Будешь ждать меня?

      Яркие лучи заходящего солнца падали на вечерний город. Чикаго довольно красив, особенно вечером, если, конечно, исключить все случаи преступлений, которые случаются именно в вечернее время, хотя, пожалуй для жителей Саут Сайда это не такая уж и проблема. У них подобное случается не только вечером, а всегда. Возвращаясь с работы в этот час, кто-то сразу шёл домой, кто-то в бар, а кто-то оттуда ещё и не выходил, как, например, Фрэнк Галлагер. В этот час лучи закатного солнца слабо проникали под трибуны на поле для футбола, но даже так можно было заметить сидящего под ними, почти скрывшегося в тени молодого человека.       Растрёпанная одежда, длинные волосы, что скрывались под шапкой, жёсткая щетина на подбородке и щеках. Сейчас в этом молодом человеке трудно было хотя бы отдалённо узнать гопника из Южного района. В одной руке он держал банку пива, а в другой, между пальцев зажал медленно тлеющую сигарету, рядом валялся рюкзак, а на коленях лежал какой-то свёрток болотного оттенка. Нельзя было понять, что именно это такое.       Микки вскинул голову к небу, устремив взор на малиновое небо, которое постепенно приобретало более тёмные, бархатные оттенки. На глаза упала чёлка, скрывшая их полностью. Сколько уже просидел он здесь? Известно было это одному лишь Богу. В голове возникли тёплые мысли и он заулыбался.        «В оранжевом комбинезоне Микки шагал по коридору в сопровождении охранников к комнате для встреч и переговоров. Первым делом, подходя к стеклу с телефоном, видит он Светлану с Евгением на руках, но до них ему нет особого дела. Переводя взгляд чуть влево, за спину женщины, держащей его ребёнка, замечает рыжую макушку. Сердце в этот момент пропустило удар. А он ведь думал, что в прошлый раз, приходя, Лана его обманула, хоть где-то в глубине и надеялся увидеть его. На лице проскользнула мимолетная улыбка. Микки присел в кресло, кратко и сухо перекинувшись несколькими фразами. Только по делу. Всё же внимание его полностью было отдано лишь одному, присутствующему здесь человеку. Вот, наконец-то, когда к нему подсел Йен, на лице появилась тёплая улыбка и он посмотрел на него, не замечая каких-то особо ярко выраженных эмоций на лице. Будто бы ему всё равно. Это ранило, но в глубине души Микки понимал: ему не всё равно, это лишь маска. Нужно было как-то растормошить его, помочь раскрыться и, Микки, кажется, знал как сделать это. Прерывая неловкое молчание, молодой человек произносит, оттянув ворот майки с воспалённой груди: — Смотри, я набил татуировку с твоим именем       С улыбкой проговорил Микки, наблюдая за спектром эмоций на лице Йена: сначала губы поджались в скрытом волнении, потом улыбка и он, смеясь, отводит глаза. Микки невольно любуется им, пальцы прислонив к стеклу. — Выглядит хреново… И… Там ошибка. Галлагер пишется с двумя «Л» и через «А»… — Отсмеявшись произнёс рыжеволосый. Микки в удивлении расширил глаза, покраснев. — Да ты гонишь! — Заключённый приподнялся, оглядывая грудь. Надо же, так облажаться. — Ну пиздец. — он помотал головой, после оборачиваясь к охраннику. — Мне уже пора… Ты будешь меня ждать?       Йен замялся и Микки устремил на него взгляд со скрытой надеждой, на пару секунд дыхание его замерло в ожидании ответа. — Тебе сидеть пятнадцать лет, Микки… — Последовал неуверенный вздох Йена и Микки усмехнулся. — Да похуй. Сказал Милкович отложив трубку и собираясь подняться уже, как тут послышался голос Йена с того конца: — Буду…»       Это было последнее слово, которое он услышал от своего возлюбленного. Столь короткое, но столь много значащее для самого Милковича, да и вообще для любого человека. Брюнет поднёс банку пива к губам, Микки делает глоток из неё, бросив истлевшую сигарету на идеальный газончик, что заставило траву несколько почернеть. На улице уже почти полностью стемнело, а в небесном своде стали появляться редкие звёзды. Микки прижал к себе полотно чуть плотнее, немного сжав его пальцами. Лунный свет упал на камуфляжную ткань, и, кажется, на ней показались засохшие тёмные пятна. Что это? Кровь? — А я верил, что ты дождёшься меня, рассказывал сокамерникам о тебе… — Тихо молвит в пустоту брюнет, засмеявшись и поднимая пустые глаза к небу. «— Так… Тебя там пацан ждёт? — Спросил мужчина с тёмной бородой, лежащий на верхней койке, над самим Микки. — Ага. Обещал, что дождётся меня. Люблю я этого пидорка рыжего. Микки, посмотрев на матрас, чуть прогнувшийся под весом его сокамерника, а после прикрыл глаза со слабой улыбкой. — Так почему же он не приходит к тебе, Милкович? Ты здесь уже пол года, а он с того момента ни разу и не пришёл. — Мужчина перегнулся через край койки, устремив взгляд на парня. — Не думаешь, что он нашёл себе кого-то другого?       Похоже он хотел увидеть реакцию Милковича, что у него и получилось. Губы Микки искривились в болезненной ухмылке. Сердце в тот момент от чего-то болезненно кольнуло и он сжал немного губы. Повисла долгая, гнетущая тишина, что сильно давила на голову. С каждой секундой молчания стены будто сжимались, а комната становилась меньше. — Да похуй. Даже если и так… Когда я выйду, всё будет иначе и… Он снова будет со мной. А то, с кем он там сейчас трахается — не важно.       Мик поднял глаза, вновь усмехнувшись.»       Микки сглотнул, руками закрыв лицо и глубоко вздохнул, смотря на серповидную луну. В горле стоял ком, а в носу неприятно защипало. Рука молодого беглеца скользнула по глазам, стирая выступившую в уголках влагу.  — Я ведь верил тебе… Даже… Побег решил устроить… Только ради тебя. Видимо… Я слишком долго думал…       Долгие подготовки и планирования, затянувшиеся почти на год. Но для чего всё это было нужно? Теперь всё это не имело никакого смысла для него и вовсе. — Я ждал, выглядывал тебя из убежища, посылал людей, чтобы они нашли тебя. Но потом пошёл сам…       </i>«Мик, укутавшись в плотную куртку, натянув на голову капюшон и почти скрыв тем самым всю верхнюю часть лица, Микки покинул заброшенное здание, в котором и обитал всё это в попытке встретиться с Йеном, который, похоже, всячески избегал этого, раз до сих пор, спустя почти неделю, не смог увидеть его. Почему он избегает его? Неужели это обещание было лишь пустым?       Стоя около дома Галлагеров, поздно вечером, Микки начинает тарабанить в дверь кулаком, едва ли не разбивая руку в кровь. Долго ждать не пришлось. Вскоре послышались тихие шаги, а потом уже дверь отворилась и показалась Фиона. Немного потрёпанная, как и всегда, уставшая. Замечая Милковича, брови девушки вскидываются в удивлении. Ещё до того, как она успела что-то произнести, Микки толкнул её от двери, заходя внутрь и тут же закрывая её. — Хули ты здесь забыл, Мик? Зачем ты пришёл?.. — Удивленная Фиона посмотрела на молодого беглеца. — Где он? Где Йен?       Фиона заметно побледнела после этого вопроса, а Микки оглядел кухню и гостиную. Знакомая атмосфера, бедноватая, но настолько ставшая родной, за те недели, что он жил здесь. Правда… Что-то здесь изменилось… Словно жизнь померкла в одно лишь мгновение, воздух стал тяжёлым, а атмосфера мрачной. Переводя взгляд на Фиону, Мик лишь сейчас заметил: под глазами девушки залегли тени, она заметно похудела и осунулась, а на глазах, казалось, появились слёзы… Нет, ему не казалось. — Ты чего, ныть собралась, блять? Хули случилось, то? Обидел кто? Так ты только скажи, я им быстро мозги на место вставлю. — Всегда женские слёзы его раздражали, а Фиона была ему как сестра, так что это бесило ещё больше, да и напрягали, ведь причины он не знал. — Мик… — Фиона вздохнула, посмотрев на молодого беглеца. — Йена больше нет… Старшая из детей Галлагеров сглотнула, а по щеке скатилась одинокая слеза. Микки замер на секунду. Он даже не смог понять, что она имела ввиду сейчас. Что она хочет сказать этим? — Хули ты несёшь, Фиона? Где он, если не здесь? Он к кому-то переехал? — С каждым словом Милкович хмурится всё больше. — У него отношения? — Микки… Он у… Умер.       Теперь уже Фиона попросту не может сдержать слёз. Отвернувшись от Микки, она подошла к холодильнику, доставая две бутылки пива, желая объяснить всё. Но кто сказал, что Микки хочет слушать всё, что она скажет. — Да кому ты пиздишь?! — Микки движением руки отшвырнул стул в стену. Он не поверил. — Если, блять, он меня видеть не хочет, то ладно! Но нахуя просить тебя говорить такое? Йен, тащи сюда свою рыжую задницу, я из тебя дурь выбью всю нахер!       Быстрыми шагами он поднялся наверх, в комнату братьев Галлагеров. На кроватях лежали Лип и Лиам, которые, в прочем, и так уже проснулись от криков брюнета. Но Йена здесь не было. Обстановка в комнате несколько изменилась. — Где он блять?! На чердаке?! Под кроватью?! Где?! — Мик перевернул кровать Йена, поднял матрас, скидывая всё на пол. — Мик! Да успокойся ты блять! Его здесь нет! — Лип резко подорвался на ноги и ударил Микки в скулу, крепко сжимая его плечи и прижимая парня к стене. — Заткнись и послушай меня! — Микки затих по просьбе парня и лишь после этого Лип продолжил. — У Йена… Долгое время у него была депрессия и… Лекарства не помогали… Он покончил с собой чуть больше года назад. Вскрыл себе вены.        Какая-то тонкая нить внутри Микки оборвалась. Стоило Липу отпустить его плечи, как он тут же скатился на пол по стене.»</i>       Почему никто не сообщил ему, когда он был в тюрьме об этом? Почему Лана не сказала, когда приходила его навещать несколько раз? Почему никто из Галлагеров не пришёл или хотя бы не позвонил ему? Почему этого не сделал отец или же братья? Сотни тысяч таких же «почему» вертелись в его голове раз за разом и каждый раз он пытался найти оправдание своим близким, но не мог. — Год… Всего год… Ты не мог подождать меня всего год… Почему, Йен? — Микки вновь устремляет взор к небу и по щекам уже неудержимым потоком текут слёзы. — А сейчас… Сейчас я сижу на нашем с тобой месте и жду чего-то? Но чего я жду? Ты ведь… Больше не придёшь.       Пальцами Микки вновь с силой сжимает полотно, что всё это время прижимал к себе, а наклонив голову, немного расправил его. Это была военная куртка Йена. В одно мгновение он представил, что вот он, покажется сейчас в темноте, со своей глупой улыбкой, что всё это окажется жестоким розыгрышем, но понимал, что этого не произойдёт. Наклонив голову он уткнулся лицом в полотно вдыхая запах. Всё ещё на ней остался запах Йена. Набрав в лёгкие побольше воздуха Микки закричал. Закричал, что было сил. Но легче не стало. Что он будет делать дальше? А ничего. Он будет продолжать жить дальше. Нет, больше он её будет бежать, ему больше нет ради кого это делать. Наутро он уедет, как и планировал, заляжет на дно, а через пару месяцев займётся чем-нибудть нелегальным. Один в поле воин… Теперь уже наверное один…       Ещё долго он сидел так, просто смотря на небо, как бы спрашивая: «Почему?» — но ответа на этот вопрос получить не мог. Он даже не знал, где похоронен его возлюбленный, а всё, что осталось ему от него, так это лишь его камуфляжная куртка. Он не винил Йена, Микки знал, что он не виноват, но сейчас в голове крутилась лишь одна мысль… <i>»…Не дождался…» <i>