Подрался

—Леш, ты? —Я. Стоит Лешка со своими растрёпанными патлами в куртке, с фингалом под глазом. —Блять! Леша, что с тобой? —Нурлан поспешил к своему парню. —Ну, так получилось. —Так, давай по правде. —Подрался, —голубоглазый будто перед мамой оправдывался, хотя беспокойства у казаха было также. —Ты подрался или тебя избили? —Подрался. —Раздевайся. —Че прям так сразу? —Давай без приколов. Щербаков проходит в светлый коридор, в квартире стоял запах чего-то домашнего, вроде маминого супа, только не еда, да и дом чужой. Нурлан бежит на кухню отключать плиту, на которой горели грибы с картошкой. Светловолосый идёт в ванную, а вслед за ним вступает Нурик, вспоминая, где лежат какие лекарства. —Рассказывай, — бросает Сабуров, залезая в полки над раковиной. —Ну, был у меня концерт, решил погулять, а ко мне прикопались, кулаками не только они умеют махать. —Раздеться не забудь. Голубоглазый неохотно стянул футболку, шипя от боли. —Бля, Лёш, у тебя рёбра случайно не сломаны? —Хуй его знает. На рёбрах блондина расцветали синяки.Лицо все в ссадинах, губа разбита и костяшки побиты. Брюнет спускается на колени, выливает жидкость на ватный диск из бутылочки с надписью «Кожный антисептик».И прикладывает к поцарапанной скуле любимого. —Как можно так щекой ебнуться? —По асфальту проехался. Лёша шипит от боли хоть и старается максимально сдержаться, а Нурик тщательно обрабатывает каждую ранку. —А синяки надо дезинфицировать? — спрашивает Нурлан. —Похуй. Сабуров молча обрабатывает костяшки пальцев и заклеивает их пластырями. —Спать? — Лёша устало зевает. —Спать, — казах улыбается. Темноволосый подхватывает любимого на руки за бедра, чтобы не сделать больно, голубоглазый же просто обвивает младшего руками и ногами, утыкаясь кривым носом в шею.