Кто-то постоянно смотрит, как я умираю

      Тарталья утопал в крови.       К его телу прикованы тысячи взглядов, он гадкий, утомленный в собственной боли и попытках стать лучше.       Лучшелучшелучшелучше, стать лучше, быть не собой, быть другим.       Тарталья никогда не станет для кого-то самым важным, чертовски нужным. Он врал всем, думая, что это позволит ему забыть о том, кем он был. Это было такой же неправдой, которой Тарталья делился со своими родителями, братьями, сестрами и какими-то знакомыми, чаще — незнакомцами.       Он стоял рядом с прилавком, где продавали камни, по большей части просто выглядевшие необычно. Тарталья ютился, цепляясь за все взглядом, но, черт, единственный, кто привлек его с первого взмаха ресниц, — это был Чжун Ли.       Тот сконфуженно хотел обменять свой плащ буквально на камень, и Тарталье потребовалось несколько секунд, прежде чем он коснулся локтя Чжун Ли:       — Я заплачу за вас. :::       Они вспоминают тот день с неловкими улыбками. Чжун Ли все еще забывает свой кошелек, но ему повезло, что Тарталья никогда так не делает. (Просто чувствует странную ответственность за Чжун Ли, хотя не должен.)       — Сяньшэн, расскажите мне о Мораксе, — тогда Аякс ничего не знал, это было нормальным до тех пор, пока с помощью того самого Моракса Аякс не задумался о многом — не Чайлд, не Тарталья.       Чжун Ли мягко кивает, несколько прядей выбиваются из его низкого хвоста, и Тарталья накручивает их на пальцы, достаточно снисходительно и ласково. Странно.       Об этом он не жалеет. Ну, если только совсем чуть-чуть. :::       Чжун Ли рассказывает о Гуй Чжун.       Сначала Тарталья заинтересованно всматривается в лицо Чжун Ли, ища, наверное, ту самую теплоту, которая плавится в его словах. Но в глазах Чжун Ли все также сверкает твердость гранита и необъяснимый для Аякса холод.       Спустя время Тарталья понимает — Гуй Чжун была прекрасна. Она была проста, но не наивна, нежна, как те самые глазурные лилии, которые Чжун Ли просит купить Тарталью. Черт, ежедневно.       В остальных чертах Чжун Ли Аякс находит что-то родное и далекое. Кажется, так ощущается дружба. :::       Стрелы пронизывали его спину. Аякс рушился и возрождался. Скирка проткнула его ладонь копьем, но Аякс уверен — его сердце тоже.       Ему потребовалась минута, еще самую малость пару секунд, прежде чем он заставил свое тело подняться и уничтожить монстров, которых его наставница натравила на него.       В этот раз она не похвалила его, лишь лишила еды на сутки и заставила гнаться за странными волками сквозь миллионы этажей Бездны.       И он догнал их. :::       Тарталья первый целует Чжун Ли.       Они взяли еду из "Народного выбора" и решили устроить обед среди жгучего аромата заоблачного перчика и сладких трав. Чжун Ли много рассказывал о Заоблачном Пределе, и Аякс старался запомнить многое. (К слову, это так и не пригодилось ему в жизни, однако он не чувствует вины по этому поводу.)       — Итак, сяньшэн, — грандиозно начинает Тарталья, соприкасаясь руками с Чжун Ли — они оба потянулись к палочкам одновременно, — что насчет спора?       — Не думаю, что ставить еду на кон, это правильно, — отвечает Чжун Ли, прежде чем помочь Тарталье взять палочки (тот еще не научился их держать правильно).       — Мы не будем спорить на еду, сяньшэн, мы не дети, — Тарталья смеется и отпускает палочки, принимая задумчивую позу.       — У меня нет моры, чтобы—       — Не стоит. Она у меня есть, сяньшэн, и ее хватит для нас двоих, — мягко перебивает Тарталья, склоняя голову вбок. Рыжие волосы рассыпаются, касаясь его лица, и ему приходится неуклюже сдуть их. — Я подумал, что мы могли поспорить на что-то более… серьезное.       — Я совсем тебя не понимаю, — Чжун Ли смотрит на него из-под густых ресниц, и, кажется, он немного недосказывает.       — Вы не глупы, — Аякс тепло улыбается, — а еще вы чертовски интересны. Я не скажу, в чем награда нашего поединка. Придумайте ее для себя сами, сяньшэн, потому что я уже так сделал.       Чжун Ли соглашается, а затем намеренно проигрывает.       И никто из них об этом не жалеет. :::       Тарталья взял в привычку часто прикасаться к Чжун Ли.       Он переплетает его пальцы со своими, пока они идут по берегу, собирая ракушки. В следующий раз, когда Чжун Ли захочет накрасить Тарталью, тот сожмет чужую шею, наклоняя к себе.       Это всегда ощущается правильно.       Аякс позволяет Чжун Ли вести, чувствуя в нем желание все контролировать — оно действительно было ярко выраженным.       Хриплый вздох теряется между их губами, Тарталья крепко жмурится, кажется, еще чуть-чуть и его ресницы коснутся сиреневой подводки под глазами; гладит затылок Чжун Ли, перебирая волосы, позволяя им ниспадать по чужим плечам. Кончики прядей горят как солнечные лучи, теряются в блеклом свете лампы.       Аякс не хочет проигрывать. :::       Тарталья смотрит в потолок Золотой Палаты, обыгранный, обманутый. Он весь в крови, исключительно в своей. Ему не приходилось думать о том, что когда-нибудь он сразится с Архонтом. Оказывается, это больно.       — Ты не дрался в полную силу, — замечает Чжун Ли, лениво вращая копье. В его глазах впервые Аякс видит умиротворение.       Вместо прямого ответа Тарталья встает, шатаясь, и слова сами слетают с его губ:       — В смерти нет ничего необычного, — Аякс пожимает плечами, стараясь выглядеть легкомысленным.       Патологический лгун.       — Я тоже так думал, а потом умерла Гуй Чжун, — Чжун Ли не отворачивается, лишь отпускает копье, и оно падает, рассекая его бедро. — В смерти, может, нет ничего необычного. Но она всегда удивительно по-разному причиняет людям боль. Не думаешь?       — Весь мир заставляет чувствовать себя хуево, — Чайлд сплевывает кровь на пол. — И ты, блять, в том числе.       — Я не пытался сделать это намеренно, — Чжун Ли сверкает глазами, его рука опускается на плечи Тартальи, придерживая. — Контракт, мой милый друг, это—       — Сяньшэн, я тоже хочу с вами заключить контракт, — перебивает Аякс, его губы растягиваются в улыбку, прежде чем он продолжает. — Мне плевать, честно, что вы больше не заключаете их. Вы знаете, чего я хочу, так давайте же договоримся.       Чжун Ли не отказывает ему. :::       Аякс случайно начинает избегать Чжун Ли. Не то чтобы целенаправленно…       Он перестает ходить туда, где часто появляется Чжун Ли. Тарталья уже успевает забыть, как выглядит Похоронное бюро, вывеска "Народного выбора" и множество других вещей.       Но, очевидно, Чжун Ли не промах — Архонты, Тарталья до сих пор в ужасе от того, что тот — бывший Бог, — и найти странного рыжего парня, который избегает прилавки с камнями, цветами и артефактами, не составило труда.       Тарталья ругается на то, что в Ли Юэ плохо ловится рыба, мол, жадная она, в то время как Чжун Ли наблюдает за ним издалека. В небе пролетают журавли, и именно они заставляют Аякса обернуться: птицы журчат каждый раз, едва заприметив Чжун Ли, и сейчас — не исключение.       — Я научился пользоваться палочками, которые вы мне подарили, сяньшэн. Кстати, что означает узор дракона и феникса на них?