В ином мире

***

      Каменные стены драядского замка освещает лик взошедшей на небосклоне Луны. Серебряная дымка охватывает золоченные рамы картин, затем меховые ковры с пушистыми кистями и мраморные статуи, которые грозными стражами расставлены по всей территории.       Селена лишь краем глаза замечает разливающееся кругом волшебство. Она не отнимает ладони от груди, стараясь успокоить беспокойный стук сердца.       Ей показалось. Ей просто показалось.       В точности как тогда, на мощеной улице мрачного Тотспела.

***

      Всего один мужчина привлек ее внимание. Лицо его скрывали надвинутая на глаза шляпа и поднятый ворот пальто. Нельзя было понять ни то, как он выглядит, ни сколько ему лет. Но что-то в его походке, в том, как уверенно и отстраненно от всех он шел, заставило Селену замереть. Душа с ноющей болью ушла в пятки, сердце забилось, истерично, моляще. Селена стояла как вкопанная, не в силах двинуться с места, и только глазами следила за передвижениями мужчины. Он прошел мимо, не замечая ее присутствия. Запах его тела, такого знакомого, родного, помог Селене очнуться. Она обернулась и почти что крикнула:       — Дэймон?       Но его уже и след простыл.

***

      Она наконец оказывается в своих покоях, и благоговейная тишина саваном накрывает ее. Стараясь отвлечься, она приводит себя в порядок и ложится. Шелестящий треск догорающих свечей вновь возвращает ее мыслями к тому, что она опять осталась совсем одна. Как тогда, когда не стало мамы. Как тогда, когда из ее жизни ушел он.       Почему из всех людей на свете она уже второй раз в этом проклятом мире видит именно Дэймона? Почему позволяет себе так реагировать на его эфемерное присутствие? И почему столько всего на свете напоминает именно о нем?       Селена жмурится, пытаясь остановить следующее настигшее воспоминание.

***

      — Тебе нужно поучиться обращению с женщинами, — огрызнулась она.       Роб со смехом ответил:       — А тебе — поучиться, как быть нежной с мужчиной.       «Наглец!»       — Я не хотел тебя обидеть.       Она подняла на него глаза, удивившись неожиданной нежности, прозвучавшей в его голосе. Он смотрел куда-то поверх нее.       — Все нормально, — произнесла Селена, — меня не так просто обидеть.       — Мне так не кажется.       — Неужели?       — Мне кажется, внутри ты очень ранима. И, зная об этом, ты покрылась шипами, чтобы до тебя не добрались. Ты как бы говоришь: «Если хочешь меня обидеть, будь готов пораниться первым».        «Что он о себе возомнил? Считает, что видит меня насквозь?!»       — Я чувствую это в тебе, потому что сам такой же.       Он все еще смотрел куда-то вперед и не видел пронзительный взгляд Селены. Ей впервые так сильно хотелось, чтобы он взглянул на нее. Она не знала, почему нуждалась в этом, но, казалось, если он не посмотрит на нее хотя бы на мгновение, она упадет в обморок.       И он посмотрел. Спокойно, почти ласково.       Селене захотелось прижаться к нему, прильнуть к груди, попросить не отпускать. Это чувство было ей знакомо.       Она почти с ужасом отскочила от него.       — Думаю, достаточно.       — Что с тобой? — Роб хотел коснуться ее, но она шлепнула его по руке.       — Не надо.       — Я задел какую-то твою рану?       «Опасно подпускать к себе тех, кто так легко находит твои уязвимые места».       — Прости, если так. Я не хотел.       «Это и пугает», — пронеслось в голове Селены. «Похоже, я этого захотела…»       Не оглядываясь, она направилась к ближайшему дивану, в надежде унять дрожь, охватившую ее. В наполненном гостями зале тяжелой пеленой ощущался запах свечей Мэри. Он затуманивал разум и в то же время пробуждал далекие, с таким трудом забытые картины прошлого. Незаметно для самой Селены, обволакивающий пространство ладан сменился на такой знакомый кардамон с мускатным орехом, за которым хрупким шлейфом последовали сандал и амбра. А затем, за гулом приглушенных голосов, она почти отчетливо вновь услышала хрипловатый баритон:       — Никогда не думал, что ты можешь быть такой.

***

      Селена беспокойно ворочается в полудреме и сжимает простынь в кулаке.

***

      — Я знал, что у тебя получится.       — И ты даже не сомневался во мне? — стараясь звучать безразлично, спрашивает она, проведя рукой по балке полностью отстроенного висячего моста. Ее самого первого в жизни.       — Ну, было несколько моментов… — начинает он, и Селена сразу же вспыхивает.       — Да как ты…       — Ты так легко ведешься, — качает головой он, и по его дерзкой ухмылке она понимает, что он просто ее подловил. Опять. Селена чувствует столь несвойственную ее натуре неловкость, которая неизменно настигает ее в присутствии Дэймона. Тот сделал к ней шаг. — Тебе необходимо всегда держать лицо и не поддаваться на провокации конкурентов.       Как объяснить ему, что он единственный, кто так влияет на нее? Любой другой уже просто полетел бы с моста.       Селена попыталась подобрать достойный ответ, но Дэймон не стал его дожидаться.       — Поздравляю, — произносит он ровно, но невероятно искренне, и ее душа в мгновение откликается. — Твой первый проект завершен.       Гордость Селены урчит от удовольствия, но ей самой хочется большего. И оно свершается.       Он убирает прядь ее волос за ухо, проводит тыльной стороной ладони по скуле, и уже затем его губы накрывают ее. И она тут же пропадает в нем и в его жарком поцелуе. Она из противоречия пытается перехватить инициативу, но он не дает ей даже шанса. И ей, как бы она не отрицала, это нравится. Нравится ощущать себя другой. Нравится, что рядом есть кто-то, кто поможет, если она вдруг оступится. Кто даст совет, если она будет в нем нуждаться. И кто откроет ей дивный новый мир, скрытый от посторонних глаз.       Лучший проект. Лучший день. И лучший мужчина.

***

      Селена держится из последних сил, уговаривая себя отойти ко сну.       Как бы не хотелось просто позабыть все, что между ними было, это ей не удавалось. Рана на сердце оказалась глубже и саднила разительно сильнее, чем Селене хотелось признавать. Но она не в первый раз на своем личном примере усвоила жестокий урок — нельзя никого подпускать к себе. Тем более так близко. Тем более статных деловых партнеров. Тем более таких притягательных, как Дэймон. Таким, каким ты не в силах противостоять.       Так спокойней. И так безопасней. И никогда нельзя про это забывать.

***

      Утро встречает Селену игривыми лучами восходящего солнца. Она не помнит ни в какой момент уснула, ни что ей снилось. Перед глазами встает только лишь статный профиль Дэймона, и его теплая, слегка снисходительная улыбка, какой взрослые смотрят на детей, говорящих какую-то глупость.       Селена трясет головой. Она ошиблась. Пора это признать. Ошиблась, когда еще в студенческие годы в толпе людей впервые выделила его. Ошиблась, когда решила привлечь его внимание. Ошиблась, когда доверилась ему. И ошиблась, когда согласилась играть на его условиях.       Она с силой выталкивает тягостный образ из головы. «Больше его там не будет. Никогда», — обещает она, как когда-то уже обещала самой себе в прошлом.       Она спускается на завтрак. Случайно ловит безразличный взор Лиама, отчего становится нестерпимо холодно, и замечает загадочную полуулыбку Берта, в которой ощущает заинтересованность и пустоту. Находиться в их присутствии становится невыносимо, и она, почти не позавтракав, направляется в сад, в надежде найти умиротворение.       Насыщенные природные краски после серых будней Тотспела кажутся чуждыми. По окрестности витает безмятежность, от которой хочется скрыться навсегда. Она бессмысленно блуждает по гравийным дорожкам то ускоряя шаг, то замедляясь почти до полной остановки. В голове роятся множества мыслей, но Селена не может зацепиться ни за одну — все слишком сумбурно. До чего это так не похоже на нее.       Внезапно, на одной из парковых дорожек мелькает силуэт. Она успевает заметить одну лишь спину, но этого оказывается достаточно. Она срывается с места и бежит за силуэтом, пытаясь не заблудиться в лабиринте из подстриженных кустов и благоухающих цветов. В третий раз она его не упустит.       — Дэймон! — с отчаяньем вырывается у нее прежде, чем она успевает остановить себя. Зачем она так ведет себя? Что за глупая самонадеянность? К тому же, это явно даже не имя этого человека. Это другой мир и другая жизнь для них обоих.       Но к ее неожиданности мужчина резко оборачивается, словно его вырвали из реальности. Его глаза мечутся по саду, а затем останавливаются точно на ней.        У Селены останавливается дыхание. Это он. Это действительно он.

***

      Сердце в груди делает всего один, но бесконечно яркий стук. Селена понимает, что сама не узнает себя, но, вероятно, впервые в жизни поддается. Страх и предвкушение завладевают ей, а не допускающие возражения губы Дэймона спускаются ниже, к ключице. Селена сдерживает стон, стараясь не показывать, что он в очередной раз безошибочно определил ее уязвимое место, о котором она и сама не могла помыслить.       В этом весь Дэймон. Он всегда знает, что сказать, чтобы разжечь в других интерес; что сделать, чтобы приковать к себе внимание; и как повести себя, чтобы подчинить своего партнера. Делового или сексуального — не имеет значения. Селена, по крайней мере, отныне стала и тем, и другим.       Волевым движением он приподнимает ее на кровати, прижимая к себе ближе. Селена каждой клеткой чувствует терпкое желание, шелком окутывающее их двоих. Грубые движения, тонко граничащие с нежной лаской, виртуозно играют на струнах новых ощущений. Напряжение между ними только увеличивается. Селена до последнего борется с собой, не желая сдаваться, но он неминуемо берет над ней верх. На обнаженное плечо падает единственная капля жгучего воска, окончательно сведя ее с ума. Эйфория горячим источником разливается по телу, даруя почти запретное для нее удовольствие. Окончательное поражение настигает ее. Она почти физически чувствует его ухмылку на своей шее, которую он умышленно маскирует затяжным поцелуем, отчего она даже позволяет себе окончательно расслабиться в его объятиях.

***

      «Он — это проекция», — отходя на шаг, успокаивает Селена себя, но не сводит глаз с мужчины. «Иллюзия, как Роб, Амели или Мэри. Просто копия в этом потустороннем мире».       Но затем происходит немыслимое.       — Селена? — переспрашивает он аккуратно, почти бережно, а в его голосе пробивается что-то наподобие неверия, смешанного с беспокойством.       Не Лилит. Селена. Неужели…

***

      Чем выше ты возносишься к небесам, тем больнее потом падаешь вниз. Селена знала, что ей стоило бы про это помнить, но она так неосмотрительно разрешила себе забыться…       За что и поплатилась.       Долгожданная ночь, полная терзающей любви и разрушающей страсти, закончилась безграничной пустотой. Долгожданный и насыщенный роман рухнул в бездонную пропасть в одночасье.       Ни звонка. Ни сообщения. Ни даже контракта.       Он, наконец получивший, что хотел, одним днем навсегда исчез из ее жизни, не удосужившись даже попрощаться. И тогда одиночество вновь тисками сдавило горло, а она осталась один на один с едва не рухнувшим бизнесом.

***

      Она не говорит ни слова, а он издалека изучает ее лицо и непривычно заостренные уши. Селена чувствует, как между ними поднимается зыбкая стена, сотканная из сомнений.       — Как ты меня назвал? — первая решается задать вопрос она, и его лицо тут же превращается в отстраненную маску.       Селена знает ее. В новых мирах она сама с завидным постоянством набрасывает на себя подобную, чтобы не выдать своего истинного «я». Значит…       — Дэймон? — повторяет она его имя, чувствуя, как голос дрогнул. В его глазах вновь вспыхивает свет, который против воли передается ей. — Это правда ты?       Она не знает, какой ответ хочет получить. Но затем он в миг преодолевает расстояние между ними, обнимая крепко и так по-родному. Так, как обнимают любимые, встречающие в аэропорту после длительной разлуки. Так, как мог обнимать только он. Мускат, кардамон, амбра — все эти запахи вновь вторгаются в нее, и она принимает их, признавая, как сильно скучала.       — Ты нашла меня, — неожиданно для нее шепчет он, не прекращая гладить по волосам, но почему-то его голос звучит приглушенно, словно откуда-то издалека.       Вся та боль, что терзала ее годами, сперва нахлынула с новой силой, а затем неожиданно отпустила, почему-то сменившись чувством вины и нестерпимой горечи.       Он обхватывает ее лицо ладонями, вынуждая взглянуть на него. Дэймон продолжает что-то настойчиво говорить, но Селена не слышит ни звука, словно что-то поглощает его. Она силится разобрать хоть что-то, но все тщетно. Она пытается ухватиться хотя бы за ниточку, но терпит крах. Слова неумолимо ускользают от нее, как и весь его образ.       И затем...

***

      ...и затем Селена, вся в холодном поту, просыпается.