Что-то дурацкое

      – Феликс, твою мать, ты можешь убирать за собой?! – вообще-то Чанбину не хочется кричать. Ему всего лишь хочется спокойно прийти домой, сходить в душ и поесть. Пялиться на клок светлых волос в сливе душа никак в его планы не входит. Ладно, не клок, так, небольшая прядка, но это не отменяет увеличения факта забитости стока, который – ну конечно же! – придется чистить ему, на что у Чанбина нет ни сил, ни желания.       – По какому поводу недовольство? – невозмутимо выплывает из кухни Феликс с маской на лице и влажными волосами, рассыпанными по плечам. Чанбин ничего не отвечает и, словно несмышленому нагадившему щенку, указывает на набрякший от воды и остатков пены блондинистый ком. – Боже, капсула оторвалась! – он бросается к душевой кабинке и без капли брезгливости достает его, тут же промывая под водой в раковине.       – Нахрен было их наращивать, если они такие ненадежные, – не может успокоиться Чанбин, с раздражением сдирая с себя майку. – Мне можно сегодня помыться или ты здесь торжественные похороны устраивать собрался?       – Чего ты орешь? – щетинится парень в ответ. – Это всего лишь волосы, хватит так психовать.       – Из-за твоих всего лишь волос, – Чанбин даже кавычки пальцами выделяет, чтоб дошло, – сток засоряется, а убирать все приходится мне.       – Как будто бы я тебя заставляю, – раздраженно фыркает Феликс в ответ. – У меня тоже руки есть, если ты не заметил.       – Что-то не припомню, чтобы ты ими пользовался.       – Был слишком занят тем, что скулил в подушку, – не остается в долгу парень и гордо покидает ванную, захлопывая за собой дверь. Чанбин раздраженно кидает одежду на стиралку и лезет в душевую кабинку, чтобы вывернуть кран на полную мощность, отчего тут же шипит – по разгоряченному телу ударяют струи не успевшей стечь холодной воды.       Душ успокаивает ровно до того момента, пока Чанбин не выходит из ванной и направляется на кухню.       – Наконец-то! – бросает Феликс. – Ты еще дольше там сидеть не мог, а то у меня не всё в лицо въелось, – он указывает на свою маску и задевает парня плечом. Чанбин вспыхивает опять и уже хочет ответить что-то колкое, но дверь оглушительно хлопает, и ему остается только раздраженно выдохнуть.       В комнате остаются только Чанбин и феликсов кот. Феликсов – потому что Чанбина не переносит так же, как порой и его хозяин. Парень вообще был против покупки этой почти лысой тварины с собачьим названием породы корниш-рекс. Кот каким-то образом почувствовал это с первых минут и отвечал такой же неприязнью. Но Феликс любит кота и – почти всегда – Чанбина, поэтому им обоим приходится мириться друг с другом до таких вот времен с разногласиями и непониманиями.       – Что пялишь? – грубо спрашивает Чанбин у высокомерной короткошерстной морды их местного инопланетянина. Кот смотрит презрительно и зевает во всю свою острозубую пасть. – Ну и не возникай тогда, если сказать нечего.       – Вижу, твой режим «разрешите доебаться» сегодня на всех работает? – Феликс возвращается, похлопывая и массируя скулы. Невзначай целует подставленную мордочку кота, направляясь к холодильнику. Бросает Чанбину, мимолетно мазнув по нему взглядом: – Есть будешь?       – Спасибо, справлюсь сам. Мне нужно следить за весом, а не есть хуй пойми что, – не может удержать тот язык за зубами. Дверца холодильника оглушительно хлопает.       – Хуй пойми что, – Феликс показательно встряхивает один из протеиновых коктейлей Чанбина, парень не сомневается, что это его любимый и наверняка последний с таким вкусом, – ты жрешь в кафешках, когда возвращаешься из спортзала. Не нравится моя еда – вперед, готовь сам! – он открывает бутылку на ходу и заодно забирает контейнер со свежим шоколадным печеньем. Чанбин сжимает зубы до желваков, провожая его взглядом. Кот еще минуту сидит с ним, усиленно вылизывая лапу, но вскоре спрыгивает с табурета и гордо направляется за хозяином, задрав хвост трубой.       Попытки Чанбина в готовку выходят настолько печальными, что он бросает их сразу, как только решает предпринять, перебивая аппетит таким же коктейлем, остатками утреннего салата и всем понемножку из холодильника, чему не повезло там заваляться. Он даже умудряется сварить себе пару яиц (скорлупа треснула в кипящей воде) и грустно ест их, посыпая солью.       К вечеру парень остывает. Они оба. Ну, Чанбин так думает. Он ставит телефон на зарядку, раздевается и падает на кровать. Феликс мягко смеется и хмыкает, листая тикток. Чанбин вяло копошится, залезая к нему под одеяло. Открывает один глаз, утопая лицом в подушке.       – Ты будешь спать?       Феликс переводит взгляд с экрана телефона на него, но смотрит уже без намека на улыбку.       – Буду.       – Но не сейчас? – со вздохом понимает Чанбин. Тот кивает, возвращаясь к прерванному занятию. – Можешь тогда выключить свет у себя?       Чанбин просит спокойно и без всяких негативных эмоций в голосе вообще-то, Феликсу ничего не стоит протянуть руку и щелкнуть выключателем, погружая комнату в приятную темноту, но что делает Феликс? Правильно, он пожимает плечами и говорит:       – Нет.       Замечательно. Чанбин поднимается на локтях и, нахмурившись, просит еще раз:       – Я хочу спать. Выключи, пожалуйста, свет.       – Я всё услышал и в первый раз. Нет. – Парень ерзает, поправляя подушку у себя за спиной. – Спи. Или вали на диван, если что-то не устраивает.       – Почему я? Это тебе же не спится!       – Потому что я так сказал, – Феликс легонько пинает недовольно мнущего подушку Чанбина, направляя в добрый путь, и тот подскакивает с ней в руках. Из вредности и крайнего раздражения парень еще и их одеяло прихватывает под возмущенное «эй».       – Спокойной ночи, – ехидно цедит он, на что Феликс молча показывает в ответ средний палец.       Парню ничего не остается, как уйти. Он пытается удобнее устроиться на узком диване, злобно скидывает все диванные подушки на пол и раздраженно сопит в ролл из одеяла, уткнувшись в него лицом, а часть сжимает между коленями. Напуганный сон прячется где-то у Феликса под боком и совсем не хочет приходить в темную гостиную к Чанбину.       Утром приходится быстро заскочить в спальню за одеждой. Чанбин хватает всё необходимое и уходит, но все же стыдливо оборачивается на свернувшегося под тонким летним одеялом Феликса.       Вечером парень возвращается, осознав и предупредив все свои вчерашние промахи (не те, что нужно, но какая разница) – он ест в кафе рядом с домом, а в квартире сразу же направляется в их комнату, чтобы опять забрать одеяло. Феликс встречает его в полной боевой готовности, развалившись на скомканном под собой одеяле и выставив на обозрение зад в черных боксерах и угловатые щиколотки, покачивающиеся в воздухе в такт музыки. Полулысое недоразумение свернулось подгоревшим круассаном на Чанбиновой подушке, блаженно прикрыв глаза. Сделай с хозяином ближнему гадость – вот и маленькая кошачья радость.       Чанбин хватает подушку Феликса и уходит к родному дивану. Самым злостно звучащим шагом возвращается в комнату за другим одеялом и идет обустраивать свое гнездышко на одного. Когда все края подоткнуты под бока, не остается ничего другого, как грустно смотреть в темный потолок с лениво скользящими по нему тусклыми пятнами света от фар редких машин, заезжающих во двор. Сегодня они с Феликсом не сказали друг другу ни слова. Ни словечка, ни шипения, ни презрительного фырка – совсем ничего.       Руки сами тянутся к валяющемуся у дивана рюкзаку за телефоном и наушниками. Чанбин накрывается тонким одеялом с головой и жмет на иконку тиктока. Обычно он не любитель этой соцсети, но зато здесь можно зайти в понравившееся и грустно пересматривать десятки коротких видео с дурачащимся Феликсом, танцующим Феликсом, смеющимся и улыбающимся во все зубы. Парень заходит в профиль и смотрит новые тиктоки, которые еще не видел. Один из них стремительно набирает популярность, количество лайков так и растет на глазах. Довольный донельзя Феликс крутится вокруг своей оси с игривой улыбкой. Чанбин пересматривает этот тикток несколько раз, изучая то соблазнительные движения вертлявого зада, то смену выражений на сияющем лице. Какой же яркий.       Сердечко загорается красным цветом, а Чанбин закрывает тикток и листает галерею вниз. Его парень обожает снимать видео для других, но тут, в отдельной папке, всё только для одного-единственного зрителя.       – Эй, посмотри сюда, – раздается в наушниках хриплый после сна голос Феликса. На экране взъерошенный Чанбин щурит глаза от бьющих в лицо солнечных лучей и прикрывается руками.       – Ты что, снимаешь? – его собственный голос кажется таким противным и даже немного детским. Ужас какой. – Выключи!       – Good morning, sunshine, it’s time to wake up, – низко и бархатно смеется Феликс, его рука влезает в кадр, пытаясь убрать ладони Чанбина. – Посмотри на меня, пускай все видят, какой мой парень милашка.       Чанбин возмущенно вопит, слышится звонкий шлепок и болезненный смех Феликса, а потом на экране появляется и он сам, с разбросанными по подушке волосами и чертенятами в глазах. Пальцы тянут ворот футболки вниз, дразняще открывая ключицы и плечо.       – Я красивый, Чанбини? – Феликс целует свои пальцы и тянется в камеру, к губам Чанбина, пока он шепчет, как и сейчас:       – Очень красивый.       Феликс на экране заливается низким смехом и закрывается длинными прядями волос, пряча заалевшие щеки с ярко выделяющимися на них темными веснушками. Счастливый Чанбин из прошлого тянется пересчитать каждую кончиками пальцев, пока его парень довольно жмурится по-кошачьи.       Чанбин из настоящего дует губы и сдерживает громкий тяжелый вздох. Они в ссоре вообще-то, Феликс сейчас преспокойно спит без него на их кровати, а он тут нюни развел.       – Знаешь, что? – Феликс тянется к камере и забирает ее. – Давай сделаем что-нибудь дурацкое вместе?       – Что? – короткие пальцы с парой причудливых колец путаются в сбитой темной челке Чанбина, пока он поворачивает голову и целует ладонь. Феликс фыркает от щекотного ощущения.       – Смешные парные татушки? – легкомысленно предлагает он. – О, или нет, подожди! Парные проколы! Ты – правый сосок, а я – левый, а?       – Парный поход к врачу, – бурчит Чанбин, походя на недовольного кота. За кислую мину ему тут же прилетает игрушкой, он нападает в ответ. Следующие пару секунд камеру трясет, пока они оба орут и катаются по кровати, и запись останавливается.       Вот теперь можно переходить к эмо-музыке и полноценно страдать. Парень тянет одеяло на голову, положив телефон на грудь и надеясь, что плейлист с песнями Day6 включится сам по себе от действия силы грустных мыслей.       Вместо этого в его теплый мирок врывается холодный воздух и раздраженное:       – Сколько можно вздыхать, двинься давай.       Чанбин смотрит на темный силуэт Феликса и шустро уступает ему место. Телефон с наушниками за ненадобностью возвращаются на рюкзак. Парни с минуту возятся, устраиваясь удобнее, пока наконец не затихают – друг на дружке, Феликс обнимает Чанбина руками и ногами, пока тот укрывает его своим телом как тяжелым теплым одеялом.       – Напсиховался, чудовище? – легонько почесывает ему спину Ликс.       – Да, – с виноватым вздохом бурчит тот.       – Пизда, – прилетает ему звонкий шлепок по жопе. – Еще раз такую хуйню про мою еду скажешь – и я тебя отравлю, понял?       – Ммм, – остается только согласно мычать в ответ. На спину резко приземляется живая тяжесть. Мягкие лапки принимаются настойчиво мять его плечи, запуская в них коготки через майку.       – Умница мой, – Феликс тянется поцеловать наглого кошака. – А ты не сопи, тебе тоже достанется! – Чанбина благосклонно целуют в переносицу. В принципе, большего для счастья и не нужно, наверное? Разве что перебраться через пару минут на широкую удобную кровать и чтобы волосы Феликса не лезли ему в рот, но про последнее он точно промолчит на всякий случай.