Цикл

Меня резко поднимают на ноги. Это Акация. Он зол? Его лицо трудно различить в темноте. Перевожу взгляд. Котоура. Такая… Что с ней? Акация встряхивает меня. Сжимает до боли. Говорит, что надо уходить. В город, прямо сейчас. А Мария? С нами была Мария. Она спасла меня от волка. Где она? Акация ставит меня на землю. И Кот берет за руку. Руки холодные. Заглядывает в глаза. Что с тобой? Она не говорит. Но вижу. Надо идти. И я иду. Потому что верю ей. *** Прошел день. Но я чувствовал: что-то не так. Что-то произошло в лесу. Лицо Кот стало другим. Она вертелась около меня все время, заглядывала в глаза и прикасалась к моей руке. Я хотел спросить. И даже спрашивал, но в ее глазах отражался такой ужас, что мне становилось не по себе. А потом она отворачивалась. Пару раз я даже видел сверкание слезинок в уголках ее глаз. И тогда мне хотелось обнять ее, прижать и никогда не отпускать. Невыносимо. Я вел себя так, будто ничего не было. И Акация мне незаметно от других кивал, будто у нас был общий секрет. Но его не было. Я не знал, что случилось. Что там было? В этом лесу. Или все это просто приснилось? Нет, такое не может быть сном. Котоура до боли сжимала мою руку по пути обратно в город. Возможно, на нас напали звери, и Мария погибла. Но не мог же я такое проспать! После ужина я нашел Кот на кладбище. Эти небольшие столбики из камней в честь каждого, кто объединился с землей, в высокой траве. И один новый, в честь бабушки. Я не любил здесь бывать, лучше уж Неправильные Мельницы. Каждый отмечает там свою готовность к жизни отпечатком ладони. И они цветные, говорят, сколько стараний человек потратил, ведь краску ты готовишь сам. Гораздо приятнее, чем тут. Кот смотрела в никуда. Я присел рядом, легонько губами коснулся ее волос. Она не шелохнулась. Скажи мне, что там было. Ее заплаканное лицо. Мария убила человека. Прямо на её глазах. Почему?.. Мне стало не по себе. Мы ведь были к ней так близко. Кем был тот другой человек? Что…? Кот тараторит: Мария может нас выследить. Она явно не одна. Нужно уходить. Вдруг они нападут? Вдруг она и нас хотела. Тише-тише. Прижимаю к себе, чтобы она не видела, как я растерян. И пока она плачет у меня на груди, все внутри холодеет. И эти столбики из камней. В высокой траве. Нужно уходить. Срочно. Никто нам не поверит. Нужно вдвоем. Но это нереально. Да и не видела Мария, куда мы идем. Или видела? Откуда мне знать? Внутри росло чувство страха. Хотелось сбежать от всего. Спрятаться под шкуры в Общем Корпусе. - Я говорила с Акацией. Он не уйдет. Нам негде зимовать. И каков шанс, что мы найдем что-то, где можно будет переждать непогоду? Да и еды у нас очень мало. Платон, давай уйдем. Сейчас. Просто возьмем еды и воды. И уйдем. Прошу тебя. Там целый мир, я хочу его узнать. Я не хочу стать просто камушками, к которым даже никто не ходит. Она смотрела на меня так пронзительно. Я хотел сказать, что это опасно, что это глупо, что лучше остаться со взрослыми. Что все будет хорошо. Но знал. Ничего не будет. Ничего. И я поцеловал ее. Легко, будто делал это уже кучу раз. И будто сделаю еще кучу раз. И сказал, что, конечно, мы уйдем. И мы увидим настоящий мир. И далеко-далеко отсюда будет новый дом, где мы сможем жить. Счастливо. *** Выла вьюга. Я сидел на табурете, смотрел в приоткрытую дверь. Снег залетал внутрь Бункера, печально оседал на пол. У входа всегда дует, оно и не странно. Снег такой яркий. Искрится. Запускаю в него руку. Снег кусается, но я и не против. Ко мне подошел Цыпленок, а я даже и не заметил. Сколько он наблюдает за мной? Где-то далеко смеется Лилия, и смех рассыпается, тает в уголках комнат, исчезает. Она зовет на ужин. - Что там снаружи? – спрашивает Цыпленок. - Ничего, - говорю, закрывая дверь.