Часть 1
7 декабря 2021 г., 17:47
Well, you're a hot mess and I'm falling for you. And I'm like hot damn let me make you my boo. Cobra Starship — Hot Mess.
У Гейба в доме всегда было шумно. Наверное, Сапорта даже забыл, что это такое — тишина в своём жилище. Но ему было всё равно на это, Пит уверен. И тем более было всё равно тем, кто приходил к нему в дом каждую субботу, как по будильнику. Сапорта любил вечеринки. Он был конченным экстравертом, который обожал общаться с бухими людьми, пребывая в таком же нетрезвом виде. Его глаза горели, когда он спрашивал кого-то про его дела, а губы расплывались в улыбке, когда он слышал ответ. А Пит любил выпить по субботам и Гейба Сапорту. Не то чтобы он любил его как-то по-особому, нет, просто Гейб был охуительным другом, с которым можно было поговорить обо всём на свете, чем они на вечеринках обычно и занимались. А ещё так-же не по-особому он любил и остальных друзей, с которыми он общался реже, но которые были замечатльными в своей роли. Они обычно тоже присутствовали на вечеринках. Да и вообще, только его друзья присутствовали на мини-праздниках в честь существования текилы. Он знал буквально всех, мог подойти поговорить или просто пожелать хорошего вечера. И вот поэтому Вентц чертовски сильно удивлён, когда видит перед собой совершенно незнакомого парня. У него были ангельские глаза и аккуратно лежащие волосы. В руке он держал стакан, и Пит надеялся, что не с водкой, но, возможно, это были лишь надежды. Вентц аккуратно отошёл от парня и приблизился к Гейбу, который почему-то был один. — Хэй, ты не знаешь, что это за парень? Я его ни разу не видел, — спросил у него Вентц и показал на незнакомца. Сапорта поднял глаза на собеседника, а потом проследил за его рукой. — Помнишь Джерарда Уэя? — Да, вроде. Это тот, который постоянно бухает и читает комиксы? — Да, он. Так вот это его младший брат Майки. Помнишь, он как-то рассказывал о нём? Он, вроде, обычно не выходит из дома, но тут решил прийти. И Джерард где-то недалеко. Теперь всё стало понятно. Пит сказал Гейбу короткое «Спасибо» и подошёл к этому Майки. Он ни с кем не общался, и Вентц решил, что это хорошая идея — заговорить с ним первым. — Привет, ты Майки, да? Парень поднял голову, потому что до этого смотрел в пол и, наверное, думал о чём-то, и ответил: — Смотря зачем тебе эта информация. — Я просто хотел взять кредит на твоё имя, и мне нужны все паспортные данные, — сказал Пит. — Так ты Майки или нет? — Не скажу, — ответил парень и улыбнулся. Вентц закатил глаза. — Так, ладно, Гейб сказал, что это ты. Я просто хотел познакомиться. — Тогда о'кей, я действительно Майки. И я не против познакомиться. — Эм, ну… с чего бы начать разговор… как ты, эм, поживаешь? Уэй почему-то хихикает. — Да нормально, а ты? — Я тоже, — говорит Вентц. — Типа вообще ничего интересного, это так обидно, знаешь. — Знаю… — говорит Майки куда-то в пустоту. — А что ты вообще делаешь? Ты же что-то делаешь? Пит неловко смотрит на собеседника. — Ничем не занимаюсь. Работаю в магазине пластинок и всё… — Ну, ничего не делать это не грех. В голове Вентца что-то щёлкнуло. — Вообще я только недавно об этом думал, и я дохуя грешу, знаешь ли. Это вообще странно: я ведь не верю в Бога, но на душе как-то плохо становится, когда думаю об этом. — Да, это действительно странно. Типа… хэй, чувак, не беспокойся об этом, ты же не веришь в Бога. И, — добавляет Майки, — не в тему, конечно, но как тебя хоть зовут? — Пит. — Хорошо, тогда, Пит, — говорит Уэй так, как будто пробует новое имя на языке, — я уверен, что грешу больше, — Майки ухмыляется. В этот момент он кажется каким-то таинственным. Его ресницы слегка подрагивают, напиток в стакане почти не двигается, как будто у Уэя вместо руки штатив, на котором всё стоит идеально ровно и без шорохов. На его майке было что-то непонятное. Точнее, Пит не смог рассмотреть рисунок и решил, что это нарисовал Джерард, посчитав это хорошей идеей. И всё в Майки было каким-то странно-идеальным. Пит не мог объяснить это по-другому. — Я не уверен. — Ну, о'кей, тогда мы можем заключить пари. У кого больше грехов, тот и должен столько желаний другому. Как по мне, это честно. Пит задумался. Действительно ли у него много грехов? Наверное, нет, и он ошибается, так что… можно попробовать? — Ну, хорошо. — Тогда… — сказал Майки, — какие грехи вообще есть? Я так давно не брал в руки Библию. Наверное, ровно никогда. Только детскую, чтобы родители, когда мне было лет восемь, думали, что я охуеть какой верующий и всё такое. — Ну… есть… сейчас, вспомню, — ответил Пит. — А нет, не вспомню. Давай я посмотрю. — Вентц достал телефон. — Так, слушай и загибай пальцы. Гордыня, алчность, зависть, гнев, похоть, чревоугодие и уныние. Майки показал свои пальцы. — Всё, кроме зависти. С этим мне как-то повезло. А у тебя? Пит в мыслях дал себе по лбу. — У меня бинго, блять. Майки рассмеялся. — Ну, значит, не такой я и грешник. — А я говорил, что у меня не жизнь, а пиздец. И я должен семь желаний. — Кстати, красавчик, — подмигнул Уэй и рассмеялся, — дай свой номер телефона, я напишу тебе по поводу своих желаний. — Ох, ладно. Слушай, — ответил Пит и продиктовал номер. Майки достал телефон и набрал номер, в руках Вентца его мобильный завибрировал, и Уэй спокойно отменил вызов и добавил новый контакт. Кажется, там было написано «Пит 7 желаний». Довольно оригинально. А потом они разговаривали. Много разговаривали. Майки сказал, что играет на басу, а Пит ответил, что всегда считал басистов крутыми, и всё плавно выходило в совершенно новые темы. Они говорили про политику, вкусные десерты, магию и, конечно же, алкоголь, уровень которого в крови повышался до неизмеримых ответов. У Майки глаза молочного шоколада, говор настоящего политика, а жестикуляция хорошего спикера. И Питу стало так хорошо за этими разговорами, что он не заметил, что напился до действительно высокой отметки, как и сам Уэй. Вентц оглядывал своего собеседника настолько тщательно, насколько мог. Иногда он несколько минут не смотрел Майкиуэю в глаза, а сосредотачивался на худых пальцах или на его футболке, на которой всё-таки смог различить четырёх мужчин, сидящих за столом в очень странном месте. Питу действительно становилось хорошо. Мысли охватывали его мозг, и он делился всем, что приходило в голову. Майки иногда смеялся, иногда думал над сказанными словами. Кажется, он мог думать обо всём на свете. У него были мысли философа и пачка винстона в кармане. А ещё эта потрясающая улыбка… И Вентц не отказался, когда Уэй предложил пойти куда-то ещё. Так что Пит попрощался с Гейбом, помахав рукой на прощание и извинившись за столь недолгое присутствие. На улице было прохладно. Ветер освежал мысли, и их становилось ещё больше. Особенно о Майки, который внимал каждому слову, но не особо торопился прерывать мысли о судьбе майора Тома и Энджи. Парни и сами не заметили, когда начали смотреть друг на друга так: из-под опущенных век, с неистовым восхищением и желанием. И Вентц не понял, как они оказались в его доме, целующиеся и разгорячённые. Пит даже тогда говорил какую-то ерунду, которую внимательно слушал Майки, вылизывая его грудь и оставляя на ней еле заметные засосы. Руки заплетались и расплетались, взгляды пересекались и расходились. Они были где-то на своей орбите наслаждения, где никто не может увидеть то, как Пит хватает презерватив с ароматом вишни и смазку, что на вкус была довольно сладкой (Вентц проверял). И Пит не знал, что делать: он просто стонал в такт своим же движениям в Майки, внутри которого было так хорошо, что сердце разрывалось на части. Они занимались сексом столько, сколько могли, хотя они могли заниматься им вечно, будь у них так много времени. Но его было не так много: оно закончилось, когда Уэй вскинул бёдра в последний раз, кончил себе на живот и дал сделать то же самое Питу, только в презерватив. Они говорили о том, насколько красивы звёзды, среди которых, наверное, затясались Джордж Харрисон со своими песнями про нежную и ранимую любовь и Джон Леннон с песнями про мир во всём мире, от которых дыхание спирает. Они заснули под песни аббы, думая, что этот день не закончится даже тогда, когда они проснутся. Или так думал только Пит, погружённый в свои мысли про романтику и ту любовь, которую описывают в романах?***
Когда Вентц проснулся, было около часа дня. Воскресенье — день, что покончил с волшебной субботой и принёс с собой лишь разочарование. Пит не увидел никакой записки, никакого знака и никакой улики, чтобы знать, что то, что произошло вчера, было реальностью. И, кажется, всё прошло просто ужасно, раз такого умного и нужного Майкиуэя не было ни в одной комнате дома Пита: все, кто спали с ним, оставались до утра и уходили хотя бы после завтрака в виде типичных тостов с кофе, и лишь однажды от Вентца ушли ночью, не отвечая на сообщения, и если эта история повторится, Пит не знает, что, блять, сделает. И только через полчаса Вентц понял, что, возможно, может влюбиться в человека за один вечер.***
У всех людей есть такие мысли, над которыми думать не хочется. Не хочется вспоминать что-либо, раздумывать над возможным концом, началом, серединой — над всем. Но эти мысли сваливаются на тебя, как валун, и катятся в бездну вместе с тобой. Пит ощутил это чувство на всех возможных уровнях: он не мог не думать про ехидного Майки, который в нужный миг делался самым чувствующим человеком на свете, но воспоминания сами лезли в голову, и сердце невероятно кололо. Каждый вечер заканчивался на грустной ноте, когда Пит опять слушал глупые песни про глупую любовь и чувствовал пустоту в области сердца, потому что, блять, ему действительно повезло познакомиться с человеком, а потом по пьяни переспать с ним, не имея ни единого шанса на какое-то продолжение отношений. Майки должен был стать пройденной ступенькой лестницы под названием «ёбаная жизнь», но всё никак не срасталось, и Пит стоял на одной и той же части лестницы вот уже грёбаный месяц, не зная, куда себя деть. Он чувствовал безысходность и желание отколоться от этого мира и приплыть в новый, где на вечеринках Гейба нет и намёка на Майки, да и вообще на то, что у Джерарда есть младший брат. Кстати про вечеринки Сапорты, ни один, ни второй Уэй не появлялся на них. Пит на тусовках теперь обиженно глотал очередную порцию пунша из стакана, думая, что его окончательно кинули, и развивая эту мысль ровно до того дня, когда ему написали сообщение с незнакомого номера. Оно гласило:Привет, Пит? Я Майки Уэй, помнишь меня? Тот Майки Уэй, которому ты должен семь желаний и который наконец-то их придумал. Знаешь, я думал, что никогда не смогу составить этот план по желаниям, но я смог, и это типа очень круто. Ты свободен в субботу?
И всё было бы хорошо, если бы Майки не писал это сообщение так, как будто между ними ничего не было.
