Никогда Не Поздно

Фейерверки Ёимии — это всегда захватывающее зрелище. Инадзума загорается под ярким светом нескольких тысяч сверкающих огней, и один только шум отпугнул бы армаду, нацеленную на уничтожение. К сожалению, Тома не всегда может добраться до них. В Поместье клана Камисато всегда есть чем заняться, и он не любит оставлять работу незаконченной только для того, чтобы расслабиться. Он все еще может видеть фейерверк из сада, хотя с такого расстояния эффект несколько ослаблен, и он изо всех сил старается сделать все необходимое для стирки перед показом, но иногда вещи просто не совпадают. — Тома? Тома высовывает голову из шкафа и лучезарно улыбается. — Итэр! Жаль, что я не знал, что ты придешь сюда сегодня, я бы приготовил что-нибудь особенное на ужин. Что привело тебя сюда? Эфир хихикает, проходя дальше на кухню. Это довольно большая кухня, и это гордость и радость Томы. Он довольно хороший повар, несмотря на то, что катастрофа с горячим котлом говорит о его навыках — он не в первый раз жалеет, что не произвел на Итэра гораздо более приятное первое впечатление о своей стряпне. — Не нужно беспокоиться, — говорит Итэр, прислоняясь бедром к стойке и скрещивая руки на груди с открытым и внимательным выражением лица. — Ты и так выглядишь достаточно занятым. — Ха-ха, ты меня поймал. Так много нужно сделать — не то чтобы я возражал! И я, конечно, могу с этим справиться, но, похоже, сегодня все работает против меня. Тома закрывает дверцу шкафа и вздрагивает, когда что-то падает внутрь. Это работа для другого дня. — Что случилось? — Этого не случилось? — Тома вздыхает, натягивая улыбку. — Была проблема с некоторыми поставками, поэтому они прибыли с опозданием, и я только что собрался их убрать. И из-за этого стирка задержалась, и из-за этого ужин задержался — о, а потом сломалась плита, так что мне пришлось попытаться это исправить, но это все еще немного сомнительно. У меня еще миллион дел, которые нужно сделать. Итэр выглядит все более и более разочарованным, чем дольше он говорит, но Тома не может понять, почему. — Тебе нужна помощь? — спрашивает Итэр, прежде чем он сможет получить дополнительную информацию. — Что — нет! — Тома отчаянно машет руками. — Нет, ты не обязан помогать. Я рассказал тебе все это не для того, чтобы заставить тебя делать мою работу по дому, ха-ха. И, как я уже сказал, я могу с этим справиться. — Я в этом не сомневаюсь, — тут же говорит Итэр, выпрямляясь и расправляя плечи, внезапно обретя странную решимость. — Ты лучший мастер, которого я когда-либо видел. И лучшая Экономка тоже. Но четыре руки лучше, чем две, верно? — Я не думаю, что это поговорка. — Тома усмехается. — Но хорошо, если ты действительно хочешь помочь, ты можешь. Кто я такой, чтобы отвергать спасителя Инадзумы? Итэр выглядит немного обеспокоенным, на мгновение, но это исчезло в мгновение ока. — Что мне делать? Работа выполняется быстро, двое разделяют ее по обязанностям. Тома заботится о прополке и стирке, а Итэр развешивает все это для просушки на веревке, используя скрытую вспышку Анемо, чтобы сделать работу немного быстрее. Он идет туда, куда его посылает Тома, и, честно говоря, он делает довольно хорошую работу. Полы подметены в мгновение ока, а мебель блестит от полировки к тому времени, когда они оба возвращаются на кухню. Приготовление ужина не займет много времени; на самом деле это не для того, чтобы кто-то ел прямо сейчас, а скорее для большого чана супа из рисового пирога, который нужно припасать на завтра. Когда все готово и в комнате царит божественный запах, они встают бок о бок у раковины и моют посуду. Это самая веселая уборка, которую когда-либо проводил Тома, и это действительно о чем-то говорит. — Я должен спросить, Итэр, — говорит Тома, вытирая последнюю тарелку и отставляя ее в сторону. — Почему ты так стремился помочь мне закончить мою работу? Итэр немного воровато сдвигается. — Что, я не могу просто хотеть помочь другу? — Ты определенно можешь. Но что-то подсказывает мне, что за этим кроется нечто большее. Вода и пена кружатся внутри бассейна. Итэр вытирает руки о тряпку и уклончиво напевает. Вся эта шарада очень не похожа на путешественника, у которого обычно нет проблем с тем, чтобы говорить то, что он думает, или делать то, что нужно сделать. Тома наклоняется ближе, с любопытством наклоняя голову; Итэр встречается с ним взглядом и замирает, и он видит тот самый момент, когда он сдается, оба плеча опускаются со вздохом. — Это действительно не имеет большого значения. Я как раз собирался попросить тебя пойти со мной посмотреть на фейерверк. Он выглядит немного смущенным, его щеки порозовели. Тома обнаруживает, что застигнут врасплох, язык прилип к небу. Он этого не ожидал. Они провели много дней вместе, особенно в последнее время, но по какой-то причине это застает его врасплох. Может быть, потому, что это кажется другим. Может быть, потому, что Итэр не хочет встречаться с ним взглядом. — О, — говорит Тома. Затем, поскольку иногда он не использует данные ему мозги, он добавляет: — Как свидание? Итэр издает странный звук, как будто кто-то топчет его пальцами ног. — Этого не должно быть, если ты этого не хочешь. И мы все равно можем немного опоздать на фейерверк. Один взгляд в окно показывает неуклонно темнеющее небо, но еще не так поздно, чтобы появились звезды. Тома обдумывает свои варианты, стараясь не краснеть при мысли о том, чтобы сказать «да». Он хочет, он понимает. Он очень, очень хочет сказать «да», и это только усиливает румянец. — Я бы так не сказал, — говорит он. — Мы, вероятно, могли бы успеть на шоу, если поторопимся. В животе у него появляется слабое трепещущее чувство, и оно становится только хуже, когда Итэр поднимает глаза, сияющие, полные надежды и удовольствия. — Да? — спрашивает Итэр. Тома улыбается в ответ. — Да.

***

Итэр бросается сквозь толпу, таща его за запястье. Тома не возражает, когда его вот так тащат, особенно кто-то, кто выглядит так всякий раз, когда он ловит взгляд Томы, весь такой яркий, взволнованный и счастливый. Город Инадзумы кишит людьми, но они, похоже, не направляются на главную улицу. Похоже, они даже не направляются в Чайный домик Коморэ. — Эй, куда мы идем? — спрашивает Тома. Итэр одаривает его ухмылкой, настойчиво таща его сквозь толпу. — Не волнуйся, это недалеко. И действительно, это недалеко. Тома смеется, набирая скорость, и в конце концов они бегут, наперегонки друг с другом, хотя Тома понятия не имеет, куда они направляются. Он один раз поскользнулся, и Итэр смеется над ним, хватая Тому за запястье, чтобы поднять его. — Серьезно, — говорит Тома, все еще смеясь, когда они поворачивают за угол, — Что именно ты планируешь?.. Он замолкает. Итэр останавливается, золотые струйки на его одежде вспыхивают позади него, как крылья. На самом краю обрыва, сразу за городом, под деревом на земле лежит толстое одеяло. В траве примостилась круглая корзина, и два фонаря ждут, когда их зажгут. — Ёимия была занята фейерверками, но у нее все еще было время, чтобы помочь мне это организовать, — говорит Итэр. — Отсюда у нас должен быть хороший обзор. Как думаешь? — Что думаю? — Тома потирает затылок; трепетание возвращается в полную силу. — Я думаю, что это удивительно. Никто никогда раньше не делал для меня ничего подобного. — Потому что ты обычно делаешь что-то для всех остальных, — говорит Итэр с ноткой поддразнивания в голосе. — Не думаю, что ты можешь бросать камни в мой огород, Герой Мондштадта. Итэр снова смеется, хватая его за руку вместо запястья. Он не отпускает ее, даже после того, как они оба устраиваются на одеяле лицом к морю. Небо чистое и темнеет с каждой секундой, идеальное полотно для фейерверка. Итэр роется в корзине и вытаскивает две стеклянные бутылки. Они все еще холодные на ощупь, и Тома с любопытством берет одну, изучая синюю этикетку. Он дважды вглядывается в аккуратные каракули. — Молоко данго? — Тома бросает на него встревоженный взгляд. — Э-э, ты уверен, что это было сделано специально? — Поверь мне, — говорит Итэр. — Это удивительно вкусно, и это даже получило одобрение архонта. Они чокаются бокалами. Это удивительно вкусно, и Томе приходится бороться, чтобы не проглотить все это, издавая счастливые звуки, когда он потягивает его. Он не лучший собеседник, предпочитающий слушать, но путешественник позволяет легко разговаривать. Они заканчивают тем, что говорят о тануки, из всех вещей. — Ты видел, как один трансформировался? — говорит Тома с открытым ртом. — О, это несправедливо. Тебе действительно повезло, вряд ли кто-нибудь когда-нибудь увидит, как они преображаются! Итэр фыркает, допивая остатки своего молока Данго. — На днях мне пришлось гоняться за миллионом из них по лесу, и они продолжали превращаться в бочки. — Может быть, мы могли бы как-нибудь сходить посмотреть тануки, — предлагает Тома. — Я уверен, что ты знаешь все хорошие места. И будет веселее увидеть их там вместе с тобой! Итэр колеблется, опуская бутылку. — Как… еще одно свидание? — Ха, это было слишком дерзко? Я знаю, что это еще не закончилось, и ты, вероятно, скоро уедешь, но я надеюсь, что ты все равно скажешь «да». В воздухе витает определенный уровень предвкушения, и это не имеет абсолютно никакого отношения к фейерверку. Тома ждет, изо всех сил стараясь быть терпеливым, пока Итэр просто смотрит на него. — Ты что…? — в конце концов говорит Тома, только чтобы оборвать себя, когда Итэр наклоняется. Все дыхание покидает его в быстром вздохе, и Итэр парит в нескольких дюймах от него, теплый и близкий. — Мне бы этого хотелось, — тихо говорит Итэр. — Очень сильно. Тома издает задыхающийся смешок. — Хорошо, я рад. Мы должны, э-э… фейерверк, я имею в виду. Мы должны следить за ними. — Тома, — терпеливо говорит Итэр с легким озорством в глазах. — Фейерверк еще не начался. — Ах да. Я знал это, я просто… Тома обнаруживает, что тоже наклоняется, не в силах остановить поцелуй. У него было не так много свиданий, но обычно он не так торопится на них. Хныканье, которое оставляет его, немного смущает, или было бы, если бы он мог сосредоточиться на чем-то другом, кроме того, как Итэр целует его так осторожно, как будто важно, чтобы он все сделал правильно. Его глаза закрываются, и он протягивает руку, чтобы нежно обнять Итэра сзади за шею, целуя его в ответ. Оглушительный грохот заставляет их отшатнуться друг от друга. Первый фейерверк взметнулся в небо потоком фиолетовых искр. Вскоре за этим следует золото; небо загорается, море сверкающего цвета и оглушительного шума. Рот Итэра все еще слегка приоткрыт, и он встречает испуганный взгляд Томы своим собственным ошеломленным взглядом. Затем он снова ложится на одеяло, прикрывает рот и смеется. — О, твое лицо, — говорит Итэр. — Прости, Тома. Ты просто выглядел так забавно. — Это не совсем то, что ты хочешь услышать после первого поцелуя, — говорит Тома, но тоже смеется. — Я могу сказать тебе еще раз после второго поцелуя, если хочешь. Тома краснеет и смеется, отводя взгляд, решительно сосредоточившись на небе. Серебряные капли огня дождем падают на город. Это одна из лучших работ Ёймии, но он едва может сосредоточиться на ней. Рука скользит к нему по одеялу, переплетая их пальцы. В животе Томы яростно вспыхивает трепет, и он еще выше поднимает голову, пряча улыбку. — Или мы можем просто посмотреть фейерверк, — бормочет Итэр, звуча мягко и весело. — Пока фейерверк, — говорит Тома, сжимая его руку. — Тануки и вторые поцелуи позже.