naughty boy

— Ну Фрэнки-и-и, почему ты не можешь пропустить дурацкую конференцию? — Джерард канючит, распластавшись на груди Айеро и не давая ему встать. — Ты вообще-то в отпуске! Младший тяжело вздыхает и делает слабую попытку сбросить с себя такое любимое бледное тельце. — Потому что после директора я второй по важности человек в компании. И раз уже Майку приспичило именно во время моего отпуска собраться и свалить на Карибы с Кристин, значит все его обязанности возлагаются на меня. Будто бы Фрэнк очень сильно желает присутствовать на ежемесячном собрании. Особенно сейчас, когда его муж настолько податлив, что хочется заниматься с ним любовью следующие примерно часов десять без перерыва. — Иногда я ненавижу своего брата, — Уэй бормочет, в последний раз прижимается губами к скуле Фрэнка и с неохотой расслабляет свою хватку. А его брат ненавидел Фрэнка некоторое время, когда тот только начал встречаться с Джи. Думал, что это он пытается по блату проскочить на более высокие должности. Но Айеро повышением был обязан только своим способностям и уму, поэтому Майки в конце концов дал братское благословление. К тому же, откуда Айеро было знать, что тот самый неловкий художник, случайно выливший на опаздывающего на работу Фрэнка весь свой кофе, — это старший брат его босса, строгого и делового Майки Уэя. — Ну, не злись, бука, я постараюсь побыстрее закончить. Джерард недовольно закатывает глаза и закутывается в одеяло чуть ли не с головой, поворачиваясь спиной к Айеро. Тот хмыкает и легко щекоча проводит пальцами по кусочку плеча, выглядывающему из-под импровизированного сугроба, наблюдает, как Уэй передёргивает рукой, и различает едва слышные ругательства. На часах двадцать минут одиннадцатого, когда, потянувшись и перещёлкав всеми косточками, Фрэнк опускает ноги на холодный ламинат. У него есть двадцать пять минут, чтобы привести себя в порядок, натянуть хотя бы рубашку и доброжелательное лицо. В принципе, он бы присоединился к конференции в Zoom'е и с таким мученическим выражением, чтобы все сразу же поняли, насколько они не вовремя, но это было бы как-то по-детски. А Фрэнк все-таки серьёзный молодой человек и должен соответствовать своей должности. Спасибо и на том, что не заставили переться в офис, а согласились провести собрание онлайн. В сорок минут Айеро уже причесанный, в голубоватой рубашке и джинсах открывает крышку ноутбука и ждёт запуска системы. Ему было жутко лень надевать штаны, но вдруг, боже упаси, придётся доставать какие-нибудь бумажки из шкафа, а он в семейниках. Он открывает приложение, нажимает на значок и ждёт, когда все коллеги присоединятся к конференции. -… итак, один вопрос мы обсудили, сколько их еще у нас? — спустя полчаса Фрэнк борется с желанием принять позу школьника, находящегося на скучнейшем уроке. В офисе они бы уже успели обсудить гораздо больше, а тут то один не расслышал, то у другой картинка зависла. Услышав неутешительную цифру, Айеро прикрывает глаза, слегка нахмурившись. В комнату входит Джерард. В блядской женской чёрной сорочке, которую он иногда надевал, когда хотел разнообразия. Её они вместе купили в торговом центре, потому что, по словам Джи, он влюбился в вещичку с первого взгляда. Да и, собственно, Айеро сразу же закусил губу, представив мужа в ней. (Консультантка тогда очень смутилась, когда на её вопрос «А это… для вашей подруги?», она получила в ответ «Нет, для меня» с милой улыбочкой Уэя). Фрэнк дико таращится на Джи, пытаясь понять по его хитрому виду, какого чёрта он задумал. Когда его окликают несколько раз, он вновь возвращает своё внимание к ноутбуку. Он старается максимально абстрагироваться от жутко сексуального Уэя, но возбуждение теплится внизу его живота. Джерард опускается на ковёр, подогнув ноги, и пристально вглядывается в мужа. Чуть погодя он меняет позу так, что оказывается сидящим на собственных пятках. Разводит бёдра в стороны, от чего и так не особо длинная сорочка задирается ещё выше, открывая взору молочную кожу. Бёдра Джерарда — это чёртово произведение искусства. Фрэнк действительно мог бы их воспевать сутками напролёт. Он обожает выцеловывать бледную кожу на внутренней стороне, заставляя Уэя дрожать и сжимать простыни в пальцах. Обожает закидывать ноги художника себе на плечи, когда входит в него. А после всего Фрэнку жизненно необходимо прижать Джерарда к себе и медленно поглаживать его бёдра, восстанавливая дыхание. Когда Джи вместо желанного внимания получает лишь быстрые взгляды в свою сторону, он решает приступить к более действенному способу. Уэй поднимает вверх правую руку и крутит ею в воздухе, разглядывая, чтобы привлечь Фрэнка. Поднеся средний палец ко рту, он пропихивает его во влажную полость сразу до костяшки. Добавляет безымянный, прикрывает глаза и представляет пальцы Фрэнка вместо своих. С третьим он уже откровенно трахает свой рот, иногда вытаскивая их, чтобы проследить за ниточкой слюны, соединяющей его тонкие длинные пальцы с губами. В это время Айеро тупо залипает на творящееся прямо на его глазах безобразие. Он уже жалеет, что надел чёртовы джинсы, потому что в промежности становится невыносимо неудобно, но ничего с этим поделать он не может. Как назло, в голову лезут воспоминания вчерашнего вечера, когда Фрэнк своими татуированными пальцами трахал сначала рот Джерарда, а после и его задницу. И он буквально слышит в голове стоны Уэя, граничащие с криками. Приходится срочно закрыть глаза, потереть виски и подумать о чём-то мерзком, чтобы хоть немного унять растущее возбуждение. Как бы Фрэнк был счастлив, если бы мог прямо сейчас захлопнуть крышку и присоединиться к Джи, но он серьёзный человек с серьёзной должностью. Напоминания об этом не особо помогают, и он чувствует, как взмокла его спина, а скулы, кажется, немного покраснели. — Эм, мистер Айеро, вы в порядке? Кажетесь довольно больным, — Мэтт Стивенсон обеспокоенно спрашивает, волнуясь за босса. — Д… — Фрэнк прокашливается. — Да, всё хорошо. Просто очень душно, мне стоит открыть окно. Давайте продолжим, осталось ведь немного? — Ага, пара уточнений насчёт наших акций, и можно будет заканчивать. — Понял. Фрэнк бросает взгляд на Джи и едва сдерживает желание послать всё и вскочить с места. Уэй закончил с ртом, но теперь прогнулся в пояснице и лёг грудью на пол. Чёрная ткань оказалась на уровне талии художника. Он размеренно начал вводить в свою дырочку пальцы, закусив кожу на сгибе левой руки, на которую опёрся щекой. Старается быть тихим, чтобы, ну, не смущать коллег Фрэнка. (А ещё только Айеро позволено слушать его стоны). И всё же его негромкие поскуливания достигают ушей младшего, и тот находит невероятно сложным не начать дрочить перед камерой. Джерарда полностью поглощает мир наслаждения, так что он даже не замечает, когда собрание заканчивается, Фрэнк нервно и быстро прощается с коллегами и захлопывает ноутбук. Краем глаза он видит босые ступни, заходящие ему за спину, но Уэй слишком поглощён своими пальцами, попадающими точно по простате, чтобы что-то предпринять. Приходит в себя, только когда татуированная рука легко сжимает его горло, заставляя подняться, и прижимает спиной к груди. Другая рука вытаскивает пальцы Джерарда из его отверстия с пошлым хлюпаньем. Он хныкает, находясь в полубессознательном состоянии, все ощущения сконцентрированы на болезненно ноющей эрекции. Он тянется к ней, отчаянно желая разрядки, но чужая рука останавливает, запрещая. — Это было очень по-мудацки с твоей стороны, — горячий шёпот возле уха отдаётся мурашками по коже, Уэя заметно перетряхивает. Сорочку с него стягивают, оставляя полностью обнажённым. Чужая, такая родная, рука путешествует по коже на внутренней стороне бедра. Поглаживает мягкими круговыми движения, но это так незначительно, Джерард хочет большего, гораздо большего. Он подаётся вперёд со всхлипом, но рука отстраняется, не давая необходимого соприкосновения. Художнику кажется, что он сейчас умрёт от желания, он предпринимает ещё одну неудачную попытку дотронуться до себя, и снова ему никто не позволяет. — Хочешь, я тоже поступлю по-мудацки? — влажные губы мажут по скуле, спускаясь ниже, старший чувсвует, как крепкие зубы вцепляются в нежную кожу между плечом и основанием шеи. Уэй скулит, краем сознания отмечая, что будет громадный засос. Внезапно Джерард чувствует прикосновение к своему члену, и на секунду он становится невероятно счастлив, он готов кончить, но ощущение руки тут же пропадает, а остаётся что-то ужасно неудобное, ограничивающее Уэя настолько, что он готов разрыдаться. Он громко всхлипывает, когда понимает, что это эрекционное кольцо. — П-пожалуйста, не надо, прошу тебя, я хочу, очень хочу… — Джерард лепечет на грани слышимости, но Фрэнку этого достаточно. — Сними, Фрэнки, прошу… — Прости, любимый, но ты был очень непослушным. Такой плохой мальчик, ты мешал мне работать. Я должен как-то наказать тебя, ты согласен? — Н-нет… — Разве? Ты уверен в этом? — Айеро резко пропихивает два своих пальца внутрь Уэя, сразу натыкаясь на простату. Такой растянутый, просящий, младшему очень сложно сдерживать себя, но он должен преподать урок своенравному мужу. Джерард выгибается до хруста в пояснице и кричит, разрываемый болью и диким наслаждением одновременно. Слёзы текут из его глаз, всё тело трясёт мелкой дрожью. Он упал бы на пол, если бы Фрэнк не поддерживал его. — Просто скажи мне, — младший продолжает грубо двигать пальцами внутри художника, — ты был плохим мальчиком? — Да! Господи, да! Я был таким плохим, папочка! — от этого обращения член Фрэнка, сжатый джинсовой тканью, дёргается, и ему приходится перевести дыхание из-за болезненных ощущений. — И ты заслуживаешь быть наказанным? — Да, да, я заслуживаю! — Вот видишь, как всё просто. Пальцы исчезают, и Джерард не может с точностью сказать, хорошо это или плохо. Да он вообще связать двух слов не может. Рука поворачивает вбок его голову, и губы Айеро захватывают в плен его губы. Жёстко, грубо, так, будто он хочет сожрать художника. Младший надавливает между лопаток Уэя, заставляя того вновь лечь грудью на пол, упёршись лбом в руку. Он быстро стягивает с себя рубашку, жутко неудобные, ставшими до одури узкими джинсы. Художник виляет бёдрами, намекая, что он уже сгорает от желания и отчаянно жаждет член Фрэнка в себе. Айеро просто не может не остановиться на секунду, чтобы просто насладиться зрелищем, и шлёпает ладонью по ягодице, а следом и по второй, от чего Джерард ойкает и вздрагивает. Но это ещё больше распаляет его, он сам подаётся назад, натыкается задницей на промежность мужа и сдавленно стонет. Фрэнк хмыкает, дразняще проводит членом по ложбинке между ягодицами, после чего резко входит сразу наполовину, вырывая из Джерарда крик. Пару секунд подождав, давая мужу привыкнуть, он продолжает движения, почти сразу переходя на быстрые грубые толчки. Внизу Уэй чуть ли не воет от избытка ощущений, его правая рука двигается по направлению к промежности в попытке стянуть осточертевшее кольцо, но быстро оказывается перехваченной и прижатой к пояснице. — Фрэнки, пожалуйста, Фрэнки, — художник громко голосит, оглушённый чувствами. — Не так, — слипшиеся волосы Айеро лезут ему в глаза, частично закрывая обзор, он сдувает их каждые полминуты. — Назови меня по-другому. — П-папочка? Ох, папочка, пожалуйста, освободи меня, мне очень нужно кончить, — Джерард задыхается в своих мольбах, шум в голове мешает думать, а выступившие слёзы — видеть. Сильные татуированные руки подхватывают его за талию и вновь прижимают спиной к груди мужа. Фрэнк продолжает резко вбиваться внутрь тела, когда стягивает кольцо с члена Джерарда, но зажимая его основание в своих пальцах. — Кончи со мной, — он тяжело произносит это с абсолютно сбившимся дыханием. Совершает ещё несколько толчков, предчувствуя приближение оргазма, начинает быстро водить рукой по члену Джи. — Ох, да, папочка, мне так хорошо, не останавливайся. Их тела дрожат в едином ритме, когда Уэй бурно кончает, запачкав свой живот и пальцы Фрэнка тягучей спермой. Он сжимает Айеро внутри себя, тот низко стонет и кусает Джи в плечо, тут же зализывая укус. Художник чувствует, как наполняется горячей субстанцией, и это чувствуется так хорошо, так правильно, что он поворачивает голову, сплетаясь губами с губами мужа глубоким влажным поцелуем. — Мм, детка, умница, хороший мальчик, — сильнее сжимая художника в объятиях, Айеро пропихивает язык ему в рот. Фрэнк делает последние медленные движения и выскальзывает из Джерарда. Оба измученно валятся на ковёр, Уэй ощущает, как сперма вытекает из него, он закатывает глаза. Опять придётся стирать. В это время Айеро обнимает художника за талию, прижимая ближе к себе и кладя голову на его плечо. Их языки снова мягко сплетаются, пока Фрэнк поглаживает тазовые косточки мужа. — Ты замечательный, я люблю тебя так сильно, Джи. — Я тебя… Фрэнки, — у Джерарда еле получается выговаривать слова, потому что его все еще немного потряхивает после оргазма. — Но всё-таки, как тебе вообще в голову пришла идея соблазнять меня, пока я работаю? — Фрэнк шепчет, наблюдая, как Джерард краснеет в смущении. — Не знаю… Я просто был возбуждён, и это показалось мне неплохой мыслью. — Мысль неплохая, — признаёт младший, — но ты не представляешь, как чертовски сложно мне было сдержаться и не трахнуть тебя, даже не отключившись от конференции. Джерард мягко смеётся. — Зато мы выяснили о твоём дэдди-кинке. — О моём дэдди-кинке? — Фрэнк аж подскочил в возмущении. — Это ты первый меня назвал папочкой! — Ох, а тебе настолько понравилось, что ты бы и не кончил, если бы я не назвал тебя так ещё. — Ах, значит, так? Фрэнк резко переворачивается, поджимая Джи под себя, и сводит его запястья над головой. — Значит, так, — хитро показав язык мужу, Уэй усмехается. — Мм, тогда сейчас я тебе покажу, каким папочкой я могу быть. — Нет, Фрэнки, пожалуйста, хоть немного попозже, я ещё даже в себя не пришёл, — Джерард слабо трепыхается в руках Айеро. Тот скатывается с него и глупо хихикает. — Хорошо, но не думай, что сможешь откосить. — Я люблю тебя, Фрэнки, — Джи переплетает их руки и трётся носом об нос Айеро. — Я люблю тебя, родной.