Демон, убитый ангелом.

«Кто любил, уж тот любить не может, Кто сгорел, того не подожжешь». (Строки из стихотворения Сергея Есенина «Ты меня не любишь, не жалеешь…»)

Семь пятниц на неделе.      Хорошо жить, не заботясь о том, сдохнешь ли ты завтра.      Возможно, в моём кошельке не было денег даже на хлеб, но мне было абсолютно плевать на это маленькое недоразумение. Отвратительный наркотик полностью овладел моим рассеянным мозгом, не позволяя гнусным житейским мыслям снова тихонько прокрасться в голову и творить хаос посреди всего смехотворного раздора.      Чёрт возьми! Удивительно, как я ещё не забыл эти сраные ноты? Я слышал красивую, слегка отдаляющуюся на фоне музыку, находясь в бреду и абсолютно невменяемом состоянии. Спокойная мелодия плавно растекалась сквозь мои бледные пальцы, оставляя за собой приятный шлейф чего-то необыкновенного и проникновенного.      – Я буквально чувствовал, что схожу с ума, понимаешь? – Мин с надеждой проследил за выражением лица друга, дабы различить во вдумчивых глазах хоть каплю поддержки, так необходимую сейчас Юнги.      Каждый раз, играя, я теряю себя в этих приятных ощущениях. Руки, отточенные внушительным опытом, обычно сами изящно порхают над чёрно-белыми клавишами, непроизвольно заставляя сбросить с плеч всю тяжесть накопившегося за день груза. Проблемы как по волшебству в один миг растворяются в пучине безразличия и звуках чудесной мелодии, что пробирается глубоко под кожу; становится частью тебя. Становится тобой.      Слышите? Красиво?      Громкие аплодисменты подтверждают это.      Толпа, которой нужно всего-то маленькое представление.      Они заливали в свои глотки алкоголь, пока крепкое спиртное окончательно не заполняло своей смутной пеленой жалкие остатки трезвого разума. Столпившийся народ не понимал всю ту красоту и величество, сложившиеся в до дрожи приятные звуки и исходящие, подобно самому дорогому парфюму, от музыкального инструмента. Люди  всегда вызывали во мне лишь откровенную жалость своими поступками и полное разочарование, к большому несчастью.      Я помнил не так уж и много, пока белый порошок действовал на мой отнюдь не трезвый разум. Лишь в одно мгновение перед моим туманным взглядом промелькнуло лицо какого-то незнакомого брюнета, который был единственным, кто не изображал какой-либо заинтересованности моим выступлением. Он даже не старался спрятать своё наплевательское отношение за маской понимания и восхищения; ему, казалось, попросту было всё равно. Тёмные волосы, настолько буйные и непослушные они спадали объёмными волнами на высокий лоб смазливого парня. От одного их вида где-то в душе зарождалось низменное желание зарыться в эти тёмный шёлк пальцами и оттягивать, пока сам паренёк будет тихо скулить и просить чего-то большего.      Я моментально дёрнулся, попытавшись сбросить неожиданно нахлынувшее похотливое наваждение, сладко разливающееся под рёбрами и в нижней области изнывающего от мимолётного желания тела, выбивающее себе стабильное место в самом сердце.      – Сердце не находится в штанах, Юнги, – усмехнулся Хосок и неодобряюще покачал головой, прикрыв на несколько мгновений свои чёрные глаза, спрятанные под голубым омутом новеньких линз синего цвета. – Ты просто придурок, Мин.      Утончённые черты не выражали ни одной человеческой эмоции, но беглые карие глазки выдавали невинное волнение. В его длинных пальцах был крепко сжат бокал шампанского. Видимо, тот так и не осмелился поднести игристое к полным губам, выделяющимся ярким пятном на привлекательном лице.      На секунду оценивающий взгляд карих глаз остановился прямо на мне. Сердце провалиось куда-то в пятки и с резким стуком остановилось, чтобы в следующую минуту затрепетать снова с явно превышающей скоростью.      Сладострастное желание назойливо накрыло меня. Я будто уже получил оргазм, просто смотря на его соблазнительную загорелую шею и острые скулы. В брюках было немыслимо тесно, а воображение принималось зло ухмыляться, подкидывая развратные картины с преобладанием темноволосого незнакомца. Хотелось услышать пошлые фразы, слетающие одна за другой с этих пухлых губ, пока я буду вдалбливать подтянутое тело в матрац.      Парень тем временем вальяжно развалился на комфортном с виду диване, выдержанном в строгом, тёмно-синем оттенке. Я до сих пор помню, как этот юнец с огромным сомнением крутил бокал в руках, пока в алкоголе незаметно для человеческого глаза растворялись наркотики. Я знал, что именно наркотики. Ведь многие состоятельные шишки приходили в это безбожное заведение только ради столь специфичной фишки в виде подобных сюрпризов на дне бокала. Бедняга, судя по его неясному и слегка потерянному виду, скорее всего, даже не догадывался, чем же так славится это паршивое место. Что ж, мне это лишь на руку.      Пошатываясь, я подошёл к нему и устало плюхнулся рядом, расставив ноги в удобной позе. Аромат крепкого мужского одеколона с цитрусовыми нотками моментально ударил в ноздри, заставив мучительно пульсировать член в штанах. Однако я, полагаясь на помощь всех существующих высших сил, старался сохранять невозмутимый вид, дабы не упустить золотую рыбку, совершенно случайно, по ужасному стечению обстоятельств и неосторожности попавшую в крепкие сети заядлого рыбака.      Официант в опрятной жилетке тут же подлетел к нам, предоставляя выбору стаканы с виски. Кратко поблагодарив, я отказался и проследил за тем, как тот удалился, завидев в поле зрения ещё одного гостя. Свободной рукой я уже автоматически потянулся к левому карману дорогого пиджака и спустя пару секунд вынул, наконец, новенькую пачку крепких сигарет.      Незнакомец тут же оживился и, порывшись в кармане, протянул огненно-красную зажигалку с надписью на самом краешке. Кажется, латынь.      Вспомнив, что, всё-таки, не один я являюсь здесь любителем затянуться, я любезно предложил разделить удовольствие, доставая ещё одну сигарету для него.      – Не курю, спасибо, – качнув головой, поблагодарил парень. – Зажигалка красивая. Мне нравится таскать её с собой и иногда щёлкать крышкой. Это успокаивает...      Низкий голос медленно проник в извилины моего больного мозга, лишая возможности думать о чем-либо ином, пока я со скрытым отчаянием втягивал горький дым и продолжительно всматривался в потемневшие глаза напротив моих, в которых временами мелькали странные искорки. Яркие огоньки; в них беззаботно плескалось чистой воды безумие. Они манили, принуждали и заставляли желать, думать и совершать сумасшедшие поступки.      Бредятина какая-то.      Неожиданно мне в голову ударила совершенно сумасшедшая идея, от которой меня всего передёрнуло. Однако, посмотрев на совсем ещё молодого парня, я принялся обдумывать странную идею, пробившую, казалось, здоровым камнем мой череп. Сумасшествие.      Я так и не понял, откуда в тот момент во мне нашлось столько решительности. Может, всё дело было во взгляде этого парня, который я нашёл для себя каким-то... призывным?      – Что-то не так? – подал голос незнакомец, с любопытством изучая мимолётно проскальзывающие эмоции на моём лице.      Вместо ответа я подвинулся ближе и, не выдыхая, сразу же наклонился к запылавшемуся вмиг лицу. Нежно взяв его лицо в свою ладонь, я слегка надавил большим пальцем на его подбородок, безмолвно требуя приоткрыть столь манящие своим жаром алые губы. Глаза парнишки снова быстро забегали по моему лицу, пытаясь найти что-то в нём. И только ощутив чужую мягкость губ на собственных, я выдохнул густой дым прямо ему в рот. Удивлённый парнишка моментально закашлялся и немного отпрянул, пытаясь привести сбившееся дыхание в норму.      Я ожидал всего от брюнета, правда. Готовился к сопротивлению или удару в нижнюю челюсть за этот идиотский поступок или громким ругательствам с угнетением всех "гомосеков" этого мира. Однако я получил лишь расфокусированный взгляд и расширенные зрачки из-под длинных ресниц наряду с часто вздымающейся грудью. Не могу соврать, признав, что это не пробудило во мне ещё большего желания.      Ему потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться, словно после длительной пробежки на свежем воздухе ранним утром.      – Что ж, – странная улыбка быстро расползлась по его лицу, когда он отвернулся и осушил свой бокал, с громким стуком поставив обратно на стол. – Это был смелый поступок! Уважаю!      Затем он спокойно притянул меня ближе и прильнул к губам, разделяя горечь табачного дыма и выпитого ранее алкоголя. Языки страстно сплетались в ожесточённом танце, исследуя с любопытством маленьких детей и настойчиво изучая каждый миллиметр внутри. Я скользнул языком по его нижней губе, слегка посасывая и имитируя покусывания зубами. В ответ брюнет неумело мял мои сухие губы, на что, увы, я не сумел сдержать лёгкую улыбку.      Ничего не волновало: начиная с заинтересованных взглядов в нашу сторону, заканчивая недовольными возгласами особо впечатлительных личностей. Только чувственные губы напротив. Только мокрое танго проворных языков.      – Кажется, с тех пор я больше не мог рационально мыслить, – Юнги опустил голову, продолжая сверлить взглядом острый носок туфли собеседника. – Именно. Больше не мог.      – Как тебя зовут, мальчик? – из вежливости поинтересовался я, но довольная ухмылка никак не желала покидать моих припухших от длительных и откровенно бессовестных поцелуев губ. Порой я бросал мимолётные взгляды на его мягкие губы, которые парень закусывал практически каждые пять минут.      – Ким Тэхён, – представился брюнет, растягивая рот в неком подобии улыбки. – Надеюсь, такой прекрасный дьявол назовёт своё имя?      – Мин Юнги, – прозвучало как-то резко, подумалось мне, – но ты можешь звать меня Господином. – Мы обменялись насмешливыми ухмылками.      Глаза бесстыдного незнакомца, некогда отливающие тёплым медовым оттенком, превратились в две огромные чёрные бездны, способные утопить тебя в своём очаровательном и мрачном омуте, одурманить беспросветной тьмой, заманить страстью на своё дно, откуда пути назад уже никогда не будет.      Мне жутко понравилось это.      – Господин, вы хорошо играете. Жаль, что я не сумел лицезреть это удивительное зрелище. Может, научите? – он снова закусил губу, хитро смотря исподлобья. Длинные пальцы отбивали чёткий и неясный никому, кроме него самого, ритм по тёмной поверхности.      – Конечно, – я сглотнул обильную слюну, скопившуюся во рту, и постарался вложить все свои умения и навыки, чтобы изобразить загадочное выражение на лице. – Увы, я вряд ли сумею обучить тебя столь тонкому искусству за такой короткий срок. Мне, вероятно, придётся дать несколько уроков.      – Потрясающе, Господин Мин, – он вскинул тёмную бровь, – когда же начнём?      Я уже собирался ответить что-то ехидно и саркастичное, как вдруг меня осенило, что сейчас выпадает идеальный шанс пригласить его к себе, подальше от посторонних глаз.      Идеально. Сегодня я точно намерен получить его.       – Можем подняться прямо сейчас ко мне, я сразу же примусь за обучение такого многообещающего ученика.      Я поднялся и протянул руку.      Тэхён был, казалось, даже трезвее меня, но тонкие пальцы, сжавшие моё запястье, стали зелёным светом для дальнейших моих действий.      Мне смутно помнится, как мы добрались до нужного места. В стельку пьяные и сильно возбуждённые, мы не замечали абсолютно ничего и никого. Всё наше внимание было приковано лишь друг к другу, а руки беспощадно перемещались по телу, блуждая на открытых участках кожи.      Добравшись, мы слишком увлеклись, чуть не повалив друг друга в лифте. Каждый уголок небольшого пространства заполнился нашими весёлыми и достаточно забавными смешками. Мы много дурачились и творили странные вещи, на что, вероятно, трезвый человек уставился бы, покрутив указательным пальцем у виска. Признаться, мне казалось, что я поимею этого Тэхёна прямо здесь, в чёртовом лифте, на пыльной поверхности, однако дверцы наконец распахнулись, впустив нас прямиком внутрь.      – Тише, малыш, – немного оттолкнув парня, я попытался восстановить дыхание.      Чмокнув Кима последний раз, я отстранился и властно прошёл в свои апартаменты, сразу направляясь прямиком к бару.      – Хочешь? – это прозвучало скорее как утверждение, нежели вопрос.      – Хочу, Господин Мин, – мягкий голос, совершенно не контрастирующий с наглой ухмылкой, создавал странную, чудовищно-восхитительную картину, от вида которой я сразу начал чувствовать неописуемую дрожь в кончиках пальцев.      Тэхён сел за рояль, что стоял в центре, и посмотрел на меня. В голову приходили лишь навязчивые ассоциации с падшим бескрылым ангелом. Они буквально вгрызались в мутное сознание, отказываясь приводить какие-либо иные ничтожные сравнения. Взъерошенные волосы трепетно спадали на гладкий лоб, приоткрытые губы соблазнительно блестели во мраке комнаты. Аккуратный, но строгий и приталенные пиджак придавал поистине могучий облик с учётом широких плеч. Кончики его пальцев мягко проводили дорожку по клавишам.      Взор парнишки вдруг переместился на широкое окно, за которым в свете ярких огней кипела бурная жизнь ночного Сеула.      – Ты играл Шопена? – вдруг тихо и ненавязчиво спросил Тэхён, полностью повернувшись ко мне. На его лице мелькнул интерес.      – Играю то, чего желает душа, – замолк, смотря на то, как он залпом выпил поставленный мной на столик ликёр. – Ну или то, что шепчут наркотики во мне. – Шёпот.      – Мне бы хотелось увидеть эту прелестную картину, – его голос звучал так же тихо, пока он завороженно смотрел мне в глаза.      – У тебя есть все шансы.      Ким склонил голову вбок.      – Думаю, это звучит действительно прекрасно, – брюнет слабо улыбнулся краешком губ.      Глаза в глаза. Расширенные зрачки. Повисшая в воздухе похоть. Казалось, будто вот-вот из него вырвется демон.       Я в один миг оказался перед ним и прижал к роялю, сжав талию в своих руках до побеления костяшек. Он громко застонал, запрокинув голову назад.      Готов поклясться, что ничего слаще мои уши ещё не слышали в этой жизни.      – Вы ко всем ученикам принимаете столь радикальные меры, Господин Мин? – томно прохрипел он.      – Только к весьма одарённым, мой мальчик, – весёлый и, тем не менее, хищный оскал отразился на моих губах. – Таких способностей к быстрому обучению мне ещё не удалось встретить.      Очерчивая языком дорожку по его шее, я стал подниматься выше, чтобы дотянуться до мочки уха. Нежно укусив её, я тихонько шепнул:      – Насколько громким ты будешь подо мной, Тэхён?      Я впился в его губы, как вампир, которого одолел мучительный голод. Он покорно открыл свой рот и ответил, мягко врезаясь зубами.      В конце концов, он отдался. Я получил его. Это тело принадлежало мне.      Нам кое-как удалось дойти в таком состоянии до кровати. Тэхён каждый раз сжимал и царапал мою спину через одежду. Он тяжело дышал мне в ухо, пока я кусал нежную кожу и оставлял засосы на излюбленной шее. В один момент он пихнул меня и вскрикнул, но потом упал на кровать и застонал. Будто демон решил выйти из него, однако в последний момент передумал и вернулся в невинное тело, жадно продолжая съедать его душу.      Я разорвал белоснежную рубашку и откинул куда-то на пол, снова припадая губами к ключицам и подкаченному торсу. Такой раскрепощённый и открытый для меня, только для меня...      Он принялся покрывать мою спину небольшими царапинами. Больно, но, с другой стороны, чертовски приятно. Страстные поцелуи слишком чувственные, такие возбуждающие, чересчур охуенные своей искренней невинностью и сладострастием.      Ким приподнялся, сел на мои колени и стал нетерпеливо раздевать. Ёрзая, он приносил ещё бóльший дискомфорт. Я с силой сжимал его бока, пока он выцеловывал и вылизывал каждый миллиметр моей кожи, сомкнув большую ладонь на моей трепещущей шее. Тяжело дыша от грубой хватки, я слышал, как он тихо постанывает.      – Мой Господин позволит мне сделать это? – он прохрипел, наклоняясь к моему уху и ополяя своим горячим дыханием. Его рука упала на мой пах и стала через ткань брюк водить сверху-вниз. Блядь! Слишком возбуждён.      – Нет! Сначала ты должен заслужить это, – я навис над ним, убирая спадающие пряди парня назад и жадно наблюдая за ярко горящими глазами, в которых плескались вопросы и мольбы одновременно. Затем я резко встал, слегка толкнув его, и направился под неудовлетворённым взглядом в противоположную сторону.      Найдя нужный предмет, я мгновенно рванулся обратно, не сумев подавить ухмылку, предвкушая дикий восторг. Подойдя к нему, я поймал его руки и крепко привязал их к кровати, испытывая безумное возбуждение от одного только открывшегося вида. Тэхён с насмешливым выражанием на лице глядел на меня, решив подыграть.      Тэхён выглядел совершенно невинным ангелом, попавшим сюда, в самое пекло проклятого ада, по ужасно несправедливой клевете жестоких богов.      Найдя ткань его разорванной рубашки, я аккуратно завязал её чуть ниже затылка Кима, напоследок вдохнув блаженный аромат тёмно-каштановых волос.      – Если это выдержишь, получишь мой член. Понял? – соблазнительный шёпот, Тэхён уже извивается. Скулит. Жмётся ко мне. Хочет.      Я поджёг свечу и поднёс к его оголённому бедру. На загорелую кожу тут же стал капать раскалённый воск, из-за которого Тэхён стал дёргаться и всхлипывать. Наблюдение за собственными действиями приносило мне странное удовольствие, истоки которого я так и не смог найти за все эти годы. Ну и пошла к чёрту эта головоломка, в данный момент главными являются наши возбуждённые тела, затуманенные наркотиками и похотью глаза, сумасшедшие поцелуи.      Спустя пару секунд я, дунув на огонёк, поставил свечу на прикроватные столик.      Сидя на краю, я смотрел, как он тяжело дышал и дрожал. Затем нежно провёл ладонью вверх по пояснице, буквально почувствовав на себе мурашки, пробежавшиеся по его мягкой коже.      Прижавшись сзади, я скользнул губами по его шее, посасывая мягкую кожу в особо приглянувшихся местах. Мои пальцы неторопливо вошли в него, размеренно двигаясь и медленно толкаясь, позволяя привыкнуть к необычным ощущениям. Тэхён напрягся, сцепляя связанные руки перед собой и оборачиваясь, чтобы ответить на поцелуй.       Поцелуи Тэхёна грубые, неумелые, но одновременно чертовски приятные и нежные. Мягкие губы податливо и приглашающего раскрыты. Проворный язык, проявляя всё творчество, размашистыми мазками цепляет нижнюю губу.      В нём свободно двигалось уже три пальца. Я осторожно вынул их, взял смазку и принялся растирать её перед тем, как войти, на ходу сбрасывая на пол остальную одежду и освобождая его рот.      – Хороший мальчик, – голос слегка дрогнул, поддавшись всем смешанным чувствам, – в какой позе хочешь?      Тэхён невидящим взглядом уставился на меня, затем загадочно сверкнул блестящими глазами в темноте, всё ещё не осознавая происходящего и думая лишь налитым кровью членом. Он сполз с кровати, пока я, словно под гипнозом, следовал за ним. Вдруг Ким остановился и резко развернулся ко мне спиной. Наклонившись, он упёрся в рояль, задрав задницу кверху и вытянув перед собой руки. Я подошёл сзади, почти вплотную, грубо схватившись в его волосы. Удовлетворённо оттягивая непослушные тёмные волны, без предупреждения вошёл.      Стоны Тэхёна были упомрачительными, громкими, чувственными и низкими до сладкой дрожи в коленях.      Подождав немного, я стал двигаться в нём, пока он продолжал громко стонать и лихорадочно шептать моё имя, словно вызубренную церковную молитву.      Ускорившись, я в очередной раз потянул его за волосы на себя. Ким прогнулся и упёрся локтями о поверхность рояля. Глаза дурманно прикрыты, а по подбородку течёт слюна. Парень явно находился в экстазе.      Сжимая его бёдра, я чувствовал, как он выпячивает свою задницу, на что довольно усмехнулся и, подарив смачный шлепок, отстранился, потащив бедного паренька за собой.      Я уселся в кресло, а Тэ, недолго думая, сел на мой член и попытался прыгать. Его бёдра бились о мои, заполняя комнату до безумия пошлыми и развратными шлепками. Подхватив его ритм, я стал двигаться навстречу, не позволяя останавливаться ни на секунду.      Вцепившись мёртвой хваткой в шею, я притянул его ещё ближе, уставившись в безумные глаза, которые были полны какого-то странного недоразумения и желания. Мои тонкие губы трепетно коснулись его опухших, уделяя особое внимание верхней.      Я полностью отдался острым ощущениям, заплясавшим маленькими чертятами под кожей, которая сейчас казалась совершенно ненужной, липкой, лишней. Хотелось сбросить её вместе с одеждой, обнажая не только глупое сердце, но и саму душу. Пока в самом низу разливалось приятное тепло, а мысли неслись в потоке безрассудства и дикой страсти. Тэхён ахнул, но ответил на ласки, открыв рот и гостеприимно приглашая к себе чужой язык. Затем, не разрывая поцелуя, я приподнял его с намерением дойти до кровати, повалил на мягкую поверхность, затем продолжил в бешеном темпе вбивать его в матрац. Ким сладко стонал и уже громко кричал, будучи на блаженном пике удовольствия. Я толкнулся последний раз и кончил в него, чувствуя, как перед глазами стали плясать яркие звёздочки самых разных размеров и габаритов. Парень сотрясался от невероятных ощущений, лежал на боку с закрытыми глазами и тяжело дышал, словно пролежал в бессознательном сознании без возможности вдохнуть свежий воздух, пока по внутренней стороне его бедра текла белёсая жидкость.      В приятной усталости завпрокинув голову, я расстёкся в расслабленной позе, принимая всю бурю эмоций, штурмом захвативших мой мозг. Однако в один момент я почувствовал руку на своих волосах и лениво раскрыл глаза.      Техён с нежностью следил за чертами моего бесстрасного лица, трепетно изучая бледную кожу кончиками изящных пальцев. Он провожал взглядом каждую дрогнувшую мышцу, медленно, словно под глубоким гипнозом, хлопая чёрными ресницами. Ким жадно тянулся ближе, глубже зарываясь рукой в жёстких волосах.      В голове впервые ощутилась удивительная пустота. Никакого вихря ненавистных чувств. Отсутствие мозгового штурма будило внутри тревогу и казалось чем-то непривычным, слишком странным. Неизведанным. Непонятным. Сложным.      Вдруг Ким отстранился и лёг на кровать, принявшись тяжело обдумывать что-то.      Я лёг рядом с Тэхёном и стал рисовать кончиком указательного пальца незамысловатые узоры на его коже, наслаждаясь успокоившимся размеренным дыханием. Однако абсолютная неподвижность насторожила меня, поэтому я заглянул в лицо Кима, спрятанное от чужих глаз в тёмных волосах.      – Выглядишь измотано, но великолепно, – хриплый шёпот непроизвольно сорвался с губ прежде, чем мозг успел обработать и обдумать мысль.      – Зачем ты это сделал?.. Зачем?.. – он замотал головой, пытаясь что-то сказать.      Тэхён отчаянно всхлипнул и попытался порывисто оттолкнуть меня. Я прижал его крепче, поглаживая спину, грудь, руки и бёдра. Мои губы шептали разного рода утешительную чушь, пока руки безостановочно скользили по телу парнишки, а мозг восторгался мягкостью и теплотой плоти.      – Я схожу с ума. – Юнги устало потёр переносицу. ...      Ким забегал ко мне по вечерам, мы напивались, затем переходили к сексу. Каждую ночь я выбивал из него душу, а он стонал, принимая всё, что я ему давал. Слишком сладкие ночи. Это была уже привычка.      Утром он целовал меня в губы и убегал: то ли на работу, то ли домой, чтобы высвободить эмоции и обрушить глубокое отчаяние на какие-нибудь крепкие предметы.     Я знал, что он борется с собой, и, отчасти, я также был причиной его горьких слёз, которые катились градом каждый раз, когда я отворачивался и искал свою одежду на полу.      Тэхён знал, на что идёт, поэтому не смел жаловаться, тихонько всхлипывая себе в ладони и натягивая улыбку на красивое лицо. Он продолжал идиотски отшучиваться и убегать, чтобы в очередной раз разгромить к чертям свою комнату.      – Я знал об это. Я чувствовал его. Я понимал его, Хосок!      Хосок не отрывался от созерцания Мина, смотря так, словно сканирует всю натуру своего близкого друга. От анализирующего взгляда Чона невозможно что-то утаить, поэтому Юнги сразу отбрасывает тщетные попытки скрыть свои истинные эмоции, позволяя тому увидеть на своём изнурённом лице каждую, скрывающую в себе потаённые уголки жалкой душонки.      Хосок тяжело вздохнул и отвернулся, посчитав изучение фиолетовой вазы со странными цветными рисунками намного интереснее. Он так ничего и не ответил, периодически сжимая крепче белоснежные зубы.      Я решил игнорировать его, ведь привык помогать себе самостоятельно. По такому же принципу я считал, что Тэхён справится со всем этим в одиночку.      Однажды на закате я стоял у того же окна в своём номере, вливая в себя очередной стакан виски. Моя расстёгнутая белая рубашка и рваные джинсы были ужасно помяты, а растрёпанные волосы напоминали последствия атомной войну, не иначе. Наблюдая за закатом, я считал минуты.      Голос Тэхёна только и успел раздаться за спиной, а улыбка уже красовалась на моих губах.      – Ты сегодня рановато, – сказал я, не поворачиваясь к нему.     – Юнги, нам нужно прекратить эти встречи, – резко и без излишних прелюдий заявил Тэхён. В отражении я увидел его лицо. Ким был трезв и растерян, а в голосе слышалась полная неуверенность и решительность одновременно.– Я надеялся на большее. Я устал, Юнги...      Не заметив никакой реакции на свои слова, Ким задержал дыхание и на долю секунды прикрыл веки. Следующий слова он прокричал буквально на выдохе, истерично посмеиваясь и мелко дрожа.      – Так больше не может продолжаться! Это просто идиотизм полный! Я веду себя, как школьница, бегающая за мудаком, которому она нахер не сдалась, честное слово!      Вдруг Тэхён засмеялся, запрокинув голову назад и глотая непрошеные слёзы. Он устало провёл ладонями по лицу и ущипнул переносицу, стараясь хоть как-то восстановить хрупкое душевное равновесие. Неожиданно Ким расправил плечи и осознанно посмотрел мне в спину. Я буквально слышал, как крутятся шестерёнки в его темноволосой голове, пока он хмуро кусает нижнюю губу и сверлит меня взглядом.      – Ты даже сейчас стоишь ко мне спиной, – горечь. Его слова пропитаны горечью и несчастьем. Разбитые надежды, разбитый мальчик.      Тэхён подошёл ко мне, аккуратно прижался щекой к моей шее, выводя носом спирали на бледной коже и вдыхая аромат одеколона. Затем ощутимо укусил нежную кожу, тут же нежно поцеловав, как бы в знак примирения. Шёпот, который обычно я считал слишком соблазнительным и сексуальным, показался приговором, прогремев словно гром в черепной коробке:      – Катись к чёрту, Мин Юнги. – Горькая ухмылка омрачила его ангельское лицо. Я уверен, хоть и не видел этого.      Зато я отчётливо слышал, как он плачет, хоть и ни разу не обернулся. Я чувствовал, как внутри что-то с треском ломается; ощущал, как чудовище отрывает мне рёбра и беспощадно пожирает гнилые внутренности.      Ким Тэхён ушёл, осторожно закрыв за собой дверь и оставив ключи в прихожей. Я даже не проводил его, потому что гордость не позволила. Потому что знал, что рано или поздно всё кончится именно так.      Я упал на кровать, предусмотренно поставив бокал на столик. Взяв телефон в руки, постарался набрать номер, но вместо этого швырнул мобильный в стену.      Остальные несколько часов я тупо смотрел в потолок, всё ещё пытаясь переварить и осмыслить всё то, что произошло ранее.      – Я никогда не давал себе клятву быть однолюбом.      Я использовал его, как того, кому мог всецело отдаться, с кем могу воплотить свои извращения в реальность. У Тэхёна чистая любовь.      Я даже не могу признать то, что испортил его. Он любил меня, а я никогда не видел этого. Я любил его в разных позах, физически.      – Как я жалок... – Юнги ощутил солёные капли на своих бледных щеках, но тут же протянул руки к лицу.      – Прощай... Я тебя люблю... И отпускаю, Ким Тэхён, – задыхаясь от обиды, прошептал я. По моим щекам побежали дорожки слёз. Впервые в жизни я ревел, сотрясаясь и всхлипывая каждую секунду. Из меня выходила вся дурь и дерьмо, которое накопилось за многие годы бесцельного существования на этой планете. Я как в бреду повторял одно. Словно сумасшедший. Я пытался схватиться за эти слова, так как чувствовал, что тону в океане боли и привязанности:      – Прощай. Люблю. Отпускаю... Я любил его тело, а он желал большего... Он желал любви.      – Я развалился на части из-за своей невнимательности. Я виновен в этом. Я убил нашу с ним чистую любовь, которой даже не суждено было существовать, Хосок. Это сломало меня окончательно. – Юнги оглядел свежие шрамы на запястьях и невольно вспомнил, что Ким Тэхён сейчас, спустя десять лет, женат на превосходной девушке с миловидным лицом в форме сердца и воспитывает чудесную дочку с необычным именем и большой любовью к своему драгоценному отцу.      Его Ангел теперь счастлив. И это главное.