Новый год и прочие неприятности

– Настроила? – спросил Вася, забирая у Фаворской из рук гитару. Та лишь сонно улыбнулась, передавая ношу "эксперту" прямо в руки. – Я только расстраивать умею, – проговорила сквозь зевок Анастасия, плюхаясь в кресло, – Бля, пацаны, давайте что-ли за кофе схожу, а то я сейчас прям тут усну. А ещё, вы подготовили список песен и аккорды? Я, если честно, уже всё забыла. – Ты правда что-ли за все эти годы не играла ни разу? – поинтересовался Лёня, сидя за барабанами. – Неа, вообще гитару в руках не держала даже, но думаю, руки всё равно помнят... Ой, ладно, я пойду за кофе, как раз тут рядом кофейню видела. Настя поднялась с места, на ходу надевая на себя шапку и куртку, заворачиваясь шарфом. Маленькая студия, арендованная пацанами, находилась в цокольном этаже какого-то бизнес центра. Выйдя на улицу, Настя ещё раз смачно зевнула, сделав для себя вывод о том, что, если сейчас она не выпьет хотя бы три литра кофе, то сразу отрубится. Перелет был сложным, так как самолёт был переполнен пьяными людьми, плачущими детьми, и вообще там было жарко. Как бы она не хотела видеть Арсения, уезжая из гостиницы вперед него, они всё равно пересеклись в аэропорту, хотя она и сидела далеко от него, но всё равно ловила его взгляды на себе. Разговаривать с ним она естественно не хотела, твердо поставив точку в их псевдоотношениях. Хотя он намеревался пару раз поговорить с ней, проходя мимо сначала в самолёте, а потом в аэропорту Питера, но она делала вид, что не слышит, не слушает и вообще не знает. После ночного перелета ей хотелось уткнуться носом в подушку и как следует выспаться. Но звонок ребят оборвал все планы на сон и отдых, и она поехала в 8 часов, сука, утра в долбанную студию. Ну а что, обещала же, не может подвести ребят. В душе же Настя отлично понимала, что она это, в первую очередь, для себя делала, хотела вспомнить, прочувствовать всё. Ей терять-то нечего, последний день в году. Стоя в очереди, причём огромной, нескончаемой, она мысленно представляла и вспоминала расположение аккордов, проговаривала шепотом: "один раз вверх, два раза вниз". Из музыкально-сонного состояния, Настю выбила вибрация телефона. Взглянув на экран, она увидела три непрочитанных сообщения с номера Попова. Попов, 8:01 Анастасия, доброе утро, вы добрались до дома? Попов, 8:23 Скиньте мне на почту ещё раз документы Попов, 8:30 Если вы и дальше будете продолжать меня игнорировать, то знайте, именно это "тупо и по-детски". Прочитав сообщения, она как-то странно громко рассмеялась, обращая на себя внимание людей, стоящих впереди и позади неё в очереди. "Всё-таки задела" – мысленно заключила Фаворская, подходя к кассе, чтобы сделать заказ.

Я, 8:38

Здравствуйте, Арсений Сергеевич, я вас не игнорировала, это во-первых и в-последних. Документы скину, когда доберусь до дома.

Ответ не заставил ждать, будто Попов сидел и ждал сообщения, как подросток. И Настя, забирая стаканчики с горячей жидкостью, облокотилась на стойку, чтобы заплатить, а потом и прочитать сообщение начальника. Попов, 8:39 Спасибо, что удосужились мне ответить. Низкий вам поклон за это, Анастасия Юрьевна. Документы нужны до обеда. Я понимаю, что вы сегодня отдыхаете и вольны делать всё, что угодно, но я, в отличие от многих, сегодня работаю до двенадцати и совершенно не хочу ждать больше своего рабочего времени. Насте снова стало смешно. "Господи, когда же ты от меня отстанешь, долбанный тиран.." – подумала она и вымученно выдохнула.

***

– Спасибо за кофе, – поблагодарили парни, смиренно отпивая горячий напиток. – Пацаны, короче, простите, пожалуйста, мне нужно сейчас отлучиться на работу. Начальник заебал, надо доки ему передать, а до дома ехать дольше, чем до офиса, я быстро, туда и обратно. Начинайте без меня, – протараторила Анастасия, виновата глядя на парней. – Бля, серьезно? У нас аренда еще на час, мы ниче не успеем, – проныл Саша, прожигая взглядом Фаворскую. – Ну а че сделаю, работа, – всплеснула руками Настя, вызывая такси.

***

– Блять, – прошипела Фаворская, ударившись ногой о стол. В офисе было тихо, слышно было лишь переговоры из соседних кабинетов и жужжание ламп. Насте хотелось уже закончить с этими документами, отправив их Попову. С ним же видеться категорически не хотелось, поэтому она тихо, как мышка, присела за свой стол и включила рабочий ноутбук, надеясь остаться незамеченной. Но у Вселенной на всё это, видимо, были другие планы, и поэтому Арсений Сергеевич, услышавший странный шум за пределами своего кабинета, поспешно выглянул из-за двери, округлив глаза. – Не ожидал вас здесь увидеть, – тихо и как-то растерянно произнёс он, выходя из кабинета. Мысленно Настя уже проклинала себя за то, что выбрала самый тупой вариант из возможных: прийти на работу, зная, что в офисе Попов. – Я была неподалеку по делам, – выделив последнее слово, ответила Анастасия, печатая в поисковой строке ноутбука название файла, – Резоннее и быстрее было приехать сюда, хотя и не хотелось последний день уходящего года провести здесь. – Ну вы же тут не весь день будете, – строго проговорил Арсений, хлопнув дверью, из-за которой спустя минуту послышался его гневный голос, – Если вы уж пришли, тогда и распечатанный вариант мне на стол. Фаворскую распирало от злости, обиды и недовольства. Когда всё стало так сложно и эмоционально, она не понимала. Попов задевал её и раньше, но то, что творилось в ней после каждой его выходки сейчас, было несравнимо с предыдущими разами. Он буквально врос в её голову, и если раньше она обсуждала его, как тираничного начальника, и смеялась над этим, теперь же, с недавнего времени, её очень обижало и задевало его такое отношение. Скинув документы на почту, она сразу же их распечатала и положила в папку. Из головы вмиг улетучились все аккорды, тексты песен и мелодии. В голове был только он. Он, который сидел, уткнувшись в ноутбук, когда она зашла, точно читая документы и по-любому ища к чему бы ещё придраться. – Вот печатный вариант, – положив папку на стол, язвительно проговорила Фаворская, – Может быть, что-то ещё? Её саму уже воротило от такого тона, но ей было обидно, непонятно за что, как она сама себя уверяла: "ни за что, просто обидно", но тут же ловила себя на мысли о том, что именно он выводил её из равновесия. Этот чёртов Попов делал ей больно. Даже вчера, когда не признался, что она ему нравится. Или тогда, на вечеринке, когда льнул и лез целоваться, а на следующий день вёл себя, как козёл. – Больше ничего, можете идти, – сухо произнес Арсений, не отрываясь от изучения документов, даже не смотря на Фаворскую. – И вы больше ничего не скажете? – возмутилась Анастасия, едва сдерживая подступающий гнев. – А что-то должен? – спросил Арсений, всё-таки посмотрев ей в глаза, но так будто не она прилетела на работу по первому зову, чтобы скинуть своему дорогому начальнику долбанный отчёт. – Нет, – отрезала Настя, намереваясь уйти, потому что к глазам предательски подступали слёзы, которые сдерживать, оказалось, было сложнее, чем она думала. Вот что значит держать всё в себе. – Тогда не понял вашего вопроса, до свидания, – Арсений опустил голову и продолжил вчитываться в текст, для Насти это было ответом на все вопросы и точкой в разговоре, ну..почти. Она уже отвернулась, чтобы выйти, но перед дверью поняла, что не хочет молчать и строить из себя паиньку. – Вообще-то вы могли сказать хотя бы "спасибо", – выпалила Фаворская, прожигая взглядом начальника, он же уставился на неё удивленно и непонимающе. В его глазах отражался вопрос "чего блять?", который он бы непременно задал, если бы она не начала раньше. – Да, могли бы хоть поблагодарить, я приехала в выходной день, чтобы отправить вам эти долбанные отчёты, которые вам, между прочим, сдавала уже три раза. Я всегда сводила все ваши поручения, задания к проработке моего профессионализма что-ли испытаниям каким-то, но это уже перешло все границы. Вы просто напросто ездите на мне и на всём коллективе. Уволили половину сотрудников, кого-то перевели, а кого-то вообще отстранили. Это не профессионализм уже, а самодурство. – Всё сказала? – строго произнёс Арсений, поднимаясь с места, в его глазах искрилась непередаваемая обида, Настя остолбенела, только сейчас понимая, что она произнесла. "Твою ж мать!" – Если ты сказала всё, то дверь открыта, а на твоём столе всегда лежит ручка и лист. Пиши заявление и можешь быть свободна, если такой начальник-самодур тебя не устраивает. Да и вообще, если у нас такой день откровений, то слушай, Фаворская. Я не стану терпеть такого отношения к себе и к моим решениям. Я делаю всё, что считаю нужным, и никто и никогда ещё так не высказывался обо мне. А знаешь почему? Потому что язык бы не повернулся. Ты когда в последний раз была в бухгалтерии? Ты видела нашу прибыль? А сравнивала с вашей прежней прибылью, когда я тут не работал? Нет? Так сходи и посмотри, – Арсений говорил холодно, чётко, выговаривая каждое слово, припечатывая каждой репликой Анастасию ближе к плинтусу. Вот сейчас она морально уже была где-то на высоте стульчика в детском саду. Сказать она ничего не могла, да и уйти не смогла бы, поэтому просто стояла и слушала. – Насть, – Арсений вдруг смягчился, потирая глаза и переносицу, – Если тебя что-то не устраивает, то уходи. Не мучай себя.. и меня. Я пытался наладить с тобой отношения, но всё вышло.. как вышло. Просто зачем всё это? Зачем ты сейчас высказала мне весь этот бред? Чтобы сделать неприятно и больно? Признаюсь, удалось. Ты выиграла. От переизбытка чувств и эмоций, Настя не могла не говорить, не слушать, не стоять на ногах, не дышать. Она опустилась на стул, стоящий рядом со стеной, и хмуро взглянула на свои ботинки. – Грязи столько на дорогах, хотя и на такси... – пробормотала себе под нос Фаворская, не желая больше ни объясняться, ни говорить. Арсений подошел к ней и опустился на корточки, чтобы взглянуть в глаза. От этого жеста Настя вздрогнула, ударившись головой о стену. – Ай, – прошипела Фаворская, потирая ладонью место ушиба. – Бедовая голова, – Арсений улыбнулся искренне, открыто, что аж сердце Насти, кажется, чуть не остановилось от теплоты и нежности этой улыбки. Он аккуратно приподнялся, беря Настю за запястье, поднимая на ноги, и впечатался в её губы требовательным поцелуем, одной рукой держась за талию, а второй приподнимая её подбородок. Настя не сразу ответила на поцелуй, не понимая, что происходит, но Арсений перевёл руку на поясницу, аккуратно подталкивая её вперед, окончательно выключая мозг. В следующий миг она подалась вперед, оставляя слегка грубый и, наверное, больноватый укус на нижней губе, углубляя поцелуй. Арсений в ответку переместил ладонь с поясницы на ягодицы, несильно сжимая, вырывая тихий стон из уст Анастасии. – А-арс, – протянула на выдохе Фаворская, когда Арсений начал целовать шею. Его пиджак валялся где-то на полу, Анастасия бесстыдно мычала, когда, наконец, в её голову пришло осознание того, что она сейчас делает. Она аккуратно отстранилась от горячих губ, изучающих кожу под ключицами, и попятилась назад, сверля помутневшими от возбуждения глазами непонимающего Арсения. – Прости, – проговорил шепотом он, увидев в глазах кучу неразборчивых чувств, в его глазах же было их два: возбуждение и вина, – Я буквально вчера обещал тебе, что такого не повторится.. – Помню, – непривычно хриплым голосом произнесла Настя, закрывая за собой дверь. Она выскочила из здания, быстро вводя адрес студии в приложение такси. Сев в машину, стирая с щек надоедливые и неуместные слёзы, она окончательно поняла: вляпалась.