Бисквитная крошка

Минако и Ятен расположились напротив друг друга на стоящих довольно близко скамейках, находящихся во дворе школы Дзюбан, и это было практически идеальной картиной. Светило солнце, пышно цвели деревья, все школьницы, глядя на Айно, исходили зеленой завистью, в то время как Минако сидела в компании одного из самых популярных парней школы и известного певца группы «Три звезды» — неприступного красавчика Ятена Коу, оказаться рядом с которым, кажется, мечтала даже их молоденькая математичка, начинающая исходить рядом с блондином странными бурыми пятнами. И что, что повод у Айно так себе? Главное же сам факт! Минако, несмотря на самый низкий балл по географии, чувствовала себя королевой и сидела соответственно, словно и не из ее сумки торчала вдоль и поперек перечеркнутая алым — краснее только бантик Минако — контрольная. А еще ее во всеуслышание назвали… как там? Узколобой! Только вот Айно было абсолютно до лампочки, потому что, отчаявшись хоть что-то «вдолбить в эту пустую голову», географ, брызгая желчью, на грани истерики слезно попросил позаниматься с ней лучшего ученика по географии, которым оказался… — Ятен, — прощебетала Мина, как бы невзначай слегка наклоняясь к Коу и всеми силами улыбаясь как можно очаровательнее; свой шанс, пусть и под клеймом «узколобой», Айно планировала использовать на все сто (в крайнем случае можно провалить еще один тест, так?), — ты уже знаешь, с чего мы начнем? Лично Минако начала бы с их свадьбы. Но надеяться на подобные чудеса не приходилось: — С завтрака, — Ятен никаких романтических настроев как всегда не разделял, да и выглядел что-то не слишком довольным для потенциального жениха (хотя, видел ли кто-нибудь Ятена довольным?). Манерным движением откинув с высокого чистого лба косую платиновую челку и достав из своей сумки бенто и купленный за углом высокий стакан молока, проткнутый задорной розово-зеленой трубочкой, он без всякого зазрения совести принялся равнодушно уминать приготовленный перекус. Правда, уминать — это уж как-то неизящно сказано. Ятен ел свой бисквит, явно приготовленный самостоятельно, будто находился на приеме императора, и так мило вытягивал идеальные губы колечком, что у Минако, если честно, ни о чем больше мысли не шли. И почему он не видит, как она им увлечена? Между прочим, абсолютно серьезно! Вот уже недели три! — Доставай контрольную, Айно, — оставаясь глухим к любовным призывам, не слишком-то радушно и с присущей ему долей высокомерия велел Коу, пока Минако таращилась на убывающее в его стакане молоко. — У меня не вагон времени, — Ятен поморщился и из-под пушистых ресниц как бы невзначай окинул раздраженным взглядом стайку выпучившихся на него школьниц, не замечая выражения лица Айно. Весь его брезгливый вид так и вопил: «Я-Ятен-Коу-И-Я-Ненавижу-Фанаток-И-Женское-Внимание». А Минако глаз от него отвести не могла. Да даже не от него — от бисквитной крошки, каким-то непостижимым образом оставшейся над верхней губой, такой смешной и непонятной для вечно прекрасного манекеноподобного Ятена. Маленький изъян, заставивший Минако задержать дыхание. Слегка прикоснуться к тому, что скрывается за черным форменным костюмом и напускным безразличием и пренебрежением, то, что не видят девчонки вокруг. С этой крошкой он не такой… не такой холодный, что ли. Ну почти обычный парень. — На мне что, расцвели цветы? — Да нет, что ты, я просто… вот, — пролепетала Минако, порывисто смахнула пальцами злосчастную крошку с лица Коу и только потом сообразила, что Ятен это не о ней, а о девчонках, следивших за ними. Айно с ужасом наблюдала, как изумленно расширяются его зеленые глаза. Рука Минако так и осталась висеть в воздухе, а потом она так быстро убрала ее за спину, словно Коу мог запросто ее откусить, но, похоже, он был слишком поражен, чтобы злиться, только заниматься с ним географией у Айно желание тут же пропало: всем было прекрасно известно, как Ятен относится к своему личному пространству, а тем более — фарфоровому ангельскому личику (Сейя всерьез распускал довольно правдоподобный слух, что у Ятена под подушкой зеркало-сердечко). — Прости, сейчас найду салфетку, — вспыхнув, пискнула Мина, вскакивая со скамьи и подхватывая свою сумку, и принялась яростно в ней рыться, — у тебя была крошка от бисквита, и я… «Вот говорила же мама: не суй руки куда не следует! Особенно если это чужое лицо!» Кажется, тогда Мина умудрилась поставить фингал своему дворовому другу… — Не надо мне твою салфетку, — заливаясь свекольно-багровой краской, задушенно процедил Ятен, косясь по сторонам. — Нет, что ты, я сейчас! Вот платок! Он чистый! Честно-честно! — сунула Минако свой платок куда-то Ятену в нос и уставилась на его колени: — Ой, да ты и молоко разлил! — и тут же кинулась оттирать на его брюках расползшееся пятно, отчего Коу пулей вскочил со скамьи: — Ты сошла с ума, Айно?! — взвизгнул он, рассыпая по земле свое бенто и запчасти злополучного стакана; и выдернул из рук Айно платок. Страшно представить, как выглядело со стороны то, как она растирала ему бедра на всеобщем обозрении! Кинув напоследок испепеляющий взгляд, Ятен, ее несостоявшийся учитель и сбежавший жених, гордо прошествовал в школу, а Минако так и осталась огорченно стоять во дворе под ехидное хихиканье школьниц. *** Когда Ятен зашел в класс на следующий день, то обнаружил на своей парте свое чистенькое бенто и — неожиданно — вымытый и собранный пластиковый стакан. Зачем Айно привела его в порядок, он понятия не имел, ведь стакан был одноразовым и улетел бы в мусорную корзину, как только Ятен допил свое молоко. Ему даже стало слегка совестно, что платок Минако, который он случайно утащил с собой, так и лежит мятым комком в его сумке. Да и сама девушка, покаянно скосившая на него взгляд со своего места, выглядела такой паинькой, что сердиться на нее хотелось все меньше и меньше. Удивительнейшее свойство Айно — раздражать до скрежета зубов и заслуживать прощение одним только фактом абсолютной своей незлобивости. И хотя Ятену редко было не плевать на чувства других, он не выкинул ненужный ему стакан и подгоревшее печенье, подсунутое ему Минако в бенто, прямо в классе, а зачем-то донес их до дома и только там утилизировал, так и не решившись попробовать сомнительное лакомство на вкус даже из самых высоких порывов. Зато на следующий день принес Айно платок, чистый и выглаженный, и дополнительный учебник по географии. — Жду работу над ошибками завтра, — невозмутимо заявил он, сунув расцветшей на глазах Минако свой подарок. — И никакой еды в радиусе ста метров! И Минако снова почувствовала себя королевой. Кажется, в следующий раз контрольную по географии завалят все.