Пылающее милосердие

День обещал быть запоминающимся. В этом году тринадцатый благотворительный базар решили проводить на улице Жан Гужон. На свободном месте быстро возвели продолговатую конструкцию из сосновой древесины с натянутой крышей из просмоленного холста. Интерьер постройки был представлен масштабными историческими декорациями. Их доставили из Дворца промышленности. Базар был похож на очаровательный средневековый городок. Сделанные из драпировки и картона, миниатюрные домики-прилавки были украшены папье-маше, ватой и тканью. Стоящие за стойками аристократки — в весенних атласных платьях с длинными шлейфами и кружевами — выглядели не менее обворожительно. Все эти знатные дамы собирались со всего города, чтобы продавать друг другу самые разные безделушки. Не жалея средств, их влиятельные мужья оплачивали любые покупки жён. Как только торги подходили к концу, все вырученные франки раздавались беднякам. Именно таким был замысел организаторов во главе с основателем базара — бароном Арманом де Мако. Чтобы поучаствовать в таком грандиозном событии, желающие съезжались в Париж со всех уголков Европы. Продажи шли превосходно. Торги не планировали проводить больше четырёх дней. Из них прошёл один и уже начался второй. Именно сегодня месье Леон — кавалер мадемуазель Аннет — обещал сопроводить её на нашумевшее в газетах шоу. Девушка узнала, что диковинный аппарат — синематограф братьев Люмьер — впервые покажет публике «движущиеся картинки». В статье говорилось, что зрители увидят «Прибытие поезда на вокзал Ла-Сьота». Это очень заинтриговало Аннет. Только ради этого события мадмуазель начала прихорашиваться с самого утра. Лишь открыв глаза, девушка ощутила удивительную бодрость. Именно она помогла ей без промедления встать с кровати. Аннет буквально порхала по комнате в предвкушении, умываясь и одеваясь, чтобы спуститься к завтраку. Находясь за столом, единственная дочь семьи Бофор увлечённо рассказывала родным о своих планах. Отец мадмуазель — граф Патрис Бофор — сидел во главе стола. Смакуя дымящуюся сигару, он вдумчиво читал свежую газету. Подобные разговоры не входили в круг его интересов. Потому мужчина не спешил поддерживать беседу. В отличие от него, мать мадмуазель — графиня Жюли Бофор — вела себя другим образом. Помимо чашки ароматного чая с поданными к нему круассанами, она равноценно наслаждалась общением с дочерью. Как женщине, такие разговоры были намного ближе мадам. Как были ближе и доверительнее их отношения в целом. Прежде всего сегодня Аннет следовало ответить на приглашение посетить дом семьи Граммон — дом месье Леона. Не так давно он приходил к ним с визитом. Потому месье никак не мог позволить себе не послать мадмуазель ответное приглашение. Также после завтрака ей стоило ожидать визит нескольких подруг. Это была прекрасная возможность обменяться светскими новостями, прежде чем самим окунуться в этот мир с головой! После гостеприимного чаепития, девушки выходили на променад. Неспешная прогулка по городу нередко переходила в званный обед. Уважив всех гостей, Аннет предпочитала отдаться увлечениям. В них входило: чтение романов, написание картин или игра на фортепиано. Отдав в этот раз предпочтение живописи, девушка взялась за кисть и краски. На стоящем в гостиной мольберте красовался незаконченный натюрморт — хрустальная ваза с фруктами. Именно за этим занятием слуга оповестил юную госпожу о прибытии месье Леона. Услышав радостную новость, Аннет зарделась в предвосхищении от скорой встречи с дорогим сердцу человеком. История их знакомства была намного длиннее, чем простая встреча на балу. Оставив почти дописанное полотно, девушка поспешила выйти к месье. То, что на ней было надето домашнее платье нисколько её не смутило. Хотя мадмуазель хотела бы показаться на глаза любимому в самом лучшем виде. Аннет уже спускалась по лестнице, когда услышала мужские голоса. Это Леон беседовал с её отцом. Оба они находились в приподнятом настроении. Показавшись, девушка улыбнулась поднявшему глаза кавалеру. Он был не только красив и знатен, но и галантен. Леон мог легко рассмешить Аннет и нравился её родителям. Девушка уже давно ждала, что он придёт просить её руки. Она надеялась, что мужчины обсуждали именно этот вопрос. В свою очередь месье испытывал не менее сильные чувства к Аннет. К этой жизнерадостной скромнице с золотыми кудрями и глазами цвета цейлонского сапфира. Её сладкий голос и трепетные прикосновения всегда успокаивали его мятежный дух. — Милая! — удивлённо воскликнул граф Патрис, увидев дочь. — Так ты ещё не готова? — Прости, папа, — ответила Аннет, стыдливо пряча испачканные руки. — Похоже… я увлеклась и совсем забыла о времени. — Так не заставляй нашего гостя ждать ещё дольше! — по-доброму снисходительно произнёс глава семейства. — О, мне это совсем не в тягость, — заговорил очарованный месье. — Ждать вашу прелестную дочь в доброй компании одно удовольствие, Ваше Сиятельство. — Ваша Светлость мне льстит, — усмехнулся граф, снова обращаясь к дочери. — Ну же, дорогая! Ступай. Мы все тебя ждём. — Конечно, папа, — ответила мадмуазель, покорно склоняя голову в реверансе. — Месье Леон. Аннет поспешила вернуться к себе в комнату. Благодаря стараниям не менее взволнованной прислуги, по приходу девушку уже ждал подготовленный наряд. Это было очаровательное платье пастельно-бежевого цвета. В комплекте к нему шли длинные шёлковые перчатки, туфли и любимый головной убор мадмуазель. — Госпожа, вы так прелестны! — восхищённо выпалила юная служанка. — Уверена, месье будет смотреть сегодня только на вас! Никакое шоу не сравнится с вашей красотой! — Спасибо, Поль, — глядя на отражение в зеркале, улыбнулась Аннет. — Твой выбор, как всегда, изумителен! — Что вы, госпожа, — засмущалась девушка, услышав похвалу. — Просто вам всё идёт к лицу! — А вот и она! — воскликнул граф Патрис при виде дочери. Своё одобрение выказала и графиня. К тому времени она присоединилась к занимательной беседе господ. Им было что обсудить. — Присмотрите за нашей Аннет, — провожая пару за пределы дома, попросила мадам Бофор. — Можете не беспокоиться, — помогая спутнице сесть в транспорт, ответил Леон. — Со мной вашей дочери ничто не угрожает. Даю слово. Это было последнее, что сказал месье. Дверца захлопнулась. Слегка пошатнувшись, экипаж тронулся с места. Дорога до «Базара милосердия» не грозила быть изнурительной. Под ритмичный цокот копыт о брусчатку за подвязанными шторками мелькали дома, люди, улицы. Но за время поездки Аннет едва ли взглянула на них. Всё её внимание досталось сидящему напротив кавалеру. Этому статному молодому человеку во фраке с ухоженно подбритой растительностью на лице. Впрочем, глаза мадемуазель избегали прямого контакта с ним. — Ты сегодня иначе уложила волосы? — заметил месье. Локоны спутницы пружинили при каждом толчке на бугристой мостовой. — На что-то сложное не хватило времени, — ответила Аннет, словно оправдываясь за мелкую оплошность. Сегодня она не стала использовать лосьон. — Правду говорят: «И всё, что ни случается, всегда к лучшему», — одобрительно подметил Леон. Усы мужчины приподнялись в лёгкой усмешке. Подъехав к базару, кучер потянул на себя вожжи, тормозя лошадей. Экипаж остановился у входа в павильон. Выйдя первым, месье помог своей даме спуститься на землю. Открыв перед спутницей дверь, он галантно подставил ей руку. Охотно приняв её, Аннет влилась в толпу приезжих гостей и местной знати. К моменту их приезда внутри собрались по меньшей мере десятки людей. Среди них легко узнавались такие влиятельные лица, как герцогиня Алансонская или Орлеанская София Шарлотта Августа. Все они пришли на благотворительное мероприятие вместе с мужьями и другими подопечными. Кто бы осмелился отказаться внести свою лепту? Аннет бегло осмотрелась. Девушка с воодушевлением отметила, что за стеной скрывались не только изысканно оформленные прилавки с товаром. Тут играл оркестр, а также выступали фокусники и иллюзионисты. Но прежде чем приступить к покупкам и поощрению артистов, паре нужно было приобрести купоны. Их обменивали на деньги у самого входа на базар. Там же гостям выдавались и корзины для купленных товаров. Впрочем, Аннет и Леону она вряд ли бы пригодилась. Девушку меньше всего интересовали покупки. Ей было приятно чувствовать крепкое плечо кавалера под боком. Но больше прочего Аннет томилась в предвкушении скорого знакомства с расхваленным синематографом. Тем не менее, прежде чем увидеть это чудо рук и ума человеческих, они с Леоном неспешно обошли и осмотрели весь базар. По пути пара успела обменяться любезностями со всеми встретившимися им знакомыми людьми. Желающих посетить нашумевшее представление оказалось просто не счесть! Дамы и господа не жалели времени в очереди, лишь бы только увидеть первый пущенный в прокат фильм. Сюжет картины был прост. В своей работе братья Люмьер решили запечатлеть остановку поезда и то, как, подобно трудягам-муравьям, пассажиры снуют возле него на перроне. Хронометраж фильма составил всего сорок девять секунд. Но даже этого времени с лихвой хватило, чтобы впечатлить искушённых роскошью зрителей. Дождавшись, когда подойдёт их очередь, Аннет и Леон вошли в освещённое лампами помещение. Убедившись, что зрители заняли все свободные места, работники закрыли дверь и погасили свет. Уже только это взволновало мадмуазель до мурашек. Сама того не заметив, девушка крепко схватила за руку сидящего рядом кавалера. Порывистый поступок спутницы заставил сердце молодого человека блаженно сжаться. Когда в кромешной тьме позади рядов вспыхнул луч проектора, зал вздрогнул. Увидев, как на висящем перед ними полотне пустилась в пляс чёрно-белая картинка, люди ахнули от изумления. Сейчас они смотрели как на прошлое, так и на будущее, и искренне этим восхищались. Выйдя с сеанса, Аннет никак не могла отвести дух. Настолько сильное впечатление оказал на неё фильм. С лица девушки не сходила широкая улыбка. Её щёки предательски рдели, а губы продолжали твердить об удивительной картине. Месье был доволен посещением павильона не меньше. Больше этого мужчину радовала только реакция заливающейся соловьём девушки. — Поразительно! — не унималась Аннет. — Как человек способен сделать что-то настолько?.. Волшебное! — Возможно, нам не повредит ещё немного волшебства, — произнёс Леон. — Что скажешь, если я предложу запечатлеть нас на снимке, а после сходить на ещё один сеанс? — С радостью! — охотно согласилась мадмуазель. Договорившись, пара направилась в сторону фотографа. Тем временем, на знакомство с диковинным устройством стали запускать очередную волну зрителей. Мероприятие продолжало набирать обороты. Дело близилось к вечеру, когда в работающем аппарате внезапно погасла эфирная лампа. Сеанс прервался. Люди в зале негодующе зашептались: «Что случилось? Почему остановили показ?» На вопрос управляющего о причине заминки оператор ответил, что нужно время, чтобы дать машине остыть. Управляющий не принял его слов всерьёз и лишь прикрикнул на работника: — Сделай с этим что-нибудь! Мы не можем заставлять зрителей ждать! Ты что, не видишь? Сеанс сейчас в самом разгаре! Оператор подчинился приказу недовольного начальника. Открыв лампу, он достал коробок спичек и чиркнул по боковине одной из них. Мужчина уже собирался зажечь фитиль. Но стоило только ему поднести огонёк к устройству, как внутри машины вспыхнули скопившиеся пары эфира. Поток пламени оказался настолько сильным, что достиг ближайшей палатки. Убранство миниатюрной гостиницы тут же загорелось, заражая прожорливой заразой соседний магазинчик. Почувствовав запах гари, многие посетители базара не на шутку забеспокоились. Не мешкая, кто-то сразу же пошёл к выходу. — Кажется, там что-то горит, — выйдя, говорили люди, взволнованно оборачиваясь на постройку. — Там огонь! Пожар! Пожар! Помогите! — кричали выбегающие следом гости павильона. Буквально за считанные минуты на улице Жан-Гужон воцарился самый настоящий ад на земле. Разросшееся пламя ошарашило собравшихся на базаре благотворителей. Как опытные скалолазы, огненные языки ловко карабкались вверх по стенам, попутно расползаясь по пышному убранству прилавков. Перепуганные дамы и господа в панике бросились бежать к единственному выходу из смертельной ловушки. Поток людей тут же создал живой затор. Началась безжалостная давка. — Сюда! Тут есть ещё двери! — послышался чей-то оклик. — Скорее! Помогите их открыть! Мужчины разом навалились на закрытые створки. Но их усилия оказались тщетны. Казавшийся близким спасением, выход на деле был лишь очередной декорацией. Тем временем, достигнув навесного потолка, всепоглощающий огонь перекинулся на просмоленный холст. Начав плавиться, тот стал осыпаться вниз раскалённым дождём. Горящая смола лилась людям на головы, воспламеняя их волосы и одежду. Ткань приваривалась к коже, гарантируя оставить жертвам тяжёлые ожоги. Крики ужаса и боли заполонили весь базар. Было видно, как в едком смоге из стороны в сторону мечутся вопящие живые факелы. Пышные платья аристократок из лёгкой марли, тарлатана и кисеи за секунды превращались в костры. Пламя перепрыгивало с подола на подол сбивающихся в кучу женщин. А их красиво уложенные волосы буквально вспыхивали сами собой. — Помогите!.. — хрипела одна зажатая в тиски бедняжка. — Мне… нечем… дышать! — с этими словами мадам из последних сил тянула вверх руку. Но прошёл миг, и она исчезла, сминаемая потоком теснящих друг друга людей. К моменту начала трагедии Аннет находилась в центре базара. Вместе с Леоном они успели присмотреть её кузену — Госсу — набор оловянных солдатиков. Семилетнему мальчику очень нравились такие игрушки. Но внезапно начавшаяся суета отвлекла их от покупки. Гости позади пары стали странно себя вести. Атмосфера резко сменила тональность. Приподнятое настроение посетителей начало сходить на нет. А от слов про пожар от былого празднества и вовсе не осталось и следа. Работники павильона как могли успокаивали загудевшую роем толпу. Они призывали всех сохранять спокойствие. Но им не удалось сдержать зародившуюся в умах панику. Оценив ситуацию, Леон схватил встревоженную Аннет за руку. Взглянув на неё, он сказал девушке ни в коем случае не отпускать его и повёл к выходу. Сбившиеся в кучу, всполошённые люди облепили их со всех сторон. Стремясь быстрее протиснуться вперёд, они грубо толкались и давили друг друга. То тут, то там доносились мучительные стоны и выкрики: «Дорогу! Дайте пройти! Здесь раненные! Там мой ребёнок! Мне надо к нему! Помогите! Мы все тут умрём!» Вцепившись в ладонь Леона, Аннет схлестнулась с этим безумием. Вместе со смрадом гари и напором, что не давал ей свободно вздохнуть, она чувствовала, как чьи-то пальцы скреблись по её спине и лицу. Чужие ногти больно царапали кожу. Вдобавок девушке прилетали тумаки от продирающихся вперёд господ. Их былое галантство вмиг обратилось в пепел вместе с пышным убранством интерьера. Благородные мужи Парижа без зазрения совести хватались за платья и волосы стоящих впереди женщин, отталкивая их со своего пути. Хрупкие аристократки теряли равновесие и падали господам под ноги. Но те и не думали помогать им встать. Мужчины упорно шли по лежащим телам, видя перед собой единственную цель — сулящие спасение двери. Пара медленно продвигалась вперёд. Держась за Леона, Аннет с ужасом смотрела на то, как знакомые ей герцоги, графы и бароны толкали дам в подобравшийся к ним огонь. Один месье, прежде чем хлестнуть тростью идущую рядом девушку, даже впился зубами ей в ухо. Символ знати быстро превратился в разгоняющую толпу полицейскую дубинку. А вместе с ним в свете всепожирающего пламени блеснуло лезвие стилета. — Назад! — кричал мужчина, угрожающе размахивая вынутым из ножен кинжалом. — Прочь! Дайте пройти! Дорогу, олухи! Дайте дорогу! В следующее мгновение у Аннет спёрло дыхание от пронзившей тело боли. Кто-то ударил девушку по спине. Она вскрикнула и рухнула на пол, выпустив руку тянущего её за собой Леона. — Аннет! — выпалил молодой человек. Обернувшись, он хотел вернуться. Но бурный поток людей быстро утащил его за собой. Стоило девушке упасть, как на неё тут же обрушилась череда сменяющих друг друга подошв. Собравшись с духом, Аннет убедила себя ползти прочь. Не иначе как чудом ей удалось выбраться из-под толпы. Но то было только пол беды. Всё, что было позади мадмуазель, уже поглотил огонь. Сухая конструкция, лопаясь, трещала и осыпалась. Спасаясь от падающих балок, Аннет залезла под прилавок. Рядом с ней прятались такие же перепуганные женщины. Казалось, они уже потеряли надежду на спасение и просто ждали смерти. — Боже, милостив буди мне грешной… — тихо молилась дама по соседству. Женщина стискивала нательный крестик. Слёзы градом лились на её трясущиеся руки. От чувства безысходности из глаз Аннет полились такие же горькие слёзы. — Леон… — всхлипнула девушка. — Где же ты, Леон?.. Мне так страшно… Кто-нибудь… Помогите… Боль и отчаяние — это всё, что окружало людей. Однако сквозь стоны, плач и надрывный кашель смог прорезаться голос разума. Аннет подняла голову. Прищурившись, она бросила взгляд в сторону дальней стены. Туда, куда ещё не успели добраться языки губительного пламени. «Дамы, все сюда! Скорее!» — кричала крупная женщина. В ней мадмуазель признала Жоан де Керголе. Виконтесса стояла на одном колене и подсаживала аристократок к открытому окну. Схватив за руку молящуюся соседку, Аннет повела её за собой к спасению. Другие дамы пошли за ними. Женщина успела спасти многих, прежде чем очередь дошла до Аннет. К тому моменту огонь уже полностью окружил аристократок. Точно голодный хищник, он подбирался к ним всё ближе, грозя вот-вот броситься на очередную жертву. Встав на колено виконтессы, мадмуазель потянулась к окну. Ухватившись за выступ, она начала подтягиваться. Виконтесса помогала ей, подталкивая снизу. Но внезапно надёжная опора резко ушла у Аннет из-под ног. Прогорев, пол под тучной женщиной затрещал и провалился. Мадам рухнула вместе с ним в самое пекло. Потеряв поддержку, Аннет отчаянно задрыгала ногами. Но ей повезло. Сумев перевалиться в оконный проём, она угодила прямо в руки ждущих внизу спасателей. Девушку отвели подальше от полыхающего здания. Сев у обочины, мадмуазель взглянула на базар со стороны. Улицу заполонили десятки пострадавших. Их стоны вплетались в крики запертых в стенах павильона жертв. На месте трагедии уже работали пожарные. Но они мало, что могли сделать. Из дверей продолжали выбегать обожжённые люди. Очевидцы бросались на помощь господам. Обжигаясь, они срывали с них горящую одежду голыми руками. Некоторые парижане, не в силах слушать вопли заживо сгорающих людей, рвались сами броситься за ними в огонь. Среди них Аннет узнала Леона. — Прошу! Дайте пройти! — кричал мужчина. — Там моя невеста! Пустите меня! Пустите к ней! — Сэр, вам туда нельзя! Это опасно! — твердили пожарные. — Всё вот-вот рухнет! Вы погибнете! — Не важно! — не унимался молодой человек. — Вы не понимаете! Я должен её найти! Аннет! Аннет! — Леон! — надрывно крикнула в ответ мадмуазель. — Леон, я здесь! Леон! Услышав её голос, месье вздрогнул. Обернувшись, он увидел заплаканную девушку. Её волосы были растрёпаны, а одежда перепачкана. Не веря своему счастью, Леон бросился к Аннет и заключил её в крепких объятьях. Пока она была внутри базара, мужчина проклинал себя за то, что позволил их разлучить. Он боялся, что больше не увидит девушку такой же целой. Если вообще живой. Но, хвала Господу, всё обошлось. — Я так рад, Аннет! — сердце Леона бешено колотилось в груди. — Боже милостивый, как же я рад! Ты обожглась? Покажи, где болит. Эй, кто-нибудь, сюда! Нам нужна помощь! — Нет, Леон, — остановила кавалера мадмуазель. — Не надо. Ничего не надо. Просто уведи меня отсюда. Уведи подальше от этого жуткого места. Прошу. — Хорошо, дорогая, — ответил месье. — Но перед этим… Сомневаюсь, что это подходящее место и время. Но разреши мне задать тебе вопрос, — с этими словами Леон запустил руку во внутренний карман своего пиджака. — Аннет де Бофор! После всего, что здесь случилось, согласишься ли ты принять моё предложение и выйти за меня по доброй воле? При виде кольца на глазах девушки в очередной раз навернулись слёзы. Только на этот раз они уже не были горькими. — Только не оставляй меня больше, — согласилась графиня, принимая предложение жестом протянутой руки.