Подарок

      Северус Снейп проснулся от неприятного звука. Колокольчики. Чертовы колокольчики. Как же он ненавидел Рождество. Он попробовал накрыться подушкой, но мерзкий звук не прекратился. Он проскрежетал зубами и нехотя сел на кровати. Вместо тапок его ноги нашли что-то большое и твердое.       Северус посмотрел вниз и увидел там… книгу. Приглядевшись, он понял, что это не просто книга. Это была Книга. Не веря своим глазам, он аккуратно поднял бесценный экземпляр. Это был толстый и потрепанный фолиант, страницы пожелтели, но на обложке была четко видна гравировка.

መድሃኒቶች መርዝ የምግብ አዘገጃጀት

      Зелья. Яды. Рецепты. Надпись была на амхарском, но Северусу не нужно было знать язык, чтобы догадаться, что именно он держит в руках. Это были рецепты ядов и зелий эфиопов четырнадцатого века. Редчайший экземпляр. Северус раскрыл книгу и бережно провел рукой по странице.       Эфиопская школа зельеварения была крайне необычной и почти неизученной, а большая часть документов была безнадежно утеряна. Вполне вероятно, что сейчас он держит в руках единственный экземпляр этой книги.       Но кто? Кто из его знакомых вообще мог знать об эфиопской школе зельеварения? Это не мог быть кто-то из студентов. Повезет, если кто из этих идиотов хотя бы сможет найти Эфиопию на карте. Кто-то из коллег? Тоже вряд ли. Снейп провел рукой по волосам и решил выйти в Большой зал на завтрак, несмотря на стоящую там рождественскую атмосферу. Вдруг человек, сделавший этот подарок, сегодня в школе? Он нехотя расстался с книгой, положив её на стол, и вышел из подземелий.       Северус хмуро осмотрел зал. Почти все преподаватели были на местах, а учеников было немного. Трое его слизеринцев, двое надоедливых гриффиндорцев и ещё кто-то с других факультетов. Он глубоко вздохнул и прошел к столу преподавателей.       — Северус, — поздоровалась Макгонагaлл.       — Минерва, — кивнул он.       — Здравствуйте, профессор Снейп.       — Здравствуйте, мисс Грейнджер, — устало ответил он и наконец сел на своё место между ними.       — Она уже полгода тут работает, а ты всё обращаешься к ней «мисс». Тебе не кажется это ребячеством? — не пытаясь скрыть улыбку, спросила Минерва.       — Долгопупс тут работает третий год, и его я тоже профессором не называю, не доросли ещё.       — И это аргумент в чью пользу? — усмехнулась она, и Северус хмыкнул. — И напомнить тебе, сколько лет было тебе, когда ты пришел преподавать в Хогвартс?       — А напомнить тебе, сколько лет ты меня не называла профессором? Хотя подожди… Ты же меня всё ещё так не называешь.       Минерва широко улыбнулась и хлопнула его по руке.       — На людях я всегда обращалась к тебе только так.       — Ну а я к ним на людях не обращаюсь вообще.       Минерва снова усмехнулась и вернулась к завтраку. Может, это она? Она знала, как он относится к зельям, и относилась к нему достаточно хорошо, чтобы оставить такой подарок. С другой стороны, нет ничего такого в этой вселенной, что заставило бы ее отступить от традиций и не подарить ему бутылку шотландского виски ближе к вечеру, как она делала последние лет двадцать. Он вспомнил, как вечером двадцать пятого декабря в год, когда он был директором, он нашел у себя на столе неизменную бутылку. Там была небольшая записка:

Это было очевидно.

      Он несколько месяцев ломал голову над тем, что это может значить. Осмелился спросить он, только когда она пришла его проведать в больничном крыле после укуса Нагайны. Минерва усмехнулась и ответила:       — Альбус бы не стал доверять тебе без причин. Работа двойного агента предполагает сложные решения.       — Но ты напала на меня! — воскликнул Северус.       — Когда бы мне ещё выпала такая возможность. Будто я не знала, что ты всё это отобьёшь. — Северус усмехнулся и покачал головой.       Эта бутылка виски была не просто подарком. В ней была история их дружбы, Минерва бы не изменила ей.       Тогда кто? Филиус? Северус посмотрел на Флитвика. Он же так и не извинился перед ним за то, что вырубил тогда. Их общение всегда ограничивалось парой дежурных фраз в учительской, с чего бы ему вообще вдруг расщедриваться на такой подарок?       Сивилла? Нет, это даже не смешно.       Хуч? Скорее всего, она подозревает о существовании Эфиопии лишь в контексте наличия или отсутствия у них сборной по Квиддичу.       Может, кто-то из студентов? Нет, скорее уж Сивилла Трелони увидела эту книгу в видении.       — Профессор Снейп, — вывела его из раздумий мисс Грейнджер. — Вы видели новый выпуск «Практики зельеварения»?       — Если вы хотите обсудить статью мистера Макмиллана о применении спорыша для успокоительных настоек…       — За кого вы меня принимаете? — тут же фыркнула она. — Как её вообще в печать пустили. Нет, конечно. В конце была небольшая заметка о лунной росе.       — О её влиянии на память? — Северус немного оживился и, получив в ответ кивок, продолжил: — Интересная теория, хотя мне не хватает данных, чтобы сделать такой вывод.       — Она же используется во многих зельях? В том же рябиновом отваре…       — Как и в напитке живой смерти, и ещё в паре сотен зелий, — кивнул Северус, наливая себе тыквенного сока. — Поэтому я и говорю про нехватку информации, этот ингредиент слишком распространён, чтобы делать такие выводы. Хотя опять же, исследование крайне занятно.       — Как вы смотрите на то, чтобы проверить его? — спросила Грейнджер и посмотрела на него исподлобья.       — С чего такой интерес? — удивился Северус. — Вы же вернули память родителями? — Она кинула на него удивленный взгляд. — Вроде. Мне рассказывали, — тут же поспешил добавить он.       — Да, с ними всё хорошо, — кивнула Грейнджер. — Но если это правда, это же перевернет все наши знания о памяти! Я читала, что раньше существовали зелья, позволяющие ей манипулировать! Не только зелье забывчивости, но и добавление новых воспоминаний, удаление старых, их коррекция…       — Вы представляете, что такое оружие может сделать в чужих руках?       — Ну я же лишь в теоретическом ключе… — тут же смутилась она.       — У меня нет на это времени, мисс Грейнджер, — всё же покачал головой Северус, хотя предложение было крайне заманчивым. Зелье модификации памяти, это же будет открытие века!       Он бы и в одиночку начал его, но там нужны были крайне точные и специфичные расчёты. Грейнджер хоть и была слишком молода и наверняка некомпетентна для преподавания, всё же вела нумерологию, а Минерва не наняла бы даже любимую ученицу, если бы не была в ней уверена. Но соглашаться было нельзя. Мало ли она решит, что он заинтересован в её обществе, а не в исследовании. А это совершенно точно неправда.       Грейнджер поникла, но кивнула.       — Конечно, профессор.       Северус вздохнул, откусил тост и вернулся к своим размышлениям.       Хагрид? Вряд ли он знает о существовании Эфиопии.       Новый преподаватель магловедения? Эту версию надо бы изучить. Начать можно с выяснения его имени.       А может, это кто-то не из Хогвартса? Кто, например? Поттер? Он с окончания войны не отстает: то извиниться пытается, то узнать что-то о родителях. Тоже вариант. Но, во-первых, этот идиот совершенно точно не мог знать об эфиопской школе зельеварения, во-вторых, он бы точно свой подарок сопроводил письмом на пару-тройку страниц. Вот бы эссе так в своё время писал.       Он первым покончил с завтраком и, кивнув Минерве, вышел из-за стола.       В своих покоях он отметил появившуюся на столе неизменную бутылку виски и тут же вернулся к книге. Всё-таки её содержание интересовало его куда больше, чем личность дарителя.       Он взял из библиотеки пару словарей амхарского и принялся за перевод текста. Благодаря паре заклинаний перевода процесс шел достаточно быстро. Вся вторая глава была посвящена исследованиям памяти, и там даже упоминались свойства лунной росы. Поразившись такому совпадению, эту часть он читал особенно внимательно. В подземельях нет окон, поэтому и время идет незаметно, но когда он принялся за главу об изменении воспоминаний, кто-то настойчиво постучал ему в дверь.       Северус закатил глаза, но опустил защитные чары и даже оторвался от книги, чтобы открыть дверь.       — Простите, сэр, что беспокою вас…       — Здравствуйте, мисс Грейнджер.       Он посмотрел на неё, вспомнил их утренний разговор… Нет, это невозможно. Этого не может быть… Или может?       — Профессор? — услышал он ее голос и посмотрел в глаза, смотрящие прямо на него.       — Простите, не могли бы вы повторить… — медленно попросил Северус.       — Я сказала, что если вы вдруг всё же захотите провести то исследование, о котором мы говорили утром, я наметила пару уравнений, — и она протянула ему пергамент, который Северус взял, снова пропустив её слова мимо ушей.       Грейнджер? Мисс Грейнджер? Откуда она могла знать об этой книге? Хотя это было даже логично. Кто ещё, кроме неё, это мог быть? Он даже не подумал о ней утром. С кем ещё он обсуждал свою работу?       — Но почему? — он даже не понял сначала, что произнёс этот вопрос вслух.       — Я знаю, что вы сказали, что у вас нет времени, думала, что если вы всё-таки возьметесь за исследование, уравнения ускорят процесс, я могу их забрать.       — Что? Уравнения? О, да, спасибо…       — Профессор, с вами всё в порядке? — спросила она.       — Да, — сказал Северус и захлопнул дверь прямо перед её носом.       Что? Грейнджер подарила ему редчайшую книгу? Зачем ей это? Где она её нашла? Стоп. Он же даже не поблагодарил её. Как только у него мелькнула эта мысль, он распахнул дверь и позвал:       — Мисс Грейнджер!       — Да? — ответила она явно неохотно, уже отойдя от его покоев на несколько шагов.       — Вы сказали, что где-то читали о модификации памяти. Не припомните где?       Грейнджер тут же переменилась в лице и подошла к нему.       — Будто вы сами не догадались, — и, улыбнувшись прекрасной улыбкой, она оставила на его щеке мимолетный поцелуй. — С Рождеством, Северус.       Она улыбнулась ещё шире и выбежала из подземелий. Северус провел рукой по щеке и медленно произнёс в пустой коридор.       — Спасибо, Гермиона…