собой в сторону спальной комнаты. Светловолосый не выглядел расстроенным, однако взгляд у него был все-таки грустный.       — Полежи, пожалуйста, со мной, — омега привел его к кровати, и после альфа послушно на нее плюхнулся, а Ким тут же устроился рядом, практически укладываясь на старшего.       Чонгук дышал тихо и практически не слышно, в то время как его сердце в очередной раз из-за омеги быстро стучало, будто не успевая за собой же. Омега лежал на его грудной клетке, ноги были закинуты на бедра Чонгука, и вообще Кируна так крепко прижимался и обнимал, что практически сдавливал чужие ребра. Было слегка больно, но казалось, что сейчас Тэхену в несколько раз больнее.       — Извини меня за тот раз, когда я оттолкнул тебя, я был на эмоциях, — начал омега объяснять свое поведение, но вместо простого молчания Чонгук поглаживал омегу по спине, давая понять, что все хорошо. Светловолосый сглотнул и продолжил дальше. — Тогда я был очень зол, ведь узнал, что в нашей стае средь пожилых особей оказался мой дедушка. Тот самый предназначенный Мэин Ильсу.       Голос Ким-Кируны затих, и Чонгук тяжело вздохнул.       — Мне так жаль, что ты узнал об том только сейчас и еще таким ужасным образом.       — Страшнее то, — немного перебил альфу, — что, как выяснилось, от своего другого внука Ильсу не отказался, а от меня да, потому что я был плодом любви двух простых людей.       Тэхен как-то пусто улыбнулся и приподнял голову, взглядом сталкиваясь со взором Гука. Черноволосый вдруг подушечкой пальца едва коснулся чужого кончика носа и слегка сплюснул его, вызывая у омеги легкую, но зато искреннюю улыбку.       — А другого внука ты знаешь?       — Мгм, им оказался Феликс. Но мы с ним уже все выяснили, и на него я совсем не держу зла, — легко произнес омега и придвинулся, чтобы теперь оказаться совсем рядом с чужим лицом. — Целоваться так хочется, — игриво он произнес и захихикал.       Смена настроений у омеги шедевральная.       — Это правильно, — согласился альфа и выдохнул теплый воздух из своего рта, что тут же оказался на губах Кима. — Тебе алкоголь желания шепчет или ты сам? — глаза в глаза, практически уже соединяя уста.       — Сердце, Рефи, мне шепчет это мое сердце, — милое обращение к себе Рефречи чуть не возвысило до небес, и он счастливо улыбнулся, теперь быстро чмокая сладкие от всяких вкусностей губы омеги.       — Моя Руна, я так люблю тебя.       — А я тебя, Рефречи.                     

இ

                    

#agnes obel — the curse

                    

Друзья останутся друзьями,

И если тебе не хватает любви, они окружат тебя вниманием и заботой,

Друзья останутся друзьями,

Когда ты пресытишься жизнью и надежда покинет тебя,

Протяни руку, потому что друзья останутся друзьями до самого конца.

                           Когда следующее утро наступило, Чонгук с Тэхеном все-таки созрели для обходов своих друзей и их пар. Не сказать, что они забыли об этом либо являлись плохими друзьями, как уже ранее говорил Тэхен Чонгуку — всем нужно было время для обустройства, притирки и прочего. Омеге просто не хотелось смущать своим внезапным появлением и рушить чужие планы, поэтому они с Гуком выжидали, а теперь уже точно понимали, что пора.       В это морозное перводекабрьское утро на улице не было ни единой души; снег завлекающе трещал под ногами и щипал кончик носа и щеки, придавая им легкий розоватый оттенок, небо блистало голубым цветом, смешиваясь с солнечными лучами. В такую погоду только гулять, но никак не сидеть дома.       — Как думаешь, они вообще откроют нам? — идя по улице, вдруг поинтересовался Чонгук.       Они шли с Тэхеном рядышком, что в какой-то момент омега схватился за локоть старшего, чтобы после просунуть под него свою руку, тем самым оказываясь максимально близко. Теперь они всецело походили на настоящую пару и не скрывали этого.       — Они прекрасно понимают, чем чревато будет их желание нас проигнорировать, — светловолосый рассмеялся и остановился около дома Енджуна и его семьи.       В одном из окон горел свет, поэтому омега постучался. Он не ожидал, что дверь так быстро откроется, а на пороге его будет встречать далеко не Енджун — Субин мило улыбался неожиданным гостям, чем поставил вожаков в неловкое положение.       — Настолько обосновался уже здесь? — Чонгук поприветствовал друга, крепко обнимая его, с Тэхеном же они пожали руки. Где-то на фоне послышался голос Ена, который перемещался по дому.       — Енджун с родителями заняты перестановкой из-за того, что я тут, поэтому я оставлен за дежурного по звонкам и стукам в дверь, — младший альфа рассмеялся и хотел было уже пропустить гостей внутрь, но они отказались.       — Нет-нет, Субин, мы чисто удостовериться, что переселение прошло нормально. Нам еще нужно до Намджуна дойти сегодня, — объяснил омега, — и передавай привет большой Енджуну.       — О, хен, привет! — упомянутый Енджун пронесся мимо ураганом, но успел поздороваться с пришедшими, вновь отлучаясь по делам.       Казалось, в этом доме правила настоящая суета и полная неразбериха, но Субин ощущал себя комфортно и не жаловался. А ведь это было очень важно. Чонгук и Тэхен заулыбались, когда отошли от дома семейства Чхве.       На этой же улице они хотели заскочить к Чонсону и Ники, ведь эти альфы тоже могли наделать множество сюрпризов, так как только познавали чувства друг к другу.       Чонгук оглядывался по сторонам и подмечал под себя, что зимой Кируна расцвела: деревья, несмотря на голые стволы, были украшены ледяной гирляндой из инея, синевато поблескивая в зенитных лучах бледного из-за легкой морозной дымки солнца. Тэхен все также шел рядом и держался за локоть альфы, вселяя в старшего такой поток уверенности и гордости, что тот хотел посреди улицы обратиться волком, радостно поднять морду кверху и завыть — не жалобно, нет, больше любовную серенаду счастливого самца, ведь видеть, как открывался твой омега — бесценная награда для Чонгука.       Ким улыбнулся, разглядывая темноволосого, вдруг остановился и стянул с ладони шерстяные вязаные его матушкой варежки, чтобы после потянуться к альфе и коснуться теплой рукой его щеки. Коснуться того самого места, где располагался уже почти заживающий шрам и губами притронуться к нему. Легкий поцелуй заставил Гука оцепенеть на месте и ощутить, как сердцебиение отдавалось даже в горле — он забыл как дышать, ощущая тепло Тэхена на своей коже; забыл, что время должно двигаться, а не замирать от простых действий волчицы. Но Тэхен улыбался ему так мягко, так сокровенно-нежно, что альфа не сдержался и накрыл его губы своими. Посреди улицы! Средь белого дня! Он целовал его, медленно сминая пухлые губы, и, прикрывая глаза, размышлял, как же это было волшебно и уютно. Младший утопал в его объятиях и хотел, чтобы дальше было только лучше, чтобы никакой там Ушик и другие люди мешали счастью простых людей и оборотней, в конце концов! Они хотели жить и быть собой, строить совместную жизнь, ведь омега полностью открылся для этих чувств, открылся для Чонгука, для того, на что надеялся дальше.       — Думаю, мы немного увлеклись, потому что я очень сильно ощущаю чужие завистливые взгляды на себе, — смеясь, произнес Чонгук, и на пару сантиметров отошел от блондина, надевая на его ладошку варежку.       Он взял его за руку и направился в сторону дома Чонсона и Нишимуры; то, с каким удивлением его оглядывали альфы из стаи Тэхена, немного бесило, если честно. Они будто завидовали, будто были ошарашены их запечатлением. Не все, конечно же, но некоторая часть стаи Кируны вызывала сомнения у Рефречи. Стоило было задуматься об этом и поговорить с Намджуном. Но чуточку позже, ведь сейчас они должны просто проверить заселившихся, а не вести детективные расследования тайком от Тэ.       — Такое ощущение, что никого нет дома, — когда парочка подошла к дому Джея, Тэхен огляделся вокруг и как-то уж уверенно об этом заявил. Чонгук же постучал в чужую дверь и выжидал, пока им с омегой кто-либо откроет.       Но их правда не было дома.       — Вероятно, отправились по делам? — предположил альфа, и тогда они решили быстренько узнать, как обстояли дела у Чимина и Юнги, и уже после этого направиться к Намджуну.       Нужно было как поговорить, так и просто увидеться.       Домик, что достался Паку и Юнги, располагался недалеко от жилища Сокджина — Намджун, видимо, думал как о себе, так и об омеге, чтобы быстро оказываться в гостях у своей пары. Тэхен по пути что-то рассказывал Чонгуку, мило смеясь и не парясь о том, как он выглядел со стороны; в голове же альфы крутились мысли и воспоминания того, как недавно Тэхен поцеловал его шрам и был очень ласковым, нежным, трепетным. Желание пробить губу и показательно сделать шрам своей отличительной чертой в мужчине возрастало в геометрической прогрессии, потому Рефречи витал в облаках и не сразу заметил, что Тэхен остановился и заливисто смеялся, ведь Гук ушел на пару шагов вперед и практически врезался в Ники.       — Хен! — вопил старший и крепко обнимал, заставляя Чонсона краснеть и смущаться от действий младшего альфы. — Опять ворон считаешь? — он посмотрел за него и заставил вожака обернуться, чтобы обнаружить позади себя Тэхена, что мило лепил снежки и был готов нанести решающий удар.       — Задумался что-то, — отшучиваясь, Чонгук поприветствовал младших и дождался, пока светловолосый окажется рядом с ним. — Мы заходили к вам.       — А, мы выходили прогуляться, погода чудесная!       — Это точно, — в разговор вклинился Тэхен и поглядывал загадочно на Нишимуру. — Обустроился? Как тебе тут? — было видно, что омега переживал и интересовался положением дел самого младшего члена стаи своего альфы — практически своей уже собственной огромной стаи — и Чонгук умилился этим фактом, теперь приобнимая Кима.       — Фу, они такие ванильные стали, жесть, — голос Чимина заставил обернуться всех четверых и засмеяться. Чонгук извинился перед младшими и помчался к лучшему другу, а Тэхен остался беседовать с Ники с Джеем.       — Здесь очень красиво, хен, — Ники омегу тоже решил называть как и своего вожака — тот был старше и возрастом, и статусом, поэтому альфе показалось это довольно милым. — Воздух чище, кстати, а еще гора отсюда просто нереально выглядит, — кидая мимолетный взгляд на Кебнекайсе, Ники задумчиво улыбался.       Понятно дело, что он тосковал по дому, но рядом был Чонсон, скрашивающий будни младшего.       — Я рад, что у тебя все хорошо, да и вообще у вас обоих. Если что, не стесняйтесь обращаться, — напоследок проговорил Тэхен и пошел догонять Чонгука.       Омега видел, как что-то бурно обсуждали двое альф, и только потом заметил стоящего неподалеку от них Юнги. Тот ожидал с зажатой меж пальцами сигаретой и плавно выдыхал дым. Тэхен не знал, что Мин курил.       — Будешь? — старший омега тут же предложил Тэхену раскрытую пачку с сигаретами, выглядя как-то загадочно и ужасно притягательно, и Ким кивнул, протягивая пальцы вперед.       Он аккуратно вытащил из пачки одну и зажал между пухлыми алыми от мороза губами, Юнги же помог ему, поджигая сигарету зажигалкой, быстро взятой из кармана объемного темно-синего пуховика. Пепельноволосый наблюдал за тем, как Тэхен делал затяжку, и спросил:       — Раньше баловался этим или как?       Кируна вдруг резко стал кашлять и привлек внимание двух альф, как коршунов слетевшихся на интересующий их шум.       — В подростком возрасте, кхм, но это было противно.       — А сейчас как? — тут уже любопытство Чонгука играло во всех красках, потому что альфа завороженно наблюдал за тем, как чужие губы обхватывали фильтр и после распространяли ядовитый дым.       — Терпковатый вкус для меня, — омега пожал плечами, взглядом провожая сигаретный дым, развивающийся легким декабрьским ветерком.       Гук же наклонился корпусом вперед, желая тоже попробовать вкус сигарет Юнги, что так необычно пахли ментолом, и сделал затяжку из рук вожака, при этом смотря Тэхену в глаза. Со стороны казалось, что они флиртовали взглядами, потому что над ними нависало такое сексуальное напряжение, что даже Юнги стало неловко, а это вообще удивительное дело, раз даже Чимин не понимал, что происходило сейчас, и пребывал в состоянии легкого шока. Чонгук выдыхал дым почти в направлении чужого лица, но Тэхен не отходил в сторону и ощущал пальцами, как губы Чонгука касались их, делая очередную затяжку. Это будто…       — А ты куда губежки-то потянул? — Юнги недовольно зашикал, когда заметил поползновение Чимина в сторону своей сигареты, и сверлил серьезным взглядом альфу. — Ты никогда не курил и не будешь!       Комичная, господи боже, ситуация! Они хоть понимали все это?       К этому времени Тэхен не знал, куда деть свой взгляд и горящие щеки, поэтому сдавленно пробормотал, что им нужно бежать к Намджуну и, взяв в охапку Чонгука, помчался в сторону дома друга.       — Ты чуть пальцы мои не изнасиловал, извращенец! — Тэхен, заливаясь большей краской, продолжал бубнить себе под нос, а Чонгук взял и поцеловал его в висок, немного приподнимая шапку с пушистым помпоном.       — Это были поцелуи! Разве ты не понял?! — Чонгук тоже бухтел, но из него улыбка так и перла — они были настолько обожаемы друг другом, что за километр это чувствовалось.       Юнги и Чимин провожали их взглядом, стоя на месте и приобнимая друг друга за плечи.       — Они напоминают мне нас, года так четыре назад, — мечтательно поделился своими мыслями Пак, а Юнги вдруг положил голову на плечо к альфе и глубоко вдохнул.       — Да, верно. Они так влюблены.       — Ага. Интересно, что из этого сложится в будущем.       Да, всем было интересно, какое будущее ждало Кируну и Рефречи.                     

#rm — wild flower

                           До дома Намджуна счастливая парочка быстро добралась.       По пути они что-то мило обсуждали, Тэхен же рассказывал про места, где обычно любил бывать. В особенности, много внимания в рассказе отводилось маленькому железнодорожному вокзалу, что располагался практически на самом краю Кируны. С детства у омеги была страсть к поездам и осталась по сей день, поэтому Чонгук завороженно смотрел, как горели чужие глаза, как восхищенно выглядел Тэхен.       Завораживающее действие.       — Ого, мы чуть дом Нама не прошли, — опешил омега, когда слегла потерялся, глазами не обнаруживая искомый дом. Ему пришлось обернуться, чтобы виновато взглянуть на Чонгука, который, в свою очередь, тоже не заметил того, как их курс плавно свернул не туда.       А всему виной то, что он был увлечен Тэхеном. Он всегда увлечен Тэхеном.       — Чего так улыбаешься? — светловолосый уже оказался на пороге дома альфы, но не спешил заходить. Не очень-то хотел заходить в чужой дом, будучи смущенным из-за пристального и такого нежного взгляда старшего.       — Налюбоваться не могу, — Чонгук был доволен собой и ярко-пунцовыми щеками своего омеги, поэтому горделиво зашагал по направлению к чужой двери и постучался.       Им открыли тут же, будто ждали. Намджун растерялся весь, завидев своих друзей.       — Я уже хотел звонить в полицию, — улыбнулся Нам, отходя от двери.       — Это еще почему? — Тэхен, немного хмурясь, прошел в дом и стал оглядываться по сторонам в поисках Сокджина, ведь где-то вдалеке был слышим его голос.       — От вас давно не было известий, — объяснил старший альфа и пригласил друзей пройти в свой кабинет. Точнее, часть пришедших. — Тэхен, ты не будешь против, если мы с Чонгуком кое-что обсудим? — короткостриженный выглядел как-то виновато, но омега кивнул, прекрасно понимая, что альфы смело могут обсуждать все, что угодно, между собой. Тем более, Чонгуку Тэхен доверял.       — Все нормально, Намджун. Только надо придумать, чем мне теперь заняться, — светловолосый хихикнул и уже было хотел направиться на кухню, как Нам остановил его.       — Иди на голос Сокджина. Мы елку поставили, он там страдает, потому что решил в гордом одиночестве ее наряжать, — альфа широко улыбнулся, показывая свои очаровательные ямочки, а после они с Чонгуком все-таки закрылись в кабинете.       И когда Тэхен оказался в гостиной, решая составить компанию Джину, в доме появился… Хосок, быстро со всеми поздоровался, подарил крепкие и теплые объятия, оставляя за собой шлейф сладких булочек и аромат настоящего уюта.       — Ты словно ветер примчался, знаешь? — Намджун отшутился и с радостью приступил обниматься с Хосоком, будто они не виделись целое столетие, если не больше.       Парень мило улыбнулся и поприветствовал Чонгука, присаживаясь на свободное удобное мягкое кресло. В рабочем кабинете Намджуна было уютно; приглушенный свет нацеливал на особого рода откровения и заодно располагал к множествам разговоров. Мужчины присели на диван, расположенный напротив кресла, и Хосок стал узнавать последние новости.       — Как вообще ваши дела? Смотрю, объединение стай прошло достаточно успешно, — он посмотрел каждому волку в глаза и стал доставать телефон из заднего кармана черных джинс-бананов, слегка зауженных к низу и имеющих завышенную талию.       Парень разглядывал собеседников заинтересованно и с особым ожиданием ждал хоть каких-либо новостей.       — Да, все хорошо. Мы с Тэхеном сегодня с утра прошлись по всем, кто переселился, а до этого встречали старшее поколение. У них дела как обычно — в собственном ритме, — Чонгук украдкой улыбнулся и перевел взгляд на Намджуна.       Они кивнули друг другу, но Нам решил немного смутить младшего альфу. Без этого никак не обойтись, не-а.       — Понимаешь, Хосок, раньше они просто не могли этого сделать, — Джун стал приподнимать и опускать брови по очереди, явно намекая на один конкретный подтекст, и Чонгук был готов со стыда сгореть, а Хо — со смеху.       Но в конце концов они все взяли себя в руки, а Хосок — наконец-то поделиться той информацией, с которой он целесообразно пришел к старшим.       — Помнишь ли ты, Намджун, Хан Ушика? Того самого человека, который в свое время подбил тебя найти Эдем в Кируне.       Оглушительная тишина быстро окутала кабинет, мгновенно заставляя Намджуна стыдливо опустить тяжелый взгляд.       — Забыть этого проходимца было ужасно сложно. Учитывая, что он был одержим оборотнями и тем, чтобы раскрыть их сущность, подтвердить все легенды и заработать с этого как можно больше денег. Ему и Эдем нужен был лишь для того, чтобы вынести оттуда все сокровища. Только не говори, что он вновь задумал это сделать?!       Намджун был удивлен, а Чонгук внимательно слушал, придерживая Тэхена за бедро. Его ладонь мягко водила вверх-вниз, как бы успокаивая.       — Не говорю — намекаю жирным подтекстом на это, — Хосок решил для себя, что он на стороне своих, для Ушика он больше не будет игрушкой, человеком на побегушках.       — У него есть, допустим, карты? Примерное понимание того, где находится Эдем? — возникший из неоткуда Тэхен посмотрел на Хосока, а потом свел взгляд на Намджуна. Его до ужаса волновало это, потому что вход в Эдем — секретен. И только избранные, только «свои» могли попасть внутрь и спокойно выйти обратно. Так гласили легенды этих мест. И Тэхен верил во все это.       — Не знаю, Тэхен. Все возможно, но я знаю, как его остановить. Я хочу заманить его, обмануть.       — Каким образом, Намджун? — Чонгук как-то сильно был озадачен речью друга и не понимал его. Все было крайне запутано. — Выхода нет, если ты не свой.       — Что, если выход открыт тем, кто являлся потомками детей с легенды о горе Кебнекайсе? У меня есть кулон вожака, у тебя — тоже. И не сомневаюсь, что и Тэхен имеет что-то подобное семейной реликвии.       И вновь тишина заполонила все вокруг. В этом точно был смысл.       — Если войти можно по кулону, то и выйти оттуда — тоже, верно? — Ким поинтересовался, лишь озвучивая общее мнение.       — Да, думаю, что это так. Я могу зайти с Ушиком, разузнать все и оставить его там. Пусть подыхает в Райском Месте, не имея возможности выйти, — Намджун усмехнулся, будто успел представить то, как Хан заканчивает последние минуты своей жизни в Эдеме.       — Знаешь, предки говорили, что только чистый сердцем сможет найти сокровища. Кто не их ищет, а нечто иное, более ценное для себя. А если кто-то хотел найти сокровища — они оставались трофеями в пещерах горы. Я верю в это и думаю, что на этом можно сыграть. Кулоны — вход, искренность — оружие и поражение тех, кто решил воспользоваться волшебными свойствами Эдема.       Чонгука распирала гордость, а оставшиеся альфы поняли, что у них было главное оружие простив Ушика — Ким Тэхен.       — Значит, мы все трое пойдем в Эдем? Хосоком рисковать не будем, — предложил Чонгук, слегка сжимая губы в тонкую линию от нервов.       Намджун кивнул.       — Я буду ждать вас снаружи, с другими членами нашей большой стаи, чтобы никто не мог помешать вам, — Хосок лучезарно улыбнулся и поднялся на ноги, потому что устал находиться в одном положении так долго.       — Договорились. А после этого я бы хотел отыскать остатки своей стаи, если их еще не сделали экспонатами в Эльвегоре, — иронично отшучиваясь, между тем Намджун скрывал тоску и ядовитые мысли о том, что он может и не увидеть своих друзей.       — А теперь Тэхен возвращается обратно к Сокджину, потому что изначально он и должен был находиться с ним, — Джун засмеялся, они хотели поговорить альфской общиной, но компания Тэхена сама собой сопроводила их.       — Точно, ах, убегаю от вас, — махнув рукой на последок, Ким последовал в гостиную к старшему омеги.       Пока в кабинете продолжались важные разговоры, Тэхен украдкой наблюдал за страданиями Джина — тот пыхтел похуже любого паровоза, вывешивая игрушки на елку. Некоторые он зачем-то возвращал обратно.       — Хэй, друг мой любезный, что не так? — вожак подошел сзади и уложил ладони на чужие плечи. Сокджин от неожиданности чуть язык не прикусил.       — Тэхен! Ты понимаешь, что нельзя так людей пугать?! — несмотря на свой испуг, Сокджин улыбался и был рад наконец-то повидаться с другом.       Они рассмеялись, и Тэхен присел рядом со старшим, теперь замечая, что рядом с ним на полу стояла открытая бутылочка с виски. Тэхен от предвкушения аж губы облизал.       — Что ты там у меня спрашивал? — красноволосый не стал спрашивать, будет ли Ким пить, просто молча налил во второй бокал и приблизил тот к омеге, расцветая довольной и озорной улыбкой.       Тэхен уже мысленно благодарил старшего, понимая вдруг, что его тело в последние два-три дня стало странно себя вести.       — Да я интересовался все ли у тебя в порядке, ведь заметил, как ты то вешаешь елочные игрушки, то складываешь их обратно.       Джин расхохотался, но не забывал найти время для алкоголя, а вот Тэхен был крайне чем-то озабочен, уделяя все внимание тому, что усиленно расчесывал локоть, как будто его беспокоил зуд. Нервный там, не совсем простой.       — Мой внутренний перфекционист вдруг проснулся и решил, что не все игрушки сочетаются между собой, — объяснил старший омега, и теперь пришла очередь улыбнуться Тэ.       — Может быть, ты хотел сказать эстет? — Тэхен не сводил с него взгляда, но все еще продолжал расчесывать руку, переходя уже ближе к запястью.       Джин выругнулся, понимая, насколько сильно он ошибся, и махнул рукой, выпивая практически весь бокал с виски залпом. Даже готовый ко всему Тэхен был глубоко удивлен таким поведением, но понять друга был в состоянии. Сейчас у всех потихоньку сдавали нервы, и каждый по разному чувствовал это.       Чтобы отвлечь старшего от каких-либо печальных мыслей да и самому забыться, Тэхен стал помогать Сокджину наряжать елку. Сначала они все игрушки все-таки повесили на лесную красавицу, что до этого Джин отложил, затем в ход пошла мишура и гирлянда — по окончанию елочка блистала и радовала глаз, заставляя двух омег, все также сидящих на полу, любоваться ей и осознавать, что это, пожалуй, один из приятнейших моментов в этом году, потому что в следующем — полная неизвестность.       Неизвестность: удастся ли им все то, что они совсем недавно распланировали с альфами в кабинете.                     

இ