˜”*°•..•°*”˜
30 июня 2023 г., 10:16
˜”*°•.•°*”˜
— Ты опоздал. Чонсон садится в автомобиль и не сразу понимает, кому принадлежит этот слегка грубоватый и низкий голос. Он дёргает кадыком, поправляя левой рукой туго затянутый галстук, и кидает взгляд на сидевшего юношу. Чонсон садится прямо напротив него, в огромный лимузин, потому что мистер Нишимура предпочитает такого рода автомобили. И для своего сына выбирает подобный. — Здороваться не учили, Рики? — Пак поднимает левую бровь, а потом хмурится, замечая на чужих устах ухмылку. Чёрт бы побрал этого мелкого! Когда он только устраивался на эту работу, то думал, что перед ним будет ребёнок, максимум подросток, но никак не молодой юноша в классическом костюме и с ужасно привередливым характером. Рики избалованный, самовлюблённый эгоист, но всё вышесказанное не отменяет того факта, что японец красив, а Чонсон считает такое поведение младшего напускным. Способом защиты. — Ну, привет, Чонсон-и, — играясь, Рики смотрит ему прямо в глаза и прекрасно понимает, что Чонсон ему ничего не сделает. Только глаза закатит и тяжело вздохнёт. — Ни манер, ни уважения. Как с тобой работать?! — задавая вопрос в тишину, Пак просто следит за дорогой, желая игнорировать Рики. Работа в целом не пыльная. Мистер Нишимура обычный министр японской культуры в Корее. Он живёт здесь с семьёй вот уже пятнадцать лет и вполне себе обосновывается. Все его дети отлично знают как японский, так корейский языки, а еще вполне сносно владеют английским. А от Конон Чонсон узнаёт, что Рики ещё увлекается французским и итальянским. Так что скверный характер это так, мелочи, потому что сам Рики без всех этих кричащих обёрток вполне себе интересный и даже привлекательный юноша. — Куда сегодня так рано собрался? — вдруг интересуется Чонсон, отрывая Рики от переписки с друзьями. Японец откладывает свой смартфон рядом с собой и удобнее располагается на сиденье, широко раздвигая ноги и разминая при этом затекшую шею. — Отец попросил съездить в офис и встретиться с инвесторами вместо него. — Увлекаешься бизнесом отца? — по сути Пак ничего запретного не спрашивает, лишь интересуется у Рики тем, что ему нравится. Рики почему-то грустно улыбается. — Если честно, то мне это даром не сдалось, от слова совсем. Понимать-то я понимаю, что они говорят, делают, но не страстно горю, как это делает сам отец. — А почему отцу об этом не скажешь? Разве ты не можешь заниматься тем, что любишь? — Телохранитель по сути задаёт логичный вопрос, но Рики закатывает глаза. По всей видимости тема болезненная. — Иди ко мне, я тебе покажу, чем я увлекаюсь. Ты сам все поймёшь, — подзывая старшего к себе, Рики вновь берёт телефон в руки и открывает галерею. Чонсон оказывается непозволительно близко, буквально дышит Нишимуре на ухо, и от этого у младшего всё тело становится одной огромной чувствительной мурашкой. Впечатляет. — Смотри, это моя главная страсть, — на экране загорается видео, где Рики пластично двигается в такт музыки. Его движения отточены до предела, тело поддаётся контролю, а мышцы настолько натренированы, что даже Чонсон открывает рот в изумлении. Такого Рики он ещё не видел, да и не увидит потом тоже. Наверняка младший тщательно это скрывает. — Отцу ты не хочешь рассказать, что ты танцуешь? Он же человек искусства, почему бы и нет? — Ты на полном серьёзе думаешь, что он оценит мои стремления к современному танцу? Я не хочу заниматься национальным японским танцем или корейским. Мне нравится хип-хоп, джаз-фанк и вообще я предпочитаю смешивать стили! Я не отказываюсь от своих корней, я миксую современность и наши традиции. Но заниматься только тем, что давно устарело, я не собираюсь! Чонсон поражён. Поражён до глубины сердца. Такого Рики он видит впервые. Он показывает сейчас себя настоящего, такого целеустремлённого, с горящими глазами, мечтающего. Живого. Такой Нишимура нравится Чонсону намного больше избалованного ребёнка. Теперь даже данное поведение становится ясным. — Вероятно, мы можем вместе сходить как-нибудь на танцы? Ты покажешь мне свою стихию, а я как обычно буду тебя охранять. Мистер Нишимура ничего не поймёт, — Пак предлагает, а Рики понимает, что у Чонсона доброе сердце. И вообще он не типичный огромный шкаф, каких обычно нанимает на работу его отец. Чонсон другой. — Если ты не шутишь, то я с радостью приму приглашение на это свидание, — Рики усмехается и очень сильно смущает этим Пака. Кто же мог подумать, что старшего сможет смутить легкий флирт? — Постараюсь игнорировать, что ты нагло пробуешь на мне искусство пикапа, — отшучивается телохранитель, но японец вдруг поворачивает к нему голову, практически соприкасаясь с ним носами, и мягко выдыхает: — Я ещё даже не начинал флиртовать с тобой, Чонсон-и, — и нагло улыбается, потому что в этот момент машина останавливается, и Нишимура выходит из её салона, полностью довольный собой. 1:0.˜”*°•.•°*”˜
# Smack That — Akon feat. Emine
Чонсон обещает забрать его к восьми часам вечера, поэтому в назначенное время Рики уже собран, готов и во всю ожидает своего телохранителя. Чонсон подъезжает на своём личном автомобиле, мистеру Нишимуре говорит, что забирает сына для увлекательной экскурсии по теме искусства, и мужчина в возрасте удивлённо вскидывает брови, похвально пожимая Чонсону руку. — Большая честь для меня работать с тобой, Чонсон. Ты подаешь хороший пример моему сыну, — мистер Нишимура улыбается ему и спокойно отправляет отпрыска культурно проводить время. По сути, его никто не обманывает, да и он не спрашивает: какого рода искусство они идут обозревать. Открывая дверь перед младшим, Чонсон сильно удивляется, ведь вместо того, чтобы сесть на переднее сиденье, Рики обходит машину и садится привычно назад, аргументируя это тем, что так меньше вопросов. Он всегда может пересесть к нему, если захочет. — Ну, как знаешь, — Пак улыбается одними уголками губ, сам садится в салон машины и заводит мотор. — Куда будем следовать, мистер Нишимура-младший? — издевательская манера речи заставляет Рики усмехнуться. Игривое настроение Пака — это что-то новое. Даже и не скажешь, что между ними десять-одиннадцать лет разницы. — Клуб «I-LAND», Чонсон-и. Дорогу знаешь? — принимая правила игры, хитрец номер один в мире тоже выходит на охоту. — Конечно, бывал там с друзьями. Пристегнись, мы трогаемся. Рики расслабленно располагается на заднем сиденье и следит за тем, как плавно плывут огни вечернего Сеула, как мимо проезжают машины, а его сердце так бешено бьётся в грудной клетке, что хочется руку Чонсона приложить, чтобы он ощутил волнение младшего. — А тебя пустят? Там дресс-код, возрастной фейс-контроль и прочее, — уже выйдя из автомобиля, они стоят около входа, Чонсон нервно дёргает носком чёрных лакированных ботинок, в то время как сам Нишимура выглядит достаточно расслабленным. — У меня VIP-карта, или ты забыл, чей я сын? — Точно, Рики. Ты везде пройдёшь. — Ты тоже, потому что ты со мной, — младший подмигивает ему и подаёт руку, чтобы провести за собой. Это первый телесный контакт Чонсона и Рики, и почему-то первому от этого тоже становится волнительно. Они не разжимают соединенные руки вплоть до того, как подходят к барной стойке. Рики ведёт себя максимально естественно, пока Чонсон оглядывается по сторонам и впитывает в себя атмосферу здешнего места. — Здесь стало намного круче, знаешь? — ему приходится повысить голос, чтобы Нишимура услышал его. Рики кивает головой и оказывается ближе, чтобы шепнуть старшему на ухо: — Ты будешь что-то пить? Я не предлагаю алкоголь, потому что ты за рулём, — он отстраняется от него, слегка пританцовывает, отдаваясь музыке, а Чонсон внимательно следит. — Я бы что-то безалкогольное выпил. И тебе бы советовал, — всё ещё наблюдая за чужими движениями, Чонсон понимает, почему Рики так любит танцы. — А я и не пью, — усмехается. — Давай пойдём танцевать, — Нишимура снова тянет его за руку, просачиваясь сквозь толпу. На танцполе творится настоящая вакханалия, играет старый трек Akon’а, но это не мешает публике отрываться на полную катушку. И тут в дело вступает сам Рики, начиная двигать всем своим телом более активно. Толпа немного расходится, давая пространство для танца. Кто-то даже останавливается, чтобы повосхищаться, кто-то достаёт телефоны, чтобы заснять крутое действо. Пак не является исключением, он тоже снимает, пока восхищённо наблюдает за Рики. Его тело такое пластичное, движения отточенные, а чувство ритма превосходное. Рики производит такое ошеломляющее впечатление, что Чонсон открывает рот, продолжая пялиться. Кто же знал, что Рики такой. — Идём ко мне, Чонсон-и, позажигай, — снова протянутая рука, снова переплетённые пальцы. Рики смотрит прямо в глаза телохранителю, не разрывая зрительного контакта, его язык бегает по сухим губам, слегка смачивая их, а острая необходимость оказаться к Чонсону ближе давит на мозг. — Признаться честно, я думал, что ты такой избалованный поганец, Рики, — звучит достаточно тихо, но брюнет слышит. Он улыбается и оказывается ещё ближе. — Хах, я избалованный, и я поганец. Но не с тобой. — Есть причины? — желая узнать большее, Чонсон атакует вопросом, потому что может. Потому что ситуация позволяет. Будто в воздухе витает что-то такое, позволяющее им буквально слиться друг с другом. — Ты — моя причина. Руки Рики оказываются на плечах Чонсона, атмосфера сгущается, и у них в голове будто собственная музыка, потому что все вокруг энергичны, в то время как Пак и Рики практически останавливаются, переставая моргать. Ещё мгновение, и…. — Пойдём к чертям отсюда, Чонсон-и, у меня есть идея, — Рики прерывает их, потому что осознёет, что почти оступается. Он почти целует Чонсона. Но не здесь. Это нужно сделать не здесь. Снова сжатая рука, переплетённые пальцы и звёздочки в сердце. Он бежит, следом за ним Чонсон, будто ему снова семнадцать, будто он ровесник Рики. Вокруг только свобода, чувства, бесстрашие. И полное тело любви, новых ощущений. Они садятся в автомобиль Чонсона, всё также, как и обычно: Пак вперёд, Рики назад. Сердце последнего отбивает чечётку, странного рода мысли роятся в его голове, и он окликает старшего, больше не в силах терпеть это сексуальное напряжение между ними. — Чонсон-и, — называя его уже так привычно, Рики жуёт нижнюю губу и выжидающе глядит на то, как оборачивается Чонсон, внимательно смотря на него. Рики цепляет его за галстук, дёргая на себя, и сам подаётся корпусом вперёд, чтобы соприкоснуться носами. — Могу я? — Рики спрашивает и наблюдает. Его губы покалывает от знойного желания целоваться. Целоваться с Чонсоном. — Можешь что? — Тебя, — тихо, почти на грани шёпота. А потом шаг в пропасть. Неудобный салон чужого автомобиля не мешает Рики перебраться на переднее сиденье, практически залезть Чонсону на колени, отлично проезжаясь задницей по рулю, пока тот истошно издаёт сигнализирующие звуки. Он седлает Чонсона, а его губы наконец накрывают чужие. Эти ощущения мягкости, страсти и нежности окончательно дурманят рассудок, а ещё Пак укладывает свои руки на талию Рики, добивая окончательно. Сжимает так, что хочется задохнуться от ощущений. Они целуются так голодно, будто мечтали оба об этом уже давно. Чонсон и подумать не мог, что ему такое разрешено, а Рики — что Чонсон может согласиться. Языки горячо сплетаются друг с другом, ощущения накатывают со всех сторон, а кислорода становится катастрофически мало. Хочется только целоваться, хочется раствориться в друг друге, чтобы дойти до конца. Распробовать новые чувства. — Рики-сан, дай передохнуть, детка, — старший просит мягко, жадно вдыхая кислород, но так не хочется отстраняться от пухлых губ японца. Теперь они своего рода наркотик. Хах, забавно. — Это было похоже на помутнение рассудка, но я давно этого хотел, хён-и, — он тоже мягок, тоже нежен со своим телохранителем. Чонсон гладит его по щеке и целует её, оставляя влажный след. — Ты оказался таким другим, в отличие от первого впечатления. И я ценю то, что ты раскрылся для меня, Рики. И этот поцелуй… — они снова смотрят друг другу в глаза, на глубине пряча зарождающиеся чувства. — Он расставил многое на свои места. Нишимура кивает, напоследок эфемерно касается чужих губ и отсаживается на другое переднее сиденье. Теперь он хочет ехать с Чонсоном рядом. — Поедем домой? — предлагает Чонсон. — Да. А то отец будет волноваться. Чонсон заводит автомобиль, давит на педаль газа и возвращает Рики домой в целости и сохранности, стараясь игнорировать ноющее сердце из-за скорой разлуки. Они стоят около комнаты Рики, младший мнётся на месте, его голова опущена, он снова жуёт свои пухлые губы и мечтает об ещё одном поцелуе с Паком. — Отец скоро уедет в командировку. За мной нужно будет пристально приглядывать, — он усмехается, теперь уже смотря на старшего. Чонсон ухмыляется. Этот мелкий… Он что-то задумывает, верно? — Разберёмся по мере поступления твоих желаний. — Поцелуй на сегодня, вероятно? — предлагает Рики, не стесняясь того, что в любой момент их может увидеть его отец. — Без вариантов, Рики-сан, — он прижимает Рики к двери его комнаты, целует так страстно, что у Нишимуры ноги подкашиваются и земля из-под ног уходит. Губы горят пламенем, а сердце ухает в пятки. Этот май…. Этот май будет лучшим в его жизни. Когда Чонсону сказали, что он будет охранять не только министра культуры, он принимает это как должное. В его обязанности входит сопровождать отпрыска мистера Нишимуры. В представлении Чонсона перед ним должен был стоять ребёнок, максимум подросток, но не молодой юноша в костюме и с ужасно привередливом характером. И теперь Чонсон понимает: Рики — особенный, с горящей душой, со страстью в глазах, а привередливый характер — напускное. Для других. Потому что с Пак Чонсоном Нишимура Рики настоящий. 1:1˜”*°•.•°*”˜
