Either must die at the hand of the other

      Они нашли кости Дирборна на следующий день.       Были похороны. В его честь семье присудили орден Мерлина третьего класса.       — Спроси про Лестрейнджа, — сказал Кингсли воодушевленно, расхаживая на кухне на площади Гриммо. — И Долохова, тот тоже пропал, хотя пока он не высовывается, то и проблем никаких.       Только это так не работало.       Гарри, когда снова пришел в Министерство, обнаружил Волдеморта уже одетым, прикованным, но не в клетке. Кингсли должно быть наконец понял, что Гарри удобнее так.       Там также был стул, которого не было раньше, но, очевидно, он не предназначался Волдеморту; цепи не позволили бы достичь его. Он предназначался Гарри, но тот проигнорировал стул, вместо этого встав около.       — Расскажи про Лестрейнджа, — сказал он.       Волдеморт наклонил голову. — Сначала ты расскажи, Гарри Поттер. И потом я решу, насколько важным было предложенное тобой, чтобы обменять это. Я боюсь, Рудольфус стоит довольно много.       Гарри рассказал ему, что основал фонд в защиту свободы домовых эльфов и прав других магических существ.       Это была не его идея, Гермиона вовлекла его и Рона, но он не сказал этого.       Волдеморт издал звук, напоминавший одновременно насмешку и удивление, и рассказал Гарри о местоположении тайного укрытия, которое он использовал в первой войне. (-)       Там пусто, только мешки с галеонами и несколько старых карт. Они нашли план битвы, которая состоялась двенадцать лет назад и следы маглов.       Гарри вернулся в Министерство в среду.       Он старался рассказывать Волдеморту о незначительных, насколько мог, вещах, только вот и получил в ответ мало значимую информацию. Совсем крохи.       Гарри должен был поделиться чем-то бóльшим; он сказал об этом Кингсли.       Увы, Кингсли был тверд в своем решении — Волдеморт не должен знать ничего важного о том, что творится в мире.       — Я видел, как людей раньше пытали; я видел, как людей брали в заложники. И они ломались в конце концов. Сейчас мы никогда... мы никогда не заходим так далеко; я видел, как дементоры влияют на заключенных, как они усмиряют их.       Он пробыл здесь три года и ничего. Он все такой же гордый, все такой же нераскаявшийся. Нераскаявшийся. Мы совершили ошибку, где-то два года назад приведя дементоров...       — Вы не могли! — простонал Гарри. — Разве вы не знали, что дементоры работали на него?       — Мы отчаялись. Мы думали они не будут подчиняться поверженному Темному Лорду, который не может ничего им дать, но дементоры, только посмотрев на него, обернулись против нас. Мы едва справились. На наше счастье их было только два. Он не...он не выглядит побежденным, не так ли? Он стоит в своей клетке как будто это чертов трон, смотря сверху вниз на каждого.       Я не хочу, чтобы он знал о внешнем мире. Я не...безопаснее, когда он в неведении. Те толики, что ты рассказываешь, не навредят никому, но Гарри...       — Тогда я продолжу говорить о личном, — сказал Гарри. — Но я не могу сказать ему что-то слишком личное, когда вы слушаете. Я просто не могу.       — Этим людям можно доверять, Гарри. Битва закалила авроров, преданны до конца. Я верю, они будут молчать об этом кошмаре, я уверен, они не станут...       — Нет, — настоял Гарри. Он знал, что расскажет Волдеморту, и никто не мог услышать этого.       Они яростно торговались, но Гарри победил.       Они получат уединение, чары прослушки и просмотра будут сняты. (-)       — Я уничтожил старшую палочку.       Волдеморт был шокирован услышать такое, он резко вздохнул, выдавая свои эмоции. Он стоял у своей клетки, несколько футов от Гарри, который до сих пор игнорировал стул.       — Почему?       Гарри рассказал ему о Дарах Смерти. Это не опасно, сейчас, когда палочка разрушена. Он так же солгал, что выбросил воскрешающий камень в океан.       Он вдоволь насладился тем фактом, что Волдеморт теперь знал, что владел двумя дарами и не подозревал об этом; затем он начал рассказывать про крестражи.       — Как ты узнал про них? — левый глаз Волдеморта дернулся. Этого было достаточно, чтобы выдать его раздражение.       Так Гарри рассказал ему о подарке Дамблдора, “погоне за ветром”, тонких намеках и золотом снитче. Он говорил, все более и более воодушевляясь, пока минуты текли; слова лились бурным потоком: разочарование, которое он все еще испытывал к директору, игре в прятки, в которую он играл с Гарри, вместо того чтобы рассказать ему с самого начала.       Он рассказал Волдеморту, что пришлось делать выбор: охотиться на Дары или за крестражами, так как видел, что Волдеморт идет по следу палочки.       Когда он закончил, то посмотрел на часы и обнаружил, что на все ушло сорок минут.       Гарри стал наворачивать круги вокруг стула, он руками зачесал волосы назад, убирая их с глаз. Волдеморт не шевелился. — Хотел ли он? — задумался Гарри. Должно быть, проведя три года в очень ограниченном пространстве, прикованный в мерах безопасности к клетке.       — Ты знаком с компетентным разрушителем проклятий? — спросил Волдеморт, абсолютно безэмоциональным тоном. Это были первые слова, с тех пор как Гарри начал говорить.       — Зачем?       Волдеморт проигнорировал вопрос. — Если они позволят привести разрушителя проклятий, я кое-что расскажу им. (-)       Билл не знал, что виденный им пленник — Лорд Волдеморт. Просто Пожиратель Смерти, чья личность держалась в тайне во время войны.       — Я должен сказать, что это была...была восхитительная работа. Кто-бы ни наложил его... Я никогда не видел такого сложного и продолжительного проклятия, — восхищенно сказал Билл за ужином, после не прекращаемой недельной работы в команде из четырех волшебников, следуя указаниям Волдеморта.       Но теперь Хогвартс свободен.       — Мы даже не смогли засечь его сначала. Нам потребовался день, чтобы обнаружить. Невероятно. Абсолютно невероятно. Кто этот человек?       Рон перед ним побледнел. Гермиона была заинтересована в процедуре и поощряла Билла, расспрашивая детали весь оставшийся обед.       Следующий учитель Защиты от Темных Сил останется надолго. (-)       — Я так рада, что ты здесь, Гарри! — сказала Джинни, улыбаясь.       Они были в Трех Метлах; Гарри не ступал ни в деревню, ни в Хогвартс с войны. Так сильно болело. Он испытывал вину снова и снова, за то, что пошел в школу в ту злополучную ночь, приведя Волдеморта по следу.       Он редко выходил из дома, за исключением визитов к Тедди, или в Нору, или к Рону с Гермионой.       Не помогало и то, что до сих пор куда бы он ни пошел, пресса следовала за ним. Так что Гарри брал Тедди в магловские парки и магловские кафе-мороженное.       — Да, приятель! Рад видеть тебя! — согласился Невилл, новый преподаватель травологии, что явилось причиной праздника.       Они все были изумлены, когда Гарри вошел в дверь. Приглашения не переставали посылаться, но он почти никогда не отвечал на них.       Однако спустя некоторое время он почувствовал, что готов увидеть мир. Он чувствовал себя немного менее бесполезным, с тех пор как начал выпытывать информацию из Волдеморта.       Весь Отряд Дамблдора был здесь; или те, кто выжил.       Они все выглядели старше своих лет. Луна потеряла часть своей легкости. Деннис слишком много пьет для того, кто только что выпустился из Хогвартса. Взгляд Невилла посуровел. Парвати выглядит одинокой без Лаванды. Рядом с ней стоит пустой стул, и никто не садится на него.       И все же они стараются как могут, улыбаясь историям Невилла о неуправляемых первогодках, смеясь, когда Рон показывает последние их с Джорджем изобретения, закатывая глаза и перебарывая сонливость, когда Гермиона начинает говорить о своих проектах, в которых никто ничего не понимает.       Когда они расставались, Гарри пообещал видеться чаще. (-)       Помня их последнюю встречу, Гарри рассказал Волдеморту, что знает, что тот однажды хотел стать учителем, потому что Дамблдор показал ему воспоминания. Он рассказал, что тоже находит в этом нечто привлекательное, потому что он стал вести школьную группу на пятом курсе.       Ну, он ничего не начинал, и ему до сих пор стыдно за то, что наорал на Гермиону, когда она это сделала, но в последствии ему понравилось.       — Зачем вам это понадобилось?       Так Гарри рассказал Волдеморту об Амбридж, о ее указах и о пере. Он неосознанно тер тыльную сторону ладони, пока глаза Волдеморта не проследили за движением.       Шрам все еще был там, хоть и побледнел.       — У нее был твой медальон, — в конце добавил Гарри, и лицо Волдеморта затопило чувством презрения и отвращения. — Вот почему я вломился в Министерство, когда ты взял его под контроль. Чтобы украсть его у Амбридж.       — Как вы вышли на нее? — в его глазах светился опасный огонек.       — А это история для другого раза.       Волдеморт крепко сжал челюсти. Гарри подумал, что тот скажет что-нибудь нелицеприятное, но нет.       — Где она сейчас?       Гарри не должен говорить ему; он почти наверняка был уверен, что Кингсли не одобрил бы это, с его-то строгими правилами. И все же, Гарри не мог в достаточной мере беспокоиться об этой женщине, если случится так, что Волдеморт сбежит и найдет ее.       Он иногда ненавидел ее больше Волдеморта. И не он один. Даже при том, что Пожиратели Смерти наводняли школу, дважды, те кто застал короткий период ее правления до сих пор иногда вздрагивают, вспоминая ее.       — На свободе, — сказал он с горечью. — В своем доме, вяжет кошачьи свитера на продажу. Гермиона пыталась преследовать ее по закону, но Жаба заявила, что она считала, будто работает на легитимное правительство и мы не можем доказать обратное, пока. То же с Толстоватым.       Гермиона уверена, что в конечном счете найдет достаточно доказательств, чтобы покончить с Амбридж. Бывший министр не был осужден, но они все еще вызывали его на допросы, время от времени.       — Толстоватый был под империусом. Я заклял его, — гаркнул Волдеморт. — Иди к Акеру, из департамента Регулирования и Контроля за Магическими Существами. Он Пожиратель Смерти. Я сомневаюсь, что они поймали его. Он расскажет тебе больше об Амбридж. (-)       Акер все еще работал на Министерстве. Арест получился скандальным, и спровоцировал волнения в обществе.       На суде он допрашивался под веритасерумом, и ему было что рассказать об Амбридж. Они оба получили пожизненное.       Толстоватому принесли публичные извинения. (-)       Гарри жил ради этих визитов по средам. Мысль о том, как сильно он ждет их, подкралась к нему незаметно.       Он становился более энергичным в течение недели, набрался храбрости, чтобы выйти и столкнуться с прессой. Ведь он сидел в маленькой комнате с Волдемортом; он мог справиться с ними.       — Ты выглядишь живее, — прокомментировала Гермиона. — Более спокойным.       — Разве?       Он полагал, что да. Он снова нашел свою цель. Волдеморт всегда его мотивировал, в его школьные дни и во время охоты за крестражами, и сейчас тоже. (-)       Гарри рассказал Волдеморту о дневнике. Как он встретил его, все их взаимодействие.       Когда он дошел до той части, где он с Роном попали в Тайную Комнату, он упомянул, что Локхарт был с ними.       — Я не знаю этого мужчину.       Так что Гарри пришлось объяснять кто он таков. Но это привело к удалению Локхартом костей в его руке, так что Гарри и про Добби пояснил: торт, который упал на важных гостей Дурслей, закрывшийся барьер, проклятый бладжер.       Волдеморт рассмеялся впервые за все время их встреч. Ну, он и до этого смеялся этим злобным, насмешливым смехом.       В этот раз его смех казался настоящим и полным веселья.       — Твои друзья и учителя пытались убить тебя больше раз, чем враги, — прокомментировал он.       Он рассмеялся снова, когда Гарри дошел до части обливиэйта Локхартом самого себя.       Гарри рассказал о Томе Риддле из Тайной Комнаты. Процитировав парня дословно.       Волдеморт закатил глаза. — Я всегда был склонен к драматизму.       А затем Гарри заговорил про василиска, тот ужас, который он испытывал, когда его преследовал король змей.       Пока он говорил, Гарри не мог до конца осознать, как он прошел через такое и выжил.       — Дурацкая птица. — Сморщил нос Волдеморт, когда Гарри упомянул прибытие на подмогу Фоукса. — Дурацкая шляпа.       Теперь настал черед Гарри нервно смеяться.       — Он тебе понравился? — спросил Волдеморт, наклоняя голову, особым способом, который уже запомнился Гарри, как выражение любознательности. — Прежде чем ты узнал кем он являлся. Ты доверял ему?       Гарри отвернулся. — Да. — Он несколько лет не спал по ночам из-за этого. Одна из общих черт их с Джинни; они оба чувствовали вину, за столь легкую доверчивость. — Да, я доверял ему.       Повисла долгая тишина, и Гарри вдруг осознал, что разговаривает с Волдемортом, что он здесь с определенной целью, дабы выведать информацию.       Временами в это сложно было поверить, потому что Волдеморт, к которому он привык, всегда говорил о себе, и пытался изо всех сил убить кого-то.       Этот же слушал, внимательно, неподвижно.       Почти как Дневник.       — Что стало с Люциусом?       Гарри покачал головой. — Не могу, — пожал он плечами. Одно дело спрашивать о Лестрейндже, которого им необходимо найти, и совсем другое позволить Волдеморту узнать, что один из его последователей свободен и оправдан по всем статьям.       Желваки заиграли на скулах Волдеморта, когда он уставился в глаза Гарри. — Он улизнул, так? — он презрительно ухмыльнулся. — Вы не могли быть настолько глупы, чтобы поверить в оправдание импревиусом. Снова.       Гарри упорно молчал.       Повисла долгая тишина, в которой Гарри позволил своему взгляду проследить линию шрама на щеке Волдеморта, протянувшегося до лба и пересекавшего бровь. Он был тонким и белым. Должно быть старый.       — Он не в Британии, — наконец сказал Волдеморт.       — Что? — нахмурился Гарри.       — Рудольфус. Они никогда не найдут его там.       Точно. Точно. Лестрейндж. Его настоящая цель. Смысл этих встреч. — Где?       Волдеморт просто ухмыльнулся.       — Хотя бы намекни! — потребовал Гарри. — Разве истории о твоей собственной душе недостаточно для обмена?       — Я же сказал. Они теряют время, ища его здесь. (-)       Тедди болтал ногами, сидя на парковой скамейке, бросая крошки хлеба стайке птиц.       Он наблюдал за прохожими, и Гарри должен был быть осторожен, постоянно подновляя маглооталкивающие чары, потому что мальчик часто менял свои черты, имитируя любого понравившегося ему человека.       Он повернулся к Гарри с задумчивым взглядом, и его глаза стали насыщенно зелеными.       — Ты мой папа? — спросил он, и сердце Гарри пропустило удар.       — Нет, Тедди, — мягко произнес он. — Я твой крестный, ты же знаешь. Ремус был твоим отцом.       — Я знаю. Но его здесь нет, не так ли? А ты тут.       Это было больно.       Он чувствовал себя паршиво, когда вернулся в свой мрачный дом.       Он не пошел на встречу с Волдемортом в следующую среду.       Гарри почти наслаждался, играясь в детектива с Волдемортом, когда столько людей страдало и будет страдать еще много лет. (-)       — Если хочешь, чтобы я вернулся, ты должен сдать мне Долохова, — сказал Гарри с порога.       — Ты пропустил нашу предыдущую встречу. Почему? — глаза Волдеморта были наполнены яростью, и только сейчас Гарри осознал, что все прошлые разы такого не было.       — Долохов. Я хочу Долохова. — Непреклонно сказал Гарри. Он делал это ради Тедди, так что по меньшей мере он может сказать ему, что человек, убивший его отца, там, где ему положено быть. В Азкабане.       — Мне казалось его уже задержали. — Нахмурился Волдеморт, незначительная морщинка появилась между его темных бровей.       — Очевидно, что нет.       — Чаша, — сказал Волдеморт.       Гарри глубоко вздохнул и сел на единственный в комнате стул. Впервые. Только потому, что он невероятно устал. Он не спал несколько дней и действие получилось машинальным.       Вскоре он осознал это, когда неожиданно посмотрел на Волдеморта. Он рывком встал, как если бы стул горел.       Волдеморт никак не отреагировал.       — Я узнал о чаше из памяти Похлебы, Дамблдор извлек воспоминание, — сказал Гарри, отходя от стула.       — Похлеба?       — Домовой эльф Хепзибы. На которого ты скинул убийство. — Лицо Волдеморта было бесценно. — Мы видели тот момент, когда бедная женщина показала тебе чашу и медальон. Мы догадались, что ты обратил их в крестражи. Но не знали, где чаша находится. Я узнал в Малфой мэноре, когда был схвачен. Беллатрикс выглядела напуганной, когда увидела у нас меч Гриффиндора. Она запретила Люциусу вызывать тебя, пока не выяснит что еще мы взяли в сейфе. Это навело меня на мысль, что она прячет что-то важное там; я был в отчаянии, без каких-либо других зацепок, так что мы отправились в Гринготтс, как ты знаешь. — Быстро и кратко пересказал Гарри, так как был не в настроении. — А теперь на счет Долохова...       — Как ты уничтожил ее?       — В Хогвартсе, клыком василиска.       Рон и Гермиона это сделали. Но хотя Гарри, после рассказа о дневнике, и поймал себя на том, что имя Рона слетело с его губ, так же, как и Гермионы, совершенно другое было рассказать мужчине, что они уничтожили его душу.       — Я поговорю с Робардсом по поводу Долохова. (-)       — Зацепка была хороша. Дом не так давно был обитаем, и мы нашли палочку, которая принадлежала Яксли когда-то. Однако, Яксли в Азкабане, и мы предположили, что Долохов взял ее, когда потерял свою в Хогвартсе. Кингсли провел рукой по лицу.       — И все же это начало, — утешил Гарри. — Он не знает где Долохов, так что это будет рискованно.       Кингсли медленно кивнул. — Что ты выменял на это, Гарри?       — Ничего важного.       — Это должно было быть важным. Он сотрудничает.       — Все не так. Для него может и важно, но информация ничем не поможет ему. Верьте.       Кингсли не выглядел убежденным. (-)       — Они как стая возбужденных гиппогрифов. — Пожал плечами Волдеморт, кода Гарри сказал, что Долохов не был задержан. — Аврорские рейды можно по-всякому назвать, но не скооперированными. Долохов быстр и параноиден, и невероятно осторожен.       Он обменял следующее возможное расположение, после того как Гарри рассказал о диадеме. (-)       — Снова упустили его. Но Робардс видел Долохова на этот раз! Он ускользнул на чистом везении!       Гарри пространно выругался. (-)       — Так, так. Невероятная некомпетентность.       — Просто выдай мне еще одно местоположение.       Волдеморт приподнял бровь. — Мне напомнить тебе, Поттер, что я не знаю где он? И существует так много мест, где он мог бы быть. Два последних укрытия он использовал, и едва не был пойман. Он может смекнуть и спрятаться в какой угодно пещере.       — Я знаю, что ты не знаешь. Но, кажется, ты хорошо угадываешь. Ты знаешь его. Дай мне еще одно.       — Тебе? Не Робардсу?       — Не Робарстсу, — уверенно сказал Гарри. Волдеморт усмехнулся.       — Не умри, Поттер. — Он рассматривал Гарри несколько секунд. — Не ходи один. Долохов сокрушит тебя.       Гарри хотелось сказать, — Я победил тебя, не так ли? — только это была бы ложь; Волдеморт победил сам себя, там, в Большом Зале.       — Возьми с собой разрушителя проклятий. У него хорошо работает голова...       Он дал координаты безвозмездно. (-)       Они поймали Долохова.       Гарри, Рон, Джордж и Билл. Было бодряще снова оказаться в битве, хоть и короткой, поиграть с опасностью, испытать адреналиновую волну.       Он не знал, что делать во времена мира. Дамблдор готовил его к войне и трудностям, и никто никогда не показал ему, как нужно мирно жить.       Только как выживать. Выживать, пока время не придет, чтобы пожертвовать собой.       В тот момент, когда они отвлеклись, Джордж убил связанного, беззащитного Долохова.       План был принести Пожирателя к аврорам.       — Что? — прорычал Джордж, когда они в шоке уставились на него.       Они похоронили Долохова в темном лесу, не разговаривая меж собой. Гарри подумал, что мир был бы куда более безопасным местом, если бы Джордж являлся Избранным. (-)       — Кольцо, — потребовал Волдеморт.       — Дамблдор уничтожил его, — начал Гарри. — Он отправился в хижину Гонтов и в одиночку нашел его. Он... он попытался использовать Воскрешающий Камень и твоё проклятие, чтобы там ни было, задело его.       Волдеморт улыбнулся, ужасающее зрелище. — Так я действительно убил Дамблдора.       Гарри полагал, что да, в каком-то виде.       — Я не знаю, чем он разрушил его, возможно мечом. Но к моменту как я увидел его, оно перестало быть крестражем.       — Ты использовал Воскрешающий Камень?       Гарри сглотнул. — Да.       Глаза Волдеморта искрились. — Твои родители? Или дорогой старина Дамблдор?       — Родители, — выдал Гарри их убийце.       — Ты никогда не знал их, — сказал Волдеморт. — Как ты можешь быть так привязан, если никогда не встречался с ними.       Гарри открыл рот, готовый выдать что-то мерзкое.       Волдеморт правда не понимал. Ничего из того, что Гарри скажет или сделает, ничего из того, что кто-либо другой может сделать...Волдеморт не поймет это.       — Ты никогда не представлял своих родителей, когда рос? — спросил Гарри, пытаясь успокоиться. — Должен был, ведь ты неистово искал своих предков в Хогвартсе.       — Каждый маленький сирота фантазирует о родителях, — сказал Волдеморт.              — Маленький. Я был выше этого к пяти годам. Я знал, что один, и это все что требовалось, чтобы двигаться вперед.       Он так запросто это сказал, без всяких эмоций. Не было жалости, не было трагедии. Тон Волдеморта оставался ровным, он действительно верил, что это нормально, в чем и заключалась вся суть трагедии.       — Очевидно, я вновь заинтересовался, когда узнал, что волшебник. Обычная любознательность. Расскажи мне, Гарри Поттер, я заметил из твоих маленьких историй, что ты не любишь Слизерин, так ли это?       — Так.       — Почему?       — Ты смеешься надо мной? — фыркнул Гарри. — Они все привилегированные задиры, своекорыстные избалованные сопляки.       Волдеморт кивнул. — И как ты думаешь эти богатенькие сопляки относились к грязному, бедному сироте с магловским именем и кокневским акцентом, которого распределили на их факультет?              Гарри переменился в лице. А действительно как. Он вспомнил заносчивое лицо Малфоя.       — Э-э, — очень умно сказал Гарри. Он никогда не думал об этом. Волдеморт всегда был окружен психопатами. Он никогда не представлял, что когда-то тот не был. — Не очень хорошо?       — Не очень хорошо, — подтвердил Волдеморт.       — Но ты тоже задира, так что думаю, ты хорошо вписался. — Это — Волдеморт. Гарри не станет жалеть его.       — В приюте, чтобы не остаться голодным, нужно было красть. Было время депрессии, еду не так-то просто было достать. Сильные крали у бедных. Мы все были задирами. У меня была магия, которая помогала красть больше. Быть чем-то большим.       — Я знаю, — рассеяно сказал Гарри.       — Ты знаешь, — ровно сказал Волдеморт. Он был немного раздражен.       — Дамблдор, — объяснил Гарри. — Миссис Коул сказала ему.       Повисла тишина. — В Хогвартсе они звали меня грязнокровкой. Я не считал себя таковым, так что да, Поттер, я хотел узнать кто были мои родители. И я узнал. Я не уважаю ни одного из них. Меня не задевает их упоминание. Я никогда не знал их. Ты не знал своих. Как ты можешь так легко ощетиниваться при одном их упоминании?       Волдемотр кое-что упускал, и Гарри понимал это, по-настоящему понимал сейчас, когда услышал вопрос, на который не мог ответить. Волдеморт искал логического обоснования, а его не было.       — Ты убил своего отца, — вместо этого сказал он. — Так что какие-то чувства по отношении к нему у тебя были.       — Я никогда не думал о нем, после того как узнал, что это мать была волшебницей. Я полагал его мертвым или, возможно, он бежал, когда увидел беременную женщину. Многие так делали, вот почему множество детей оказывались в приюте Вул. Я не заботился.       — Ты пришел убить его. Это подразумевает беспокойство.       — Нет.       Гарри собирался уличить его во лжи, но Волдеморт оборвал его. — Я пришел увидеть дядю, Морфина. Ты знаешь о кольце, хижине, так что я полагаю и о нем тоже.       Гарри кивнул.       — Как только я вошел, он перепутал меня с отцом. Это он вспомнил о Томе Риддле старшем. Он рассказал мне, что тот живет через улицу. Так что я пошел туда. И, да, этот большой дом, эти деньги...это взбесило меня. У него было мое лицо, и... — Волдеморт нахмурился на долю секунды. — Это беспокоило меня.       Он говорил правду. В воспоминаниях Морфина тот и в самом деле вспомнил Тома Риддла старшего. Молодой Волдеморт, казалось, не знал о ком говорится.       — Конечно же, он знал кем я был. Его родители тоже. Было сложно отрицать, учитывая наше сходство. Он назвал меня уродом. Прогонял из дома. Сказал, что не даст мне денег. Признаюсь, у меня вспыльчивый характер. Особенно тогда был. Я разозлился и убил их всех. Но даже если бы кто-то другой убил его, до того, как я узнал, меня бы не заботило это. В конце концов я убил свою мать при рождении. Должен ли я ненавидеть себя за это, вот что ты предлагаешь?       — Нет, конечно, нет. Это другое. Ты не убивал свою мать...       — Я убил. Если бы не мое рождение, она бы жила.       — Ты не хотел. Это не твоя вина. С другой стороны, ты решил убить мою мать.       — Нет. Я не хотел. Я предложил ей отойти в сторону.       Гарри замер. Он мог слышать это снова.        Отойди.       Нет, только не Гарри...пожалуйста.       — У твоего отца не было палочки. — Волдеморт покачал головой. — Глупо. Они знали, что самый опасный темный волшебник в мире охотится за ними, и Джеймс Поттер не держал палочку при себе. В любом случае, у него ее не было. Он вышел ко мне с пустыми руками. — Волдеморт фыркнул. — Если бы он спрятался или встал на колени предо мной, я бы не убил его. Но он атаковал меня, так что он умер.       Сердце Гарри дико грохотало в груди.       — А затем я поднялся по лестнице. Твоя мать стояла перед кроваткой. Ей я дал три шанса...может ты и не поверишь, мне, но я дал. Сначала сказал ей...       — Прекрати, — сказал Гарри, его голос дрожал. — Я знаю. Я уже знаю. Остановись.       — Откуда тебе знать? Дамблдора там не было...              — Я слышу ее, когда дементоры поблизости, — сказал Гарри и почувствовал мокрое на щеках. Он со злостью вытер слезы. — Я видел это в твоей голове, когда ты вспоминал. Волдеморт удивленно посмотрел на него.       Гарри ушел.