На седьмом небе

Пятилетний Кит Когане всегда с нетерпением ждал момента, когда мама скажет, что у них закончился стиральный порошок, корм для их кошки, бумажные полотенца или что-то в этом духе, и им срочно нужно ехать в магазин в соседний город. Потому что поездка в город означала для него лишь одно — посмотреть на железных птиц. В том городе стоял средних размеров аэропорт, и взлётные полосы находились так близко к дороге, что полюбоваться взлётами и посадками этих крылатых созданий имел возможность любой проезжающий мимо. Огромные, величественные и безумно красивые, самолёты нравились Киту больше всего на свете. Шума от них было немерено, приходилось прикрывать уши маленькими ладошками, но эти неудобства не могли сравниться с тем чувством, что он ощущал при виде самолётов. Восторг, трепет, восхищение, завороженность, точно он не описал бы никогда, потому что его словарный запас, как и у любого пятилетнего ребёнка, обилием настолько сложных существительных не отличался. Единственным, что он сказал бы наверняка, если бы кто-то спросил, было то, что смотреть на рассекающие небо самолёты он просто обожал. Поэтому решение Кита стать пилотом не было внезапным. Это стало мечтой ещё в детстве, и Кит пронёс её в своём сердце сквозь года, сумев не растерять того самого детского восторга и блеска в глазах при виде крылатых гигантов. В свои семнадцать лет он мог часами гулять по выставкам самолётов, ходить по местному музею военной авиации, читать брошюры для поступающих в лётные училища и разглядывать счастливые лица выпускников, надеясь однажды пополнить их ряды. Мама печально вздыхала, уговаривая сына не торопиться с выбором, подумать получше, а отец в ответ на все её вздохи лишь разводил руками, мол, пусть делает, что хочет, лишь бы вслед за сестрой в актёры не подался. В восемнадцать Кит, прижимая к груди покрепче кучу медицинских справок и заявление для приёмной комиссии, уже сидел в очереди на поступление в лётное училище гражданской авиации. Волновался он так, что руки дрожали, а вниз по шее водопадом стекал холодный пот. Мама заставила его надеть белую рубашку, выглаженную и накрахмаленную настолько, что в ней и ходить-то было трудно. В любой другой день Кит бы с ней с удовольствием поспорил и отвоевал своё гордое право носить драные джинсы и растянутые футболки до конца жизни, но не в этот раз; в этот он как-то слишком уж быстро и нервно закивал и не сдержал выдоха облегчения, когда мама, заметив его напряжение, крепко обняла и сказала, что всё будет хорошо. Рядом с ним сидели только пять человек, но оно и было понятно — часы показывали лишь восемь тридцать утра, основная масса поступающих подтягивалась только после обеда. Двое из парней, которые сидели через несколько скамеек от него, разговорились, и звучание их тихих, только-только погрубевших юношеских голосов было единственным, что нарушало гробовую тишину в коридоре. — Почему ты не сказал им, что подаёшь документы? — вопрос одного из мальчиков прозвучал достаточно громко, чтобы Кит смог его услышать, и он невольно повернул голову в сторону своих соседей, желая узнать содержание их беседы. — Ты не знаешь моих родителей. Ма сказала, что голову оторвёт, если я ещё раз заговорю с ней об этом. Па тоже боится за меня. Они только и делают, что говорят “Энди, это опасно”, “Энди, самолёты падают каждый год”, “Энди, подумай о нас”, но я уже всё решил. — И что, совсем не боишься? — Нет. Я знаю, куда собираюсь поступать и чем буду заниматься. Самое главное, что мне это нравится. Мудрость парня, его решительность и отдача любимому делу впечатлили бы любого, но Кит об этом не задумался. Он услышал только одно слово. Опасно. Он тоже знал, куда поступает и чем будет заниматься, но он никак не мог понять, почему тогда к дрожащим от волнения рукам присоединились дрожащие от страха коленки. И совсем не от страха перед приёмной комиссией. Наверное, думать об авиакатастрофах в тот момент не стоило, но мозг подбрасывал Киту только такие картинки. Ощущение падения стало до невозможного реальным, а в голове была только одна мысль — за ним всегда будет ещё двести, триста, четыреста жизней, в ответе за которые будет он. И тогда Кит подумал, а всегда ли его мечта будет сильнее этого страха и этой ответственности. Воздух в лёгких на секунду будто бы перекрыли, и Кит закашлялся. Все взгляды в коридоре тут же обратились на него, но он, сосредоточившись на своём дыхании и расстегнув ворот противной рубашки, кивком и поднятым вверх пальцем дал понять, что он был в порядке. Хотя, по правде говоря, не был совсем. Страхи, никогда не одолевавшие его прежде, взяли над ним верх, помутили разум, заставили сомневаться в собственной мечте и, прежде всего, в себе, а Кит, поддавшись эмоциям, позволил им это сделать. Вскочив на ноги, Кит направился прочь из коридора, оставляя позади и мудрого мальчика, и ещё четырёх наверняка таких же смелых и решительных, и приёмную комиссию, и лётное училище. Мечта стать пилотом вдребезги разбилась об острые камни простого человеческого страха. Красная папка с документами так и осталась лежать на скамье около кабинета приёмной комиссии, а Кит поехал домой на первом же попавшемся автобусе. Но как Кит не пытался, а оставить детскую мечту в прошлом, затолкать её в самый дальний угол своего сознания он так и не смог, поэтому в итоге решил стать бортпроводником солидной и, самое главное, надёжной авиакомпании. Обучение для новичков и итоговое тестирование пролетели незаметно, и уже через каких-то два года Кит Когане, в форме и с дежурной улыбкой на лице, приветствовал пассажиров на борту самолёта. А потом отправился в свой первый официальный полёт на работе, наблюдая через окно иллюминатора, как родной город постепенно превращался в малюсенькую точку на зелёном фоне, и думая о том, такой же ли вид открывался из кабины пилота. *** В работе Кита бывало много хороших дней. Дней, когда все пассажиры приветливы и вежливы; когда пассажиры смеются и хлопают при посадке, а другая страна приветствует их ярким солнцем и приятной жарой; когда багаж не теряется и возвращается к владельцам в целости и сохранности; когда Киту попадается хорошая команда, и, займи перелёт хоть двадцать часов, он будет наслаждаться им благодаря чьим-нибудь забавным историям и шуткам. Однако сегодня был один из тех дней, которому Кит поставил бы все ноль баллов из десяти. Во-первых, именно сегодня его будильнику приспичило сломаться, а, следовательно, не прозвенеть, а, следовательно, Кит не проснулся вовремя, поэтому собираться ему пришлось впопыхах и кое-как. Скорее всего, он забыл взять с собой запасную форму. И зубную щётку тоже забыл, наверное. О свежем и опрятном внешнем виде и речи быть не могло — пятиминутный ледяной душ с задачей не справился, а замазать мешки под глазами Кита смогла бы в его случае только штукатурка. Но самым страшным было то, что он едва успел на планёрку и медосмотр. Отдельное спасибо водителю его такси, который мчал на всех парах в аэропорт, потому что опоздать в случае Кита, согласно договору, означало выложить на стол начальству парочку крупных купюр, которых у него ввиду сложного финансового положения имелось в кошельке не так уж и много. Так что, да, день у Кита не задался с самого начала. Во-вторых, во время планёрки Киту сообщили чудесную новость, суть которой заключалась в том, что лететь ему придётся в команде вместе с Лэнсом. Лэнс, на самом-то деле, парнем был неплохим (хотя Кит никогда не скажет этого вслух и тем более ему самому, ни за что). Он и пошутить мог смешно, и помог бы в случае чего, и заскучать с ним не заскучаешь. Но, по какой-то неизвестной причине, отношения у Кита с Лэнсом большую часть времени не складывались вообще, и во время каждого совместного полёта им двоим удавалось столкнуться лбами из-за какой-то чепухи. Этот раз не был исключением. Обслуживание бизнес-класса всегда приносило Киту особое удовольствие, хоть он и обслуживал его всего-то два раза за всё время работы в авиакомпании. В отсеке “для богачей” было гораздо чище и гораздо тише, что значительно упрощало работу бортпроводникам. Про возможность ухватить что-нибудь съестное с барского стола Киту стоило бы умолчать, но такова была реальность — никто не мог поспорить с тем, что и выбор на кухне в бизнес-классе был больше, и блюда посолиднее, вот все и пользовались возможностью эти блюда вкусить. Сегодня, согласно очереди, вкушать деликатесы в бизнес-классе должны были Кит и Аллура, но сумевший напроситься в пару к Аллуре Лэнс его опередил и забрал все лавры себе. Их, видите ли, определили в пару, оправдывалась девушка, но Кит-то знал, что старший бортпроводник никого на парочки не делил, а рассудительная и на первый взгляд холодная Аллура души не чаяла в кубинце. Сложить два плюс два и сделать выводы для Кита труда не составило. Получить новый повод поссориться с Лэнсом — тоже. В-третьих, погода. Даже силы природы в этот день икс были против него. И нет, на улице не было потопа, не стояла сорокоградусная жара и с неба не летел град размером с куриное яйцо. Просто морось и ветер. Кит особенно ненавидел такую погоду: метеорологи не могли понять, усилиться дождь или нет, насколько сильными будут порывы ветра через час-два, поэтому вылеты часто задерживались для дополнительной консультации по поводу погоды, да и просто для безопасности пассажиров. Вдруг что? А вот из-за подобных “вдруг что” и задержек на взлёт могла в некоторых случаях образоваться нехилая очередь. И, по законам жанра, этому некоторому случаю суждено было произойти именно сегодня. Кит нервно поправил форму. Посадка на рейс закончилась давно, поэтому пассажирам пришлось ожидать взлёт непосредственно внутри самолёта. О небольшой задержке бортпроводники предупредили всех сразу и несколько раз, чтобы уж наверняка все были в курсе и не переживали, но, конечно же, не обошлось и без кадров, которые обращать внимания на голос второго пилота из громкоговорителя не собирались чисто из принципа. И таких пассажиров оказалось много, потому что в данный момент Кит, увидев поднятую вверх руку мужчины и поспешив подойти к нему, дослушивал самый популярный, по счёту уже пятый, кстати, вопрос за эту ночь: — Почему мы ещё не вылетели? И правда, думал про себя Кит, пилот же только что передо мной все эти семь минут по громкой связи распинался. Так и сказал, персонально Киту Когане, остальным — уткнуться в телефоны и игнорировать. Терпение Кита медленно, но очень и очень верно подходило к концу, а этот день официально вошёл в список его самых нелюбимых, потому что сегодня, видимо, вместе с несчастным будильником, дождём и Лэнсом пассажиры тоже попытаются высосать из него всю душу. После быстрой дыхательной гимнастике в виде упражнения “глубокий вдох-глубокий выдох” для успокоения нервов Кит наклонился к мужчине пониже, чтобы тот хоть в этот раз услышал важную информацию о задержке рейса. Он коротко объяснил мужчине про очередь на взлёт, получая в ответ красное от негодования лицо пассажира, и Кит уже надеялся побыстрее сбежать от предмета своей нервозности, как тот нагло дёрнул его за жилетку. — Замечательно, и почему никто не предупредил меня об этом? — сказал мужчина раздражённо и грубо, смерив Кита недовольным взглядом. — Это, между прочим, Ваша работа. И ткнул пальцем Киту в лицо. Опасный приём, должен был признать Кит, особенно когда перед вами стоит до безразмерных мешков под глазами уставший, до нервного тика задолбавшийся, но уж точно знающий и выполняющий свои обязанности парень. То есть, фактически, сам Кит. Кит, который ни за что не позволил бы оскорблять себя и свою работу какому-то напыщенному индюку, даже если тот по случайному стечению обстоятельств оказался его пассажиром. Лампочка в его голове загорелась красным, оповещая о том, что уровень терпения достиг своего предела. Кит уже ощущал поваливший из ушей пар, и в такие минуты его рот начинал жить отдельной жизнью: — А знаешь что? Наверняка ты бы услышал, что говорил пилот пару минут назад, если бы не сидел всю посадку в своём блядс... — Приносим извинения за доставленные неудобства, но это временные неполадки. Мы отправимся уже через пару минут. Может, принести Вам воды или какие-нибудь закуски? Ангел хранитель по имени Аллура как всегда подоспела вовремя. Аллура во время перелётов, когда попадала к Киту в команду, была стержнем, опорой для него. Она была ненамного, но старше, опытнее и гораздо, гораздо терпеливее. Никогда не давала ему сорваться на пассажирах и сотворить какую-нибудь глупость, которая могла бы Киту и работы стоить. У неё будто сигнал тревоги срабатывал или предчувствие какое в такие минуты; секунда до катастрофы, а Аллура уже тут как тут, спасает ситуацию и Кита заодно. Вот и сейчас её волшебное чутьё не подвело. Проехавшийся по ноге каблук Кит в полной мере ощутил ещё тогда, когда с языка начали срываться не совсем приемлемые для бортпроводника выражения, а чересчур любезный (читать как: до жути раздражённый, что ничего хорошего для Кита не означало) голос девушки заставил быстро прикусить язык. Почти что оскорблённый, и, в чём убедился Кит, явно глухой мужчина-пассажир смерил их обоих презрительным взглядом, кинул таким же презрительным тоном своё “обойдусь как-нибудь” и снова уткнулся в телефон. Киту большего и не нужно было, политика взаимного игнорирования его вполне устраивала. Не сказав ни слова, Кит пошёл по проходу между сидениями дальше, попутно начав осматривать отсеки для ручной клади, чтобы хоть чем-то занять себя и отвлечься от неприятного разговора. Но для Аллуры разговор, похоже, закончен не был, потому что она двинулась следом, якобы проверяя состояние кресел и иллюминаторов. — И что это сейчас было? — угрожающую ауру Аллуры и направленный ему в спину злобный взгляд Кит и затылком чувствовал, поэтому поворачиваться не стал специально, продолжив идти между рядами вперёд. — Ничего. — Ничего? А по-моему, ты только что чуть не написал собственными руками жалобу на нас. Что происходит, Кит? — Я же сказал, всё в порядке, — раздражённо ответил Кит, желая только того, чтобы от него наконец-то отстали. Он открыл следующую полку, и ему в лицо точно бы прилетела чья-то плохо убранная сумка, но он вовремя успел дёрнуться в сторону и поймать её. Из-за слишком резкого движения Кит впечатался бедром в чьё-то плечо. — Извините, простите. — Это из-за того, что Лэнс обслуживает бизнес-класс? — не унималась девушка, и плотину терпения Кита прорвало: — Да! — чуть ли не крикнул Кит, но понизил голос, напомнив себе, что он всё ещё находился на работе. — Да, представь себе, из-за этого! Довольна? — Детский сад, Кит, честное слово, — вздохнула Аллура, обойдя Кита и встав прямо напротив него. — Мы же уже всё решили. Сегодня моя очередь там работать, я оказалась в паре с Лэнсом на планёрке, значит, Лэнс идёт со мной. В чём проблема? — В том, что он уже летал в бизнес-классе на прошлой неделе, потому что он “случайно” оказался в паре с Хэнком. А я второй месяц пытаюсь попасть туда! — Зависть — плохое чувство, Когане. Этот голос не узнать было трудно. Как минимум потому, что именно этот голос снился в кошмарах Киту каждый первый вторник месяца, и потому, что именно этот голос пару часов назад обломал Киту полёт в чистоте и спокойствии, при том ещё мерзко так похихикав... — Лэнс, перестань, — с предупреждением в голосе сказала Аллура парню за спиной Кита. Тот развернулся, насколько это позволял сделать узкий проход между креслами, чтобы видеть одновременно и Аллуру, и только что присоединившегося к ним собеседника. Само собой это был Лэнс. Этот никогда бы не упустил шанса посмеяться над поражением и мучениями Кита и особенно понаблюдать за ними, нет, ни за что. Это наверняка было одним из самых любимых занятий Лэнса, если не самым любимым. Лэнс предстал перед ними во всей красе: волосы уложены гелем назад, на шее туго затянут шёлковый галстук, поверх рубашки — пиджак с эмблемой авиакомпании. Не обычная тоненькая жилетка, как у Кита, потому что элиту будет обслуживать, соответствовать обстановке должен. Стереть наглую ухмылку с его лица Киту захотелось сразу же, но пришлось себя сдержать. Не то время, не то место. Очень жаль. — А что, я не прав? — спросил Лэнс, сложив руки на груди. — Хорош с ним нянчиться, нам пора к вылету готовиться. В чистом, — говорил он, смотря Киту в глаза и специально для него растягивая каждое слово, — комфортном, роскошном бизнес-классе. Аллура закатила глаза и, решив, что дать этим двоим разорвать друг друга на части будет куда более действенным решением проблемы, чем пытаться поговорить, молча ушла в сторону кухни. Лэнс же, видимо, или возомнил себя бессмертным, или растерял последние крупицы инстинкта самосохранения перед посадкой на рейс. Именно так и подумал Кит, когда Аллура отошла от них на достаточно далёкое расстояние, а Лэнс, прижавшись к нему своим плечом непозволительно, ужасно и очень опасно близко, до абсурдного нежно приобнял его за талию и потрепал рукой по спине: — Ладно тебе, Китти, перестань дуться, а то морщинки появятся. Налетаешься ещё в бизнес-классе. Просто кому-то везёт больше, кому-то меньше. От насмешки в чужом голосе Кита всего аж передёрнуло. — Пошёл к чёрту, — он с силой оттолкнул от себя Лэнса и оттряхнул форму, чтобы и следа от чужого прикосновения не осталось. Некоторые пассажиры уже начали кидать на них заинтересованные взгляды, но Кит отвечал всем особо любопытным своим взглядом — дерзким и с вызовом. — У, какой ты злой, — смеялся Лэнс, ведь его такое поведение Кита только веселило. — А знаешь, я слышал, что с нами летит какая-то знаменитость. Не знаю, кто, но я обязательно возьму автограф для тебя. Если не забуду, конечно. — Засунь его себе знаешь куда? Лэнс бы чисто из вредности ответил, что не знает, а Кит бы не постеснялся на глазах у всего самолёта подробно и в красках разъяснить ему, что да как, но по салону прокатился знакомый бархатистый голос первого пилота, перебивать который, а уж тем более осквернять грязными выражениями Кита, было бы настоящим преступлением. — Уважаемые дамы и господа, ещё раз приветствуем вас на борту нашего самолёта. Просим всех занять свои места, потому что все неполадки были улажены, и мы полностью готовы к отправлению... Вдох. Выдох. Ладно, в любом случае, полёт не такой уж и длинный. Всего-то восемь часов, всего лишь не в бизнес-классе. Кит сможет с этим справиться. Наверное. *** Кит точно не сможет с этим справиться. Первые пару часов полёта прошли вполне себе прилично. Так как рейс был очень ранним, многие пассажиры уснули сразу же поле того, как самолёт поднялся в небо. Вроде бы ничего не предвещало беды, но одна молодая мамочка, проснувшись в середине полёта, не нашла рядом с собой своего сына. Ради поисков на уши подняли весь персонал, включая Кита, перерыли весь салон, а итог — мальчик решил, что будет очень весело спрятаться от мамы под пустым сидением в конце салона и специально не отзываться. Зачем? А чтоб сложнее было его найти, сказал слишком уж весёлый и явно довольный своим поступком пацан Киту. Кит хотел было отомстить за парочку седых волос на своей голове и сказать, что Санты не существует, но пожалел маленького спиногрыза, услышав пламенную речь его мамы. После её красочной и абсолютно точной характеристики шалости сына в салоне не то что гробовая тишина повисла, так даже лампочка у входа мигать перестала. А сейчас, вот, к Киту подошёл Мэтт. Мэттью Холт — самый простой и безобидный человек из всех, кого когда-либо встречал Кит, а его добрые и излучающие счастье глаза так вообще кричали о том, что парень просто сущий одуванчик. Мэттью относился ответственно к любым поручениям и любым своим увлечениям, причём делал всё с такой отдачей и страстью, будто от этого зависела не только его жизнь, но ещё и жизни всех землян. Он был и волонтёром в приюте для животных, и каждой весной вместе с такими же активистами деревья в парках сажал, и по собственной воле помогал убирать салон самолёта после приземления, в общем, одуванчик во всех его проявлениях. — Кит, проверь, пожалуйста, кабинки. Мне сказали, что из какой-то пахнет куревом, — сказал Мэттью и перед тем, как дальше поскакать по своим добрым делам, улыбнулся Киту так светло и лучезарно, что тот даже задуматься об отказе не смог — кивнул на автомате и побежал к кабинкам. В начале самолёта злостных курильщиков Китом обнаружено не было, поэтому пришлось тащиться в самый конец, откуда и тянулся запах сигарет. Дверь была заперта, чему Кит не удивился, поэтому несколько раз постучался и громко сказал: — Простите, не могли бы Вы открыть дверь? Нарушитель продолжил тихариться, что тоже было вполне ожидаемо. Но Кит не вчера родился и уж точно не первый день на борту; с такими конспираторами, которые думают, что бортпроводник уйдёт, если ему не ответить, у Кита разговор был короткий: любые дороги открыты перед вами, если под боком есть служебный ключ. Дверца после незатейливых махинаций отворилась без сопротивлений, и на Кита тут же уставилась пара испуганных глаз: абсолютно, казалось бы, приличный мужчина, при галстуке, в туфлях, да ещё и в отглаженном костюме, подпирал своим мягким местом раковину и зажимал в одной руке наполовину скуренную сигарету. Пепел, готовый вот-вот приземлиться прямо на пол, стал последней каплей на пути Кита к нервному срыву. — Сэр, Вы знаете, что курить в самолёте запрещено? — проговорил Кит, старался по крайней мере, как можно мягче. Правило номер один для бортпроводника гласило: будь вежливым даже тогда, когда хочешь придушить кого-то собственными руками. — Да я по-быстрому, — затараторил мужчина, чтобы надолго не отвлекаться от сигареты, — Лететь долго, а курить хочется-я-я, — невесело протянул хриплый голос, — жуть как. — Я всё понимаю, но по правилам техники безопасности на борту самолёта запрещается курить обычные сигареты, электронные сигареты, пользоваться зажигалкой... — начал перечислять ещё пару лет назад заученные фразы Кит, но был перебит тут же оживившимся после его слов собеседником. — Как нельзя? Но пепельничка же здесь стоит для чего-то? — Господин Курящий лукаво посмотрел на Кита, кивнув на пепельницу около раковины. Мол, смотри, говоришь одно, а на деле другое, проверку Киту устроил. А Кит смерил пепельницу убийственным взглядом. Пепельницы в самолётах были страшным сном бортпроводников и спасательным кругом для курящих. Кит ненавидел эти совершенно ненужные в самолёте предметы всем сердцем. Он понятия не имел, как и почему он должен объяснять пассажирам, что пепельницы — это часть интерьера, дань истории курения в самолётах, а не демонстративный призыв к нарушению всех правил безопасности, но проводить разъяснительную беседу из раза в раз всё равно приходилось. Кит устало вздохнул и привалился к приоткрытой дверце кабинки, заводя старую и приевшуюся шарманку: — Издержки старины и прихоть дизайнеров, — монотонно объяснял он. — И была бы моя воля, я бы их лично из всех самолётов выкинул, потому что в правилах прописан строгий запрет на курение. Поэтому прошу Вас перестать, пока ещё ничего не загорелось. — А чё, прям вспыхнуть может? — удивлённо захлопал глазами мужчина напротив. — Может, — согласно кивнул Кит. — И сожжёт всё минуты за две. — М-м. Господин Курящий был явно озадачен таким заявлением. Он уставился на сигарету в своих руках, покрутил её, при этом выглядел он так, будто пятизначные числа в уме умножал. Посверлив причину конфликта взглядом ещё пару секунд и выдохнув как-то уж слишком горько, он спросил: — Можно эту-то хоть добью, не пропадать же добру? Глаз дёрнулся. Уши резанул неправильный ответ. Да уж, совсем не те слова, которые ожидал услышать Кит. Он мысленно посчитал от одного до десяти и попросил у всех высших сил подарить ему немного терпения. Господин Курящий смачно затянулся, даже не дождавшись ответа. — Да делайте уже, что хотите, — только и мог сказать Кит. — Окурок в пепельницу только положите потом. — Замётано. Я правда быстро, — Господин Курящий покивал, после чего сразу же вернулся к своему увлекательному занятию. На Кита, хлопнувшего дверью кабинки и чуть не оторвавшего ручку от неё, обернулись даже с начала салона. Вот именно за это Кит и ненавидел долгие полёты. Обязательно кому-то приспичит покурить, позажиматься в кабинках, побегать от мамы, попрыгать, переодеться, а ему потом всё это расхлёбывать, да ещё и так, чтобы никому и не нагрубить, и самолёт целым оставить. Задачка у него была не из лёгких. Он срочно нуждался в стакане холодной воды и паре таблеток от головы, за которыми Кит и направился прямиком в кухонный отсек. “Кухня” встретила Кита неожиданной картиной. Хэнк, также один из его коллег на сегодня, сидел на маленьком раскладном стуле рядом с тележкой для еды и за обе щеки уплетал потенциальный завтрак одного из пассажиров. — Запеканку будешь? — честно спросил тот, когда заметил появившуюся перед собой фигуру, и как бы для подтверждения своих слов кивнул на пластиковый контейнер с запеканкой, который держал в руках. — Тут ещё много лишних порций осталось. Киту нужно было следить за обстановкой в зале. Проверить, не решил ли ещё какой-нибудь умник закурить прямо в туалете. Спросить у пассажиров, нужны ли им пледы, потому что ближе к утру в самолёте всегда начинало холодать... — Давай, — сказал Кит, принимая из рук Хэнка контейнер с самым аппетитным в его жизни куском запеканки. Пусть весь мир подождёт. *** Говорят, Париж — город влюблённых, но для Кита он пока что был настоящим адом на Земле. Целоваться на фоне Эйфелевой башни или есть эклеры с горячим французом после восьмичасового полёта и двадцатиминутного наблюдения за уборкой не хотелось от слова совсем. Хотелось простого человеческого, а конкретно — завалиться лицом в подушку, не боясь помять форму, и сладко проспать до следующего утра, чтобы никто не дёргал. Пока что от осуществления своих желаний Кита останавливало лишь отсутствие той самой подушки, лицом в которую он так отчаянно хотел завалиться, но и это было поправимо. Везти из международного аэропорта имени Шарля де Голля в отель их должно было такси, причём выезд планировался ровно на одиннадцать часов утра. Кит посмотрел на часы. И понял, что опоздал уже на добрых семь минут. Чёрт. Надеяться на то, что кто-то собирался его ждать, было бессмысленного. После того, как Кит успел поругаться почти что с каждым своим напарником, он по лицам коллег видел, каких же усилий им стоило не выбросить его за борт самолёта пока они пролетали над живописным бескрайним океаном. Чего уж греха таить, он и сам был не в восторге от своего поведения, но, по мнению Кита, после общения с Лэнсом ничего другого, кроме раздражения и головной боли, человек не мог испытывать в принципе. Так что часть вины за испорченное настроение экипажа лежала и на наглом кубинце, и, соответственно, абсолютно несправедливым было то, что застрял в аэропорту только один Кит. Но делать было нечего — пришлось брать руки в ноги, чемодан в охапку и бежать в сторону выхода, молясь лишь о том, чтобы где-нибудь в кармане завалялись лишние пятьдесят евро на дорогущее местное такси. Препятствий в виде людей на своём пути Кит не замечал или же старался делать вид, что не замечал, в чём и заключалась его главная ошибка. Потому что в одном из самых оживлённых аэропортов мира, несясь галопом через весь зал, ты просто не можешь кого-нибудь не сбить. Вот только сегодня удача или смеялась Киту в лицо, или же наоборот решила над ним сжалиться, ведь случайно сбитым человеком оказался никто иной, как сам небожитель. Будто принц на белом коне, он, Такаши Широгане, возник из ниоткуда и в прямом смысле выбил всю землю из-под ног Кита. Так обычно, подумал бы Кит, если бы его мозг был в состоянии нормально функционировать, и начиналась в сопливых фильмах история любви между крутым парнем в кожанке и серой мышкой с кучей книг в руках. Вот только горы книг в руках у него не было, а Широ... Нет, с крутым парнем всё складывалось прекрасно. И не то чтобы Широ пытался строить из себя крутого парня. Он был крутым парнем. Легенды о его сходстве с Аполлоном и манерах истинного джентльмена слагал весь женский коллектив, а мужской с уважением поглядывал на фуражку первого пилота и сильные, накаченные руки. Легенды также слагали и о его любовных похождениях, в правдивость которых верилось с трудом: Широ то приписывали бесчисленное количество романов во всех уголках планеты, ссылаясь на его профессию, то видели в нём примерного семьянина с кучей маленьких детишек и женой-домохозяйкой (хотя, вообще-то, кольцо на пальце тот не носил, Кит проверил эту версию сразу же), то делали из него несчастного влюблённого, мысли которого были заняты загадочной незнакомкой, мелькнувшей однажды в толпе и навсегда завладевшей его сердцем. Шумиха вокруг Широ и он, до боли в глазах красивый, сделали своё дело — никто не мог осуждать Кита за его маленькую влюблённость. Кит пересекался с Широ по работе всего пару раз, но, почему-то, он был уверен в том, что именно таким Широ и был — добрым, вежливым, заботливым. Одним словом, идеальным. И теперь этот самый идеальный Широ мягко придерживал его за локоть и с обеспокоенным видом вглядывался в его лицо, будто пытаясь найти на нём решения всех в мире проблем. Такаши был выше ростом, Киту нужно было приподняться на носочки, чтобы оказаться с ним на одном уровне, поэтому для разговора он приподнял голову вверх. Приподнял и замер. Желание оказаться настолько близко к Такаши занимало почётное третье место в тайном списке Кита. И не спроста: в реальности впечатления оказались куда ярче, чем Кит себе представлял. От божественного лица пилота что только не свело. Широ вроде как даже что-то пытался спросить, но Кит его не слышал — только смотрел на то, как плавно двигались чужие губы, изо всех сил стараясь не упасть в обморок от переизбытка чувств. Внезапно совсем близко, сбоку, раздался грохот от удара чемодана о пол, который заставил Кита выйти из оцепенения. Рядом с Широ, как из воздуха, возникла невысокая девушка, но Кит проработал в авиакомпании достаточно, чтобы узнать в ней Пидж Холт — их второго пилота и по совместительству сестру Мэттью, его коллеги-одуванчика. Кит мало общался с обоими, но даже так знал, что те были до жути похожи лишь внешне, а характеры всё же различались: в отличие от брата Пидж могла и разозлиться, и обругать, не стесняясь в выражениях, и фингал за дело поставить (до Кита доходили и такие слухи). Обратив внимание на девушку, Кит встретился с изучающим его взглядом. Пидж оглядела его с ног до головы, а потом над ней буквально загорелась лампочка; видимо, всё-таки признала. Она зачем-то пару раз с огромным энтузиазмом постучала Широ по плечу, после чего уже с улыбкой обратилась к Киту: — Кит Когане, да? Ты же с нами прилетел? — Ага, — Кит и сам не узнал свой голос из-за пересохшего горла, хотя тот звук, что вырвался из него, и голосом-то назвать нельзя было. Какой позор. — Тогда чего ещё здесь? Своих ждёшь? — Наше такси ещё минут десять назад уехало. — И тебя что, просто оставили здесь? — вклинился в разговор Широ, высказывая своё одновременно и удивление, и беспокойство за судьбу брошенного всеми Кита. — У меня немного... непростые отношения с коллективом, — Кит нервно хохотнул, потому что “непростые” являлось самым безобидным словом из всех, которыми можно было охарактеризовать его извечные войны с Лэнсом. Широ с Пидж синхронно приподняли брови вверх, но уточнять не стали, давая продолжить. — Да и я всех знатно выбесил сегодня перед вылетом, так что это было ожидаемо. — Значит, поедешь с нами, — даже не спрашивала, ставила перед фактом Пидж. — Мы всё равно в одном отеле остановились. — А это точно удобно? — вопрос Кит задал, скорее, чисто из вежливости, потому что спорить с напористой Пидж смысла не было, да и не хотелось. Кто он был такой, чтобы отказываться от бесплатной и комфортной поездки до отеля, да ещё и в компании самого Широ. О таком только мечтать можно было, но точно не отказываться. — Без проблем, да, Такаши? — Пидж снова с силой стукнула Такаши по плечу, а тот активно закивал: — Да-да, конечно! Так они втроём двинулись к выходу из аэропорта, где Широ и Пидж уже ожидало такси (и не дешёвая старая машинка, которой бы пришлось довольствоваться Киту, а блестящий просторный внедорожник). Загрузив вещи в багажник, они уселись в автомобиль, и водитель медленно вырулил на главное шоссе. Кит, не бывавший в Париже ни разу, даже не удосужился обратить внимание на проплывающий за окном пейзаж, потому что мысли его были заняты лишь одним: кого же он спас в прошлой жизни, что заслужил поездку с Такаши Широгане в одной машине, да ещё и на соседнем сидении. Спереди Пидж и водитель разговорились о погоде на французском, а Кит и вздохнуть лишний раз боялся рядом с Широ. Так и просидел всю дорогу до отеля, дыша через раз и опустив глаза в пол, чтобы уж не совсем в открытую пускать слюни на своего идеального спутника. Номер отеля встретил Кита приятной прохладой и, самое главное, тишиной. Ни криков, ни детского плача, ни громкого смеха — никаких посторонних звуков. Настоящий рай для ушей Кита. Он нехотя дополз до ванной комнаты и принял душ, а после, схватив из чемодана и надев единственный комплект гражданской одежды, который он всегда брал с собой в полёты и который состоял из толстовки и спортивных штанов, двинулся в сторону самого желанного объекта в комнате — кровати. Кит думал, что вырубится ровно в тот момент, как его голова соприкоснётся с подушкой, но реальность вновь решила над ним посмеяться. Голова с подушкой соприкоснулась, да и сам он удобно устроился на мягком покрывале, а сна не было ни в одном глазу. В теле чувствовалась усталость, голова слегка гудела после проведённого на ногах долгого перелёта, но организм упрямо отказывался проваливаться в сон. Пролежав в постели и посверлив взглядом идеально белый потолок номера ещё какое-то время, Кит смирился с мыслью, что заснуть у него сегодня уже вряд ли получится, а поэтому он решил заняться следующим желаемым после сна делом — поесть. Хоть запеканка, любезно предложенная Хэнком во время полёта, и была достаточно сытной, для того, чтобы требовательный организм Кита насытился, этого не хватало. Кит залез в телефон, бегло просмотрел карту того места, где находился его отель, и нашёл располагавшееся совсем рядом небольшое кафе. Для сегодняшнего завтрака-обеда он выбрал именно его. Взяв с собой всё необходимое и покинув номер, Кит пошёл в сторону лифта. Пока он ехал вниз, он намеренно отвернулся от висящего на стенке лифта зеркала. Он прекрасно знал, что увидит там. Разглядывать усталое и всегда бледное после полётов лицо вкупе с растрёпанными волосами хотелось не очень-то сильно, да и прихорашиваться ему было не за чем и не для кого, вряд ли он мог встретить кого-то из своих до вечера. Успешно проигнорировав зеркало и приехав на первый этаж, Кит вышел из лифта и направился к выходу из отеля. Направился, сделал пару шагов и резко остановился. Потому что из-за спины раздался голос того, кого Кит надеялся сейчас встретить меньше всего. — Кит! — громко позвал его голос Такаши Широгане. Делать вид, что не расслышал, Кит не мог, ведь Широ крикнул так, что с другого конца города можно было услышать, и бежать смысла не было — его уже точно заметили. Пришлось обернуться и, конечно же, встретиться лицом к лицу с шикарно выглядевшим Широ. Зачем тот надел костюм в свой выходной, Кит не знал, но мысленно поблагодарил его за вкус в выборе одежды. Смотрелись лёгкое пальто, чёрные пиджак и брюки с серой водолазкой на нём просто крышесносно. А как выглядел Кит? Он уже сто раз пожалел о том, что не воспользовался зеркалом в лифте, хоть причёску бы поправил. О своей потёртой толстовке он и вовсе решил не думать. Контраст во внешнем виде у них с Широ получился неплохой. Такаши подошёл к Киту и кивнул ему в знак приветствия. До сих пор растерянный Кит на автомате сделал то же самое. — Прогуляться собрался? — спросил Широ. — Ага, — ответил Кит. — Понятно. Повисла тишина. Их встреча выглядела как кадр из немого кино, причём явно комедийного жанра. Было очевидно, что общих тем для разговора у Кита с Широ не было, и Широ, скорее всего, подошёл поздороваться с ним из вежливости, нежели ради общения. Уж Широ-то, был уверен Кит, мог найти себе собеседника и получше. Пауза затянулась. Уходить сам Кит не хотел, боясь, что Такаши сочтёт его поведение за грубость или нежелание разговаривать с ним. Киту оставалось только выжидающе смотреть на Широ и надеяться на то, что тот сам поспешит ретироваться от сомнительной компании Когане. Но у того, видимо, были другие планы. — Уже придумал, куда пойдёшь? — неожиданно задал вопрос Широ. — В кафе, тут за углом. Есть хочу, — честно признался Кит. — Мм. Не против, если я пойду с тобой? Кит резко засомневался в том, что сегодняшний медосмотр перед вылетом Широ прошёл без проблем. Потому что вряд ли человек в здравом уме, тем более такой человек, предпочёл бы спокойному выходному день в компании Кита. Киту даже засмеяться захотелось. — Я? — с вырвавшимся смешком спросил Кит, оглядывая Широ с головы до ног. — Ты точно уверен, что хочешь... Договорить Киту не дал звук прибывшего на первый этаж лифта и последовавшее за ним, второе за сегодняшнее утро, громкое “Кит!”. Они с Широ синхронно повернулись в ту сторону, откуда послышался шум, и увидели стремительно приближающихся к ним Аллуру, Лэнса, брата и сестру Холтов и Хэнка, поделившегося с Китом запеканкой в самолёте. Они выглядели слишком радостными для людей, которые недавно выслушивали нытьё Кита про подставу от Лэнса и столько же выговаривали ему в ответ за ребячество, но для них это было нормой — все бортпроводники авиакомпании неплохо общались, рушить свою какую-никакую дружбу из-за постоянных перепалок Лэнса и Кита не собирался никто, поэтому подобные ссоры забывались быстро. Даже сам Кит не обижался на ребят (на всех, кроме Лэнса, тот официально находился в его чёрном списке) за то, что те оставили его в аэропорту. Поумерили его пыл, зуб за зуб и так далее. Это было даже как-то справедливо. — Кит, о, — сказала Аллура, подбежав поближе и увидев, что Кит бы не один, — и ты, Такаши, здесь. Мэттью обещал устроить нам экскурсию по городу. Вы с нами? — Что значит, “вы с нами”? — возмутилась Пидж. — Идут все! Мы не каждый день в Париже бываем, чтобы в номере весь день сидеть, — второй пилот встала между Широ и Китом, схватив их обоих под руки, и повела к выходу из отеля. — Давайте-давайте, вперёд! “Да, хорошая идея”, — сказал Кит. “Как же я хочу сбежать отсюда”, — подумал он про себя. Солнце, Париж, Широ — простая формула для идеального свидания. По крайней мере, оно могло бы им быть, если бы за ними не увязалась половина экипажа, ещё и вместе с Лэнсом. Лэнсом, который рассказывал про неудачное столкновение своего школьного друга с тумбочкой так громко, что его, казалось, слышал весь Париж. Ничего не скажешь, обстановка была романтичнее некуда. — Мизинец, представляете? — хохотал Лэнс, держась за живот. — Это ж как надо было треснуться, чтоб сломать его! — Спасибо, Лэнс, очень смешная история. — Тебе вообще, я вижу, ничего не смешно, Когане. Аллура, вот, посмеялась. — Аллуре просто тебя жаль. — Аллура просто знает, что такое улыбка, в отличие от некоторых. — А ещё она наверняка прекрасно знает, за чей счёт ты пролез в бизнес-класс. — Да что ты прицепился к этому бизнес-классу? Ну пролетел ты, так смирись и жди своей очереди. Аллуру сюда приплетать не надо. — И это ты мне ещё что-то про очередь рассказывать собираешься? Мистер “К кому бы в пару напроситься, чтобы не обслуживать эконом”? Кит и Лэнс всё никак не успокаивались, остальные предпочли не мешать: Мэттью усиленно всматривался в пешеходный переход, Широ тактично молчал, а Хэнк и Пидж с интересом слушали спорящих, им только попкорна в руках не хватало. Эта бесконечная перепалка точно продолжалась бы до самого окончания их прогулки, если бы не вмешалась Аллура: — Эй, вы двое, — грубо оборвала она чьё-то очередное возмущение, — не надоело ещё переговариваться? С утра ваш бубнёж слушаю. Давайте ещё подеритесь посреди улицы, сделайте нас знаменитостями, и так же мало шума наделали. Решите свои проблемы или помолчите, голова болит от вас. Лэнс моментально затих. Повисшее в воздухе напряжение все дружно решили проигнорировать. Их процессия спокойно и молча продолжила двигаться дальше вниз по улице, и только Кит остался стоять столбом позади, уткнувшись взглядом в землю. Аллура обернулась и вопросительно посмотрела на него. Кит обречённо выдохнул: — Идите, я догоню. И быстро зашагал прочь. Кит стоял, облокотившись на невысокий заборчик набережной, и смотрел на Сену. По реке проплывали прогулочные катера, лодочки с туристами, утки, и Киту хотелось верить в то, что у них этот день начался не так паршиво, как у него. День, к слову, был ясным, ни одного облачка, но и не жарким — прохладный ветер, который растрепал все отросшие волосы Кита, освежал. Блики, сверкающие на поверхности воды от солнца, слепили глаза, но Кит пытался по-настоящему наслаждаться пейзажем и прочувствовать всю силу природы, чтобы развеяться. Пытался, он правда пытался это делать, пока не услышал за спиной звук чьих-то шагов, различимый даже сквозь уличный гул. — Я же сказал, что догоню, не надо за мной хвостом таскаться, — раздражённо сказал он, понимая, что шли точно в его сторону. Он развернулся к источнику звука, готовясь отослать нарушителя его покоя (которым наверняка была Аллура) куда подальше, но совершенно неожиданностью для Кита стало увидеть перед собой застывшего с обеспокоенным видом Широ. — Прости, Такаши, — начал извиняться он, пряча взгляд от стыда за своё грубое поведение, — я не хотел, я... Ай, ладно, — махнул он рукой, прекращая свои жалкие попытки оправдаться, и вновь развернулся лицом к реке, — ты всё понял. Широ по-доброму усмехнулся и встал рядом с Китом, копируя его позу и упираясь руками в забор набережной. — Если честно, нет. Это и были твои непростые отношения с коллективом? — спросил он, имея ввиду их утреннюю беседу после столкновения в аэропорту. — Ага, они самые. — Давняя вражда? — Типа того. Терпеть не могу, когда ты изо всех сил стараешься, а кто-то понаглее, нет, посмелее просто берёт и получает всё, что пожелает, — Кит говорил не злобно, а с грустью в голосе, будто расковыривая давно зажившую рану (что, в принципе, так и было). Он немного помолчал, но затем неуверенно добавил: — Так и хочется ударить. — Кого, Лэнса? — уточнил, нахмурившись, Широ. — Себя. Такаши смерил Кита странным взглядом, но больше вопросов задавать не стал, за что Кит был ему предельно благодарен. Кит поднял глаза к небу. Даже прищурившись из-за яркого солнца, Кит видел, как оно было прекрасно. Словно океан: такое же синее, чистое и бескрайнее. Там, наверху, казалось, нет места печали, сомнениям и переживаниям — там есть место только свободе. Очередной самолёт взмывал ввысь, рассекая напополам небесный свод и оставляя за собой белый дымчатый след. Кит улыбнулся. Ему всегда казалось забавным то, что напоминания о работе находили его в любом месте, в любом уголке планеты и в любое время; стоило ему поднять голову к небу, как шум салона самолёта и его всегда разные пассажиры занимали все мысли Кита. Кит продолжал наблюдать за постепенно исчезающим среди облаков самолётом, когда с его губ сам собой сорвался ещё с детства интересующий его вопрос: — Каково это, быть пилотом? О чём ты думаешь, когда ты там, в небе? Широ, до этого уставившийся на реку, устремил взгляд в небо и нахмурил брови. Задумался, понял Кит. Они постояли в тишине ещё некоторое время, пока Широ наконец не заговорил. — О солнце, — начал он мечтательно, закрыв глаза и подставив лицо к солнцу, под тёплые лучи. — О том, что могу видеть его так же, как и птицы. И даже когда с земли ты видишь только тучи, потом самолёт оказывается в небе, и ты снова видишь солнце. Я думаю, что это прекрасно. Широ улыбался, наверняка вспоминая картинку, которую он постоянно видел перед собой в кабине пилота, а Кит, наоборот, мрачнел с каждым сказанным словом всё больше и больше. Потому что он никогда не видел той красоты, что описывал Широ, и ему никогда не доводилось испытать тех чувств, которые первый пилот испытывал каждый раз, как взмывал в небо. После того, как Кита приняли на работу в качестве бортпроводника, он так ни разу и не думал о том, как бы сложилась его жизнь, если бы он выбрал иной путь, а не струсил в день подачи документов. Не думал, потому что его и так всё устраивало, или не думал из-за того, что не хотел расстраивать себя и поднимать больную тему — вопрос сложный, но одно Кит понимал теперь точно: он был бы чертовски счастлив, если бы ему удалось хоть раз побывать на месте Широ. Не из-за того, что тот был удивительно красивым, умным и в принципе идеальным, а потому, что он был... — Пилотом... — Широ посмотрел на Кита, нахмурив брови, словно не расслышал, и Кит поспешил объяснить: — Я о том, что тоже когда-то хотел стать пилотом. Как ты сейчас. — Почему передумал? — спросил Такаши. — Испугался, — Кит горько усмехнулся, стыдливо пряча глаза за растрепавшимися волосами. Про что-про что, а про свою трусость Кит рассказывать не хотел, тем более кому-то такому, вроде Такаши. — Как подумаю о том, что от меня зависят сотни жизней, аж руки трястись начинают. Широ закивал, к удивлению Кита, слишком понимающе и ответил: — Я тоже сначала боялся. В такое, наверное, сложно поверить, но в первую неделю работы меня в самолёт силком не затащить было. Кит представил себе, как ещё совсем юный Такаши отказывался заходить в самолёт, цеплялся руками и ногами за вход в салон, а другие пилоты заталкивали его внутрь, и прыснул со смеху. Широ, заметив, что его попытка поднять упавшее настроение Кита удалась, и наконец-то увидев веселье в чужих глазах, сам заулыбался шире прежнего: — Можешь не верить, но так всё и было! Просто со временем я... я научился отпускать себя, что ли? Мне очень помог наш бывший первый пилот, Коран. Я проработал с ним пять лет, пока он не ушёл на пенсию. Он научил меня тому, что главное в полёте — это расслабиться и ни о чём не думать. Просто дышишь, смотришь вперёд и наслаждаешься полётом. — Звучит здорово, — ответил Кит. — Так и есть. Может, тебе тоже просто не хватает нужного человека рядом? Кит задумался. Такаши было приятно слушать. Он говорил не быстро, вдумчиво, именно так, чтобы слова не просто проходили сквозь тебя, а чтобы отпечатывались в сознании и заставляли задуматься. Такаши умел слушать и поддерживать, не смеялся над трусостью и заставлял почувствовать себя нужным, чего часто не хватало Киту в своей жизни. Такаши не боялся быть откровенным даже с теми, с кем он был едва ли знаком, не боялся широко улыбаться и громко смеяться, не боялся взболтнуть лишнего и не кривил душой. Киту думалось, что ему действительно просто не хватало нужного, весьма конкретного человека рядом с собой. — Пойдём, — приглушённо проговорил Кит, разворачиваясь спиной и пряча покрасневшее из-за своих мыслей лицо от Широ, — а то нас, наверное, уже потеряли. — Да, идём. Они, идя в тишине и нигде не останавливаясь по пути, догнали остальных быстро. Пришли как раз в тот момент, когда Хэнк с бледным лицом готовился звонить в полицию и заявлять о пропаже двух человек, а Пидж успокаивала его словами о том, что Такаши знал город и не дал бы им с Китом потеряться “в трёх соснах”, которые “честно, Хэнк, он как штурвал самолёта знает, это же Широ”. Лэнс открыто хохотал над коллегами, а Мэттью и Аллура так увлечённо обсуждали детали их туристического маршрута по Парижу, что не замечали ничего вокруг. Рядом промелькнула фигура Широ, который присоединился к Пидж и окончательно разубедил Хэнка звонить в полицию. Тот так обрадовался возвращению товарищей, что сгрёб Такаши в свои крепкие медвежьи объятия, но, быстро опомнившись и осознав, кого он кинулся обнимать, отпрянул как ошпаренный и начал извиняться. Такаши на это только посмеялся и похлопал Хэнка по плечу. При виде этого зрелища на лице Кита не могло не появиться улыбки. Кит обманывал себя, думая, что при разговоре с Широ понял только одну вещь. На самом деле, он понял кое-что ещё, о чём догадывался в течение довольно долгого времени: он по уши влюблялся в Такаши Широгане. *** Из Мэттью действительно вышел замечательный экскурсовод. Он решил познакомить их со своим любимым в Париже местом — Бют-о-Кай. Триумфальную арку и Эйфелеву башню, сказал он, все и так знали, а этот район был другой стороной Парижа, чудной и ещё не изъезженной туристами, изучать которую можно было часами и не теряя при этом интереса. Для Кита, всегда связывавшего Париж со словами “богатство” и “роскошь”, Бют-о-Кай стал настоящим открытием. Маленькие домики, с головы до ног покрытые плющом, граффити почти что на каждой улице, растущие прямо у дороги яблони — и подумать было сложно, что ты оказался во Франции, а не в деревушке где-нибудь на окраине Голландии. Всё казалось таким простым и обычным, но из-за этого ещё более красивым и интересным. Мэттью оказался не только отличным экскурсоводом, но и ходячей энциклопедией. Хотя Кит не знал, было ли хоть в какой-то энциклопедии столько информации об истории Бют-о-Кай и его жителях. Мэтт рассказал им буквально про каждого более-менее известного художника, торговца, прачку, студента, библиотекаря, что жили здесь когда-то. Благодаря рассказам Холта Кит полностью погрузился в атмосферу квартала, забыв и про ссору с Лэнсом, и про детские несбывшиеся мечты, и про Широ, идущего плечом к плечу рядом с ним. Который, кстати говоря, почти всю дорогу едва ли отрывал взгляд от словно светящегося от встречи с новыми местами Кита. Все были настолько увлечены рассказами Мэттью, что не заметили, как прогуляли по кварталу около двух часов. Заметил только урчащий живот Кита, который после той запеканки в самолёте так ничего и не съел. Было решено сделать первую остановку в кафе. Выбор места для истинного парижского обеда, как эксперту, доверили Мэтту, и он, познакомив их заодно и с парижским транспортом, доставил туристов прямиком к порогу самого Клозери-де-Лила. Интерьер и быстро пересказанная Мэттью история кафе заставили всех на сантиметр шире положенного приоткрыть рты. Всё-таки не каждый день обедаешь там же, где ещё в прошлом столетии проводили своё свободное время Пикассо и Хемингуэй. Кит же всё время, пока официант вёл их к свободному столику, сгорал со стыда, потому что он-то до сих пор был одет в свою толстовку со спортивными штанами. И до сих пор находился в таком виде в одном из известнейших исторических мест Парижа. Одно дело гулять по молодёжному району, где каждый третий прохожий — студент, походит на хипстера или два в одном, а другое — прийти практически в достопримечательность в спортивном костюме. К удивлению Кита, именно Широ, заметив его неловкость, наклонился ближе к нему и тихо прошептал: — Расслабься, Кит. Тебя не сожгут за спортивный костюм. Кит в ответ на это только обречённо усмехнулся и покачал головой. — В любом случае, ты выглядишь сегодня очень красиво. А вот на этом моменте Кит уже поперхнулся, и, подумав, что ему послышалось, в шоке посмотрел на Широ. Тот улыбнулся, подмигнул ему и спокойно занял своё место за столиком, куда их посадил официант. Кит решил списать произошедшее на помутнения своего голодного рассудка. От предложенной официантом экзотики в виде буйабеса отказались все сразу, а вот, как окрестил его Хэнк, макаронный пирог, который, вообще-то, назывался тимбаль, и который, вообще-то, входил в меню старой придворной кухни, исчез с тарелок в считанные минуты. Пидж с Аллурой уже хотели начать выпытывать у молодого официанта рецепт, но Широ их вовремя остановил. Вот уж кто действительно не позорил их авиакомпанию и собственную страну. Вслед за тимбалем принесли десерты. И вино. Вино трёх разных сортов, на чём настоял Лэнс, и апельсиновый сок, на чём настояли Широ и Кит. Широ потому, что именно на нём лежала ответственность “довозить” их всех в родные края завтрашним днём, а Кит потому, что алкоголь ещё с юношества не переносил. Отключиться где-то посреди Парижа перед всем их весёлым коллективом желания не было, поэтому он с удовольствием поддержал Широ. С появлением вина обстановка за столиком оживилась. Полились громкие и бессмысленные разговоры о жизни, анекдоты от Лэнса и истории про Людовиков от Мэттью, который, видимо, энциклопедией был в том числе и в сфере известнейшей королевской династии Франции. Они просидели в кафе ещё несколько часов, наслаждаясь разговорами, едой и обстановкой вокруг, пока не решили продолжить экскурсию, но уже в другом месте. Поблагодарив персонал за вкусный обед, превратившийся в ужин, несколько сотен раз, они наконец-то вышли из кафе и двинулись в гущу прохожих. Когда Кит спросил, куда же они держали путь теперь, Мэтт и Пидж загадочно переглянулись, посмеялись и пообещали, что всем точно понравится. Начало не нравиться уже в тот момент, когда они заблудились в каком-то старом пустом парке. На дворе был вечер, на улице к тому времени заметно стемнело, поэтому и атмосфера в тёмном парке была не самая приятная. Вокруг как на зло не оказалось ни людей, ни хотя бы маленьких магазинчиков, где им могли бы подсказать дорогу. Мэтту с Пидж пришлось воевать с навигатором, Хэнк изо всех сил старался делать вид, что не паникует, а Лэнс и Аллура, оправдываясь тем, что замёрзли, в обнимку сидели на скамейке. Кит бы обязательно сказал что-нибудь по этому поводу, если бы у него у самого от холода не отваливались руки. — Держи, — внезапно на плечи опустилось что-то мягкое и тёплое, и Кит вздрогнул. Рядом, без пальто, стоял Такаши. Кит посмотрел сначала на него, потом на накинутую на себя вещь, потом снова на него. И вдруг понял. Понял, что идеальный Широ сам отдал ему своё идеальное пальто, и его щёки вмиг запылали. — Ты же замёрзнешь, — едва ли внятно сказал Кит, пытаясь аккуратно снять с себя чужое пальто и вернуть его владельцу, но Широ только поудобнее укутал в него Кита. — Ничего. В кафе было душно, нужно проветриться. Кит кивнул, глупо улыбнувшись, вжался в пальто Широ и рефлекторно вдохнул запах ткани. От неё пахло в точности так же, как и от самого пилота — знакомым Киту шампунем из отеля, лёгким мужским парфюмом и чем-то сладким. Чем-то, напоминающим корицу и мёд, чем-то, напоминающим о холодных зимних вечерах в компании тёплого пледа и хорошей книги, из-за чего Кит согревался быстрее. Вынырнув из своих мечтаний, Кит решил, что неплохо было бы и спасибо сказать. Он уже было открыл рот, собираясь поблагодарить Широ, как вдруг со стороны Холтов раздался радостный клич, означавший, что их война с навигатором подошла к концу. Все тут же повернулись в сторону Мэтта и Пидж, и те жестом показали следовать за ними. Хэнк, облегчённо выдохнув на весь парк, самый первый рванул вперёд. Аллура и Лэнс, не расцепляя своих крепких объятий, не торопясь двинулись за Хэнком. Кит, промямлив куда-то в землю своё тихое “спасибо”, убежал вперёд, чтобы разрушить неловкую атмосферу и не встречаться взглядами с Широ. А Такаши Широгане ещё пару секунд смотрел вслед отдаляющейся фигуре идеального для него Кита Когане, тяжело вздохнул и поспешил догнать остальных. *** Караоке. Кит отдал бы всё на свете за то, чтобы увиденное им название заведения оказалось зрительной галлюцинацией, шуткой, незнакомым словом, новым молодёжным сленгом, да, собственно, чем угодно, кроме правды. Однако жизнь сегодня решила его не щадить, поэтому, конечно же, следующим местом для посещения в их увлекательном путешествии брат и сестра Холты выбрали клуб с караоке. Кит сверлил взглядом красную вывеску, а ноги уже готовы были нестись как можно дальше от этого места. Возможно, если бы над входом в клуб висела любая другая табличка, то Кит бы даже задумался над тем, чтобы зайти внутрь. Возможно. Но над входом висела кричащая безвкусица, и Кит ни за что не позволил бы ей стать последним гвоздём, забитым в крышку гроба его душевного равновесия. План побега вырисовывался сам собой: придержать дверь для своих спутников на этот вечер, пропустить всех дам и не дам вперёд, а потом дать дёру из этой дыры, пока никто не спохватился. Так он и поступил. Пронаблюдав, как за Аллурой, которая, по подсчётам Кита, зашла в караоке-бар последняя, захлопнулась входная дверь, Кит победно ухмыльнулся. Однако радоваться он начал слишком рано. На плечо опустилась тяжёлая рука, и Киту даже не нужно было смотреть на её обладателя, чтобы понять, что его план находился под угрозой провала, а собственные подсчёты подвели. — Собрался куда-то? — раздался напротив уха обеспокоенный голос Пидж. Ну конечно, обеспокоенный. Кит-то прекрасно понимал, что скрывалось за этим наигранным дружелюбием. Кит собрался с мыслями и взял себя в руки. Как капитан должен был уйти под воду вместе со своим тонущим кораблём, так и Кит решил “уйти под воду” вместе со своим рухнувшим планом. Одним словом, Кит намеревался идти до конца. Он, применив все перенятые от старшей сестры навыки актёрского мастерства, состроил страдальческое выражение лица, схватился за живот и развернулся к Пидж. — Да вот, живот что-то прихватило. Вы сидите, ребята, а я пойду. Хорошего всем вече... — не дав Киту договорить и доиграть сцену страдающего от боли, в предплечье мёртвой хваткой вцепились чужие пальцы, и невидимая сила потянула Кита к входу в клуб. — Стой, Пидж, куда ты меня тащишь? — возмущался Кит, упираясь ногами в землю и стараясь затормозить. — Я не собираюсь заходить туда! Пидж, ни разу не тронутая развернувшимся перед ней спектаклем, недобро усмехнулась. — Ещё как собираешься, если не хочешь, чтобы я тебя на руках понесла, — пальцы на предплечье Кита, как капкан для дикого зверя, стиснулись сильнее, и оставаться за пределами клуба стало ещё сложнее. — Тебе надо развеяться, а мы не позволим тебе просидеть весь вечер в номере в одиночестве. Холт остановилась и приоткрыла дверь клуба, кивнув на неё, чтобы Кит зашёл внутрь. Кит обратил на неё жалобный взгляд, не сдвинувшись с места ни на миллиметр. — Пидж, умоляю тебя, я лучше в номере посижу, чем буду слушать по сто раз песню из “Титаника” или колыбельную про сияющую звёздочку в разных исполнениях. — Тогда ты споёшь нам ту песню, которая нравится тебе. — О, не-е-ет, я петь не буду. Ни за что. — Хорошо, не пой. Но что насчёт Широ? — Пидж знала, как бить ниже пояса, знала, что Такаши было невозможно отказать, и умело этим пользовалась. — Ты бросишь его одного и оставишь скучать на диванчике в углу? — Он не будет скучать без меня, — уже менее уверенно сопротивлялся Кит, кусая нижнюю губу и опуская глаза в пол. Пидж сочла это знаком того, что её техника убеждения справлялась со своей задачей блестяще. — Думаешь? Из нашей компании он хорошо знает только меня и тебя, но ты собираешься смыться, а я собираюсь тренировать свой французский, и это я сейчас про поцелуй, где-нибудь на танцполе с... Кит зажмурил глаза и быстро замахал руками перед лицом Пидж, заставляя ту затихнуть: — Ради всего святого, не продолжай. — И? — продолжала давить Пидж, зная, что победа была за ней. Знала бы она, что Кит сдался ещё на слове “Широ”, добила бы оппонента значительно раньше и быстрее. — Ладно! Я остаюсь, — раздражённо проговорил Кит, и выставил вперёд сжатый кулак с поднятым вверх указательным пальцем: — Но ненадолго! Это моё условие. — Конечно, Кит, за кого ты нас принимаешь? — радостно сказала Пидж, наконец-то заталкивая Кита в клуб и захлопывая за ними стеклянную дверь. Колонки разрывались от чересчур громкой музыки, перед глазами мелькали сотни незнакомых лиц, в клубе был полный аншлаг. Обещанное “ненадолго” затянулось на добрые три часа, в течение которых Киту пришлось распрощаться сначала со своими ушами, когда Аллура, Лэнс и Хэнк всё-таки добрались до хита всех времён из небезызвестного фильма про тонущий корабль, а потом и с глазами, потому что Пидж запланированное на вечер исполнила — её уж слишком жаркую самбу с высоченным латиноамериканцем Кит точно будет видеть в кошмарах несколько недель. Сам Кит в общем веселье не участвовал. Шумной компании он предпочитал тишину гостиничного номера и удовольствия в сотрясании воздуха громким и бездарным пением не находил совсем. Он выбрал для себя самое отдалённое от толпы и безопасное место — небольшой диванчик у стены стал его фаворитом на этот вечер. В руках у Кита был полупустой стакан какой-то малиновой газировки, что бармен втюхал ему за огромные даже для туристов деньги, и он изредка, в основном от скуки, потягивал её через трубочку. Эти три часа Кит честно мог назвать самыми бесполезными в своей жизни, потому что, кроме созерцания толпы, ничем интересным и “весёлым” он не занимался. Конечно, наблюдение за танцами французской молодёжи и туристов едва ли можно было назвать занятием увлекательным, но Кита это хоть как-то занимало. Внезапно в толпе танцующих тел показался кто-то очень знакомый, и у Кита получилось разглядеть в темноте фигуру Широ. На первый взгляд, выглядел тот слегка потрёпанным и явно уставшим от этого места так же, как и Кит. На второй и более внимательным взгляд, Такаши выглядел безумно горячо. Пиджак был широко распахнут, открывая взор на обтянутое водолазкой мускулистое, подкаченное тело пилота. Его взмокшие из-за духоты в помещении волосы облепляли лоб и лезли ему в глаза, отчего Широ приходилось смахивать их в бок, а еле заметные капельки пота медленно стекали с его висков вниз, минуя острые скулы, подборок и загорелую шею. Кит громко сглотнул накопившуюся от созерцания прекрасного вязкую слюну, а затем за один глоток опустошил оставшуюся в своём стакане газировку. Голова Такаши вертелась как глобус то в одну сторону, то в другую сторону и остановилась только тогда, когда он и Кит встретились взглядами. Широ тут же оживился и направился прямиком к диванчику, на котором сидел Кит. Широ приземлился на место рядом. Музыка была слишком громкой, и Широ, чтобы Кит его точно услышал через весь окружавший их шум, накрыл плечо того своей ладонью и наклонился к нему так близко, что Кит ощутил чужое горячее дыхание, опалившее его ухо. — Предлагаю сбежать отсюда. Мозговая деятельность Кита слегка притупилась из-за столь близкого присутствия Такаши, поэтому единственным, на что его хватило, было тихое и сиплое: “Что?”. Широ, видимо, решил, что Кит его всё-таки не расслышал, поэтому наклонился ещё ближе. Настолько, что, Кит готов был поклясться, губы Такаши соприкасались с его ухом, пока он говорил. — Говорю, давай сбежим отсюда. — Я только за, — сказал Кит, резко вскакивая со своего места и пытаясь унять пробежавшие по телу мурашки. Он схватился за пальто Такаши, которое он так и не вернул и которое весь вечер пролежало рядом с ним на диванчике, и, дождавшись кивка от Широ, двинулся вместе с ним к выходу. Кит не знал, было это простым везением или свойственной лишь идеальным людям удачей, но на улице Такаши почти моментально удалось поймать такси. Они заняли места сзади, и Кит сразу же уставился в окно, даже не выслушав, куда Широ попросил водителя отвезти их. Ему было неловко из-за того, что они вновь остались наедине, а те милые знаки внимания, которые до этого постоянно делал Такаши (и которые, как думал Кит, он делал не специально, естественно, без каких-либо намёков), только усугубляли ситуацию. Забота Широ, его желание разговаривать и слушать, тёплый взгляд — всё это заставляло Кита ощущать нечто большее чем то, что должен был ощущать обычный человек, и представлять то, чего в реальности не было. — Может, стоило предупредить кого-то, что мы ушли? — спросил Кит, поворачиваясь к Широ. Это был первый раз, когда Кит надеялся на то, чтобы оказаться в большой компании. Ведь в компании чувствовалось меньше неловкости и было больше шансов на то, что Широ будет разговаривать не только с ним. Широ в ответ покачал головой и с хитрым выражением лица сказал: — Тогда какой же бы это был побег? Кит, почему-то, вновь смутился и развернулся обратно к окну, сделав вид, будто его очень интересовали мелькающие за окном здания. Всё выглядело так, словно Широ только и хотел, что побыть с ним вдвоём, провести с ним время, и Кит бы очень хотел, чтобы это было правдой. В любом случае, этим вечером Кит дал себе возможность помечтать. Когда такси остановилось, и Кит вышел на улицу вслед за Широ, он очень удивился. Потому что они приехали прямо к Марсовому полю. К самому популярному во Франции месту среди туристов, любителей красивых фотографий и влюблённых парочек. Ничего не говоря, Широ пошёл вперёд, и Киту ничего не оставалось, кроме того, чтобы пойти за ним. Они сели прямо на траву, устремив взгляды на возвышающееся над городом удивительное металлическое сооружение. Вокруг было темно, и только огни подсветки и стоявших неподалёку кафе и магазинов разгоняли мрак приближающейся ночи. Разгар туристического сезона ещё не начался, поэтому толпы желающих посмотреть на городскую достопримечательность не было — лишь единицы, которые ничуть не мешали своим присутствием. Кит ни разу в своей жизни не видел Эйфелеву башню и никогда не изъявлял ярого желания её увидеть, но даже он, очутившись здесь, на секунду затаил дыхание. Туристические брошюры и сайты не врали, вид действительно открывался потрясающий, но больше всего Кита поразили размеры этого чуда инженерной мысли. Чтобы рассмотреть башню полностью, приходилось задирать голову кверху, а от осознания того, что кто-то осмеливался подниматься на смотровые площадки на такую высоту, по коже пробегали мурашки. Кит высоты не боялся, по работе было не положено, но сам подниматься наверх не стал бы. Зато с удовольствием рассматривал интересную конструкцию с земли, пряча нос от вечерней прохлады в воротнике чужого пальто и наслаждаясь тишиной гораздо больше, чем басами клубной музыки. Такаши был первым, кто решил эту тишину нарушить: — Ни разу не отдыхал так между перелётами. Твои друзья довольно... весёлые, — помедлив, сказал он и заставил Кита усмехнуться. — Скорее шумные. Они классные и всё такое, но я быстро устаю от больших компаний. Я сначала думал, что смогу отделиться от вас ещё по пути в караоке и сбежать в отель, но Пидж меня поймала. — Я тоже представлял себе этот день по-другому, — задумчиво протянул Такаши, заглядывая Киту прямо в глаза. Кит, не растерявшись, тут же выдал свои догадки: — И как же? Сто процентов в Лувр хотел пойти. Угадал, да? Уголки губ Такаши дёрнулись, но выражение его лица всё равно казалось Киту каким-то странным. Широ, который весь день был весёлым и постоянно улыбающимся, теперь казался подозрительно серьёзным и волнующимся; между его бровей залегла едва заметная морщинка, а словно поселившаяся на губах Широ улыбка куда-то пропала и всё никак не возвращалась, что бы Кит не говорил. Такаши медлил с ответом, заставляя Кита переживать. Но наконец, слишком громко выдохнув, Широ сказал: — Это был один из вариантов, куда я хотел тебя пригласить. — Чего? — и тут уже с ответом медлил Кит. Он не до конца понял смысл сказанного Такаши. Имел ли тот ввиду, что хотел пригласить его с утра, когда они встретились на первом этаже гостиницы, или сейчас, во время их так называемого побега из клуба? Кит хотел уточнить, но запнулся на полуслове, когда ладонь Широ внезапно, но нежно накрыла его ладонь, а сам Широ придвинулся ближе, заговорив своим глубоким, низким голосом: — Мы пару раз уже летали вместе, и... Тебя трудно не заметить, Кит, — прекрасная улыбка Широ вернулась, но в этот раз она отличалась от её обычного варианта. Киту казалось, что она выглядела немного мягче и теплее, чем обычно, и он не давал себе размечтаться о том, что (кто) именно сейчас являлось этому причиной. — Сегодня, когда я предложил пойти в кафе вместе, я не хотел показаться навязчивым, но я подумал, что мы с тобой... — Широ замолчал, пытаясь подобрать правильные слова, и его волнение было видно Киту даже невооружённым глазом, — то есть ты мне... Ты и я, мы могли бы познакомиться поближе. Намного поближе, если только ты этого захочешь, конечно же. Потому что ты просто удивительный, Кит Когане. Словарный запас резко опустел. Сердце Кита то ли остановилось вообще, то ли забилось в таком бешеном темпе, что норовило выскочить из груди, выбив при этом парочку рёбер. Если всё происходящее — плод его воображения или сон, то это был очень жестокий сон, потому что после того, как предмет твоей симпатии признаётся тебе во взаимности, да и ещё и такими словами, просыпаться не хочется в принципе. Однако всё было вполне реальным. Широ всё ещё сидел напротив, а сон всё не рассеивался. Кит услышал каждое произнесённое Широ слово, но не мог поверить своим ушам. Неужели все подмигивания, пальто, улыбки были не простой вежливостью и проявлением доброй натуры Широ, а вполне себе прямым намёком? И неужели из всех людей, что окружали Широ, всех поклонниц, что вешались ему на шею, Такаши заметил именно Кита, влюбился в Кита? В это верилось с трудом, но Кит хотел верить и верил, видя направленные на него искренность и теплоту в глазах напротив. И если вселенная весь день издевалась над Китом только ради того, чтобы буквально подарить ему Такаши Широгане, то Кит готов был лично извиниться перед всеми всевышними силами за грубые слова, произнесённые в их адрес. Но потом; сейчас он жаждал только того, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, а Широ — никогда не перестал говорить. — Правда? — тихо спросил у него Кит. — Да, — Такаши кивнул, и Кит решил даже не пытаться спрятать своё глупое, но безумно счастливое выражение лица. Мир вокруг сжалась до одного единственного пилота, который начал с поразительной скоростью сокращать расстояние между ними. И который с такой же поразительной скоростью остановился буквально в миллиметре от губ Кита. — Можно? Кит вообще не считал, что на такие вопросы требовались вербальные ответы, поэтому ответил невербально и сам подался вперёд, хватаясь за ворот чужого пиджака и попадая ровно на тёплые, только и ожидавшие его губы. Руки Широ крепко обнимали Кита, прижимая ближе к себе, и Кит тонул в до опухших губ приятных ощущениях и своих чувствах, забывая про сидящих рядом людей и про остальных людей на планете в принципе. Фейерверков и голубей не было, зато были яркие огни ночного Парижа и злосчастная Эйфелева башня, целоваться на фоне которой оказалось не так уж и плохо. *** — Доброе утро, уважаемый Кит Когане. Первым делом Кит испугался, что заснул прямо во время полёта, потому что этот глубокий, бархатистый голос он мог услышать только в двух случаях: скоро взлёт либо скоро посадка. И только он хотел подскочить и ринуться проверять, в порядке ли был самолёт, все ли пассажиры пристегнули свои ремни и выключили телефоны, как воспоминания быстрым потоком пронеслись у него в голове, и всё встало на свои места. Губы сами собой растянулись в улыбке, а рука тут же потянулась к другой, чужой, плотно обвивающей его талию. Что, кстати, было их с Широ самым тесным контактом за всю эту ночь. Тот был джентльменом до кончиков пальцев, поэтому, когда на улице похолодало, и они вместе завалились в номер Такаши прямо на огромную мягкую кровать, Широ его без разрешения даже приобнять не осмелился. Мялся всё да никак не мог устроиться поудобней, пока Кит сам не забросил его руку себе на пояс и не накрыл их обоих одеялом, деловито заявив, что он не фарфоровый, трогать можно — не сломается, а спать они будут именно так. Широ только тогда с облегчением выдохнул и плотнее прижался грудью к его спине. Кит перевернулся на другой бок и встретился лицом к лицу с нарушителем своего покоя. Если до этого Кит думал, что одетый в рабочую форму Такаши или Такаши в водолазке и костюме был лучшим, что ему довелось увидеть, то он сильно ошибался. Утренний, всё ещё сонный Такаши с растрёпанными волосами и заспанными глазами стал его новым фаворитом. — Говорит командир корабля? — прошептал Кит как можно тише, не желая рушить хрупкую атмосферу утра. — Так точно, — тоже прошептал Широ. — А я ведь могу и привыкнуть к такому утру. — Возможно, я на это и рассчитываю. Кит не собирался подводить Широ и его расчёты, поэтому решил привыкать с того же дня и пользоваться ситуацией по полной. Он закрыл глаза и прижался к Широ, положив голову тому на плечо и ухватившись за него всеми возможными конечностями. Широ был тёплым, а Кит холодным, поэтому, когда Такаши коснулись чужие заледеневшие ладони, он с непривычки вздрогнул. Кит улыбнулся. Широ тоже теперь придётся ко многому привыкать, и низкое утреннее давление Кита исключением не было. Они пролежали так ещё долго, наслаждаясь объятиями друг друга в лучах пробивающегося сквозь шторы солнца. Кит даже успел уснуть во второй раз, но его счастье не продлилось долго: очень скоро на тумбочке зазвенел будильник Широ, и им обоим пришлось проснуться и оторваться друг от друга, чтобы не опоздать на работу. Кит уже поднимался с кровати, когда из-за спины послышался голос Широ: — Хочешь посмотреть сегодня на солнце? Из кабины пилота? Научим тебя расслабляться вместе с Пидж. — Очень, — повернувшись к Широ закивал Кит; эта идея ему очень нравилась, — Лэнс захлебнётся от зависти. На вопросительный взгляд Широ Кит махнул рукой, весело хихикнув. Кит обогнул кровать и подошёл к Такаши, чтобы без свойственной ему неуверенности, неловкости или сомнения разделить с ним их первый утренний поцелуй, и Такаши совсем не был против. Собирались они долго, потому что после водных процедур и завтрака в номере Такаши Киту пришлось зайти в свой номер, сложить все вещи и переодеться в форму. Когда они подъехали к аэропорту, они опаздывали на медосмотр практически на десять минут. Широ остался в рабочем такси для того, чтобы узнать, все ли из экипажа были на месте, а Кит, знавший, что Такаши обязательно его догонит, отправился внутрь здания. Оглядев главный зал аэропорта, он сразу же заприметил кучкующихся возле служебных помещений коллег, к которым он и направился. Разговаривавшая о чём-то компания, увидев перед собой Кита, тут же засыпала его приветствиями и пожеланиями доброго утра. Оказалось, что рейс вновь ненадолго, но задерживали из-за возможного дождя и сильного ветра, поэтому на медосмотр идти никто не спешил и все дружно решили подождать Кита. А Кит, находившийся под влиянием хорошего настроения и воспоминаний о незабываемом вечере в компании Широ, не нахмурился и не отмахнулся от слишком весёлых коллег, как он делал это всегда, а по-доброму улыбнулся и поблагодарил за ожидание. В возобновившуюся оживлённую беседу Кит тоже, на удивление, влился слишком легко. Все знали о том, что распределение обязанностей с прошлого полёта оставалось прежним, но Лэнс, помня чужую обиду после недавней планёрки, уточнил у Кита, не хотел ли тот поменяться в этот раз. А Кит, удивив всех, лишь спокойно отказался. — Ничего себе, Когане, — искренне недоумевал Лэнс, — тебе что, чемодан на голову упал? Ты мне в Сан-Франциско чуть глаза не выцарапал, а сейчас вот так просто уступаешь? — Кому нужен бизнес-класс, когда есть возможность посидеть в кабине пилота? Все вокруг Кита пооткрывали рты не то от шока, не то от зависти, но желаемый результат Китом был получен. Реакция Лэнса оказалась самой бурной. — Какого чёрта? — достаточно громко выкрикнул Лэнс, отчего Аллура шикнула, заставив того понизить голос: — Пидж бы тебе и дыхнуть в сторону кабины не разрешила. Колись, как ты её уговорил? — А кто сказал, что это была Пидж? — хитро прищурился Кит. Он мысленно сделал себе пометку расцеловать Широ после полёта за его предложение заглянуть к ним с Пидж в кабину, потому что такой Лэнс и его негодование вкупе с досадой и злостью — это то, чем Кит никогда не перестанет наслаждаться. Месть за отнятое обслуживание бизнес-класса оказалась слаще мёда для Кита. — Ты хочешь сказать, что лететь в кабине тебе Такаши разрешил? — спросил Лэнс, скрестив на груди руки, и засмеялся, не веря даже в возможность сказанных им слов. — Да, так я... — Что я уже успел натворить? Все, как один, разинув рты, уставились на подошедшего к ним Широ. А потом на его руку, которой он сразу же обхватил талию Кита. Обхватил слишком уверенно для случайности и слишком крепко для простого дружеского приветствия. — Всё в порядке? — Широ заглянул такому же удивлённому Киту в глаза, на что тот лишь слабо мотнул головой, дав понять, что всё было в норме. — Ну и замечательно. Не задерживайтесь тут, ладно? Нам ещё на медосмотр надо успеть всем сходить. Быстро прикоснувшись губами ко лбу Кита, Широ лучезарно улыбнулся остальной части компании и скрылся из виду, а вот стоявшие рядом бортпроводники уже и не знали, поможет ли им после такого хоть какой-то медик. У Лэнса глаза были готовы вывалиться в ту же секунду, как Такаши ушёл, у Аллуры от шока телефон так и вывалился из рук прямо на пол. Все они застыли, как каменные статуи, не произнося ни звука и неотрывно смотря прямо на Кита. Ждали, наверное, хоть каких-то объяснений от него, но как будто бы они у него были. Кит сам стоял красный, как рак, и не мог и двух слов связать. Он ожидал чего угодно, но только не этого: Кит успел представить себе, как они с Широ в будущем в тайне ото всех будут летать одним рейсом, чтобы провести перерыв между перелётами вместе; как будут прятаться в служебных помещениях в аэропортах по всему миру, чтобы выкрасть хотя бы пару минут наедине друг с другом; как будут молчать и глупо улыбаться на все вопросы о второй половинке, скрывая правду даже от близких друзей среди коллег, чтобы их не уволили за спонтанный служебный роман. А тут... А тут оказалось, что скрываться никто и не собирался вовсе. Более того, Широ не боялся проявлять свои чувства не только на глазах коллег, но и в одном из главных мировых аэропортов. Широ либо был безумно влюблённым, либо абсолютно бесстрашным. Киту нравились оба варианта, да и он сам не стеснялся своих внезапных отношений с кем-то настолько идеальным, как Широ, но направленные на него взгляды со стороны заставляли только сильнее смущаться. — Эм, я... — промямлил он неуверенно, но его перебил уверенный голос Лэнса, который после ухода Такаши, казалось, не то, что не шелохнулся, так даже взгляда от того места, где недавно стоял пилот не оторвал: — Когане, предлагаю обмен. — А? — Тебе — все мои смены в бизнес-классе, мне — твой Така... — Лэнс, не озвучив до конца всем уже и так понятную мысль, схватился за плечо, по которому кулаком, от всей души (и женской обиды) ударила Аллура. — Ауч, Аллура, больно же! — Значит, ты и Широ..? — игнорируя возмущения Лэнса и повернувшись к нему боком, уточнила Аллура у Кита. — Что-то типа того. — Ни за что бы не подумал, что Такаши встречается с тобой. Ой, — Хэнк испуганно уставился на Кита, осознав смысл сказанного, — прости, Кит, не в обиду тебе будет сказано. Кит помотал головой, остановив бесконечный поток извинений Хэнка. Он и так прекрасно понимал, как всё выглядело со стороны: успешный, красивый Широ и вечно угрюмый и ворчащий Кит. Нет, Кит совсем не обижался на Хэнка. Он сам не до конца осознавал всё произошедшее, но был уверен в том, что не упустит дарованный ему точно с небес шанс и сделает всё для того, чтобы соответствовать Широ и измениться в лучшую с сторону рядом с ним. Около уха раздалось понимающее “А-а-а”, и Кит повернулся к источнику этого звука. Им оказалась молчавшая до этого Пидж, которая выглядела так, будто раскрыла самую сложную загадку человечества. — Так вот чего он тебе вчера проходу не давал! — усмехнулась она. — Я говорила ему тебя в аэропорту не дёргать, так он как с цепи сорвался, тебе на помощь побежал. Я ему вечером “пошли, Широ, все уже устали от караоке”, а он мне “нет, Пидж, вы оставайтесь, мы с Китом пока прогуляемся”. Так бы и сказали, что хотели одни побыть, меньше бы денег в караоке потратили. Кит, выслушав монолог Пидж, сопровождаемый активной жестикуляцией и выразительной мимикой девушки, от души расхохотался. Надо же, а внезапные встречи с Широ и “побеги” из клуба оказались не такими уж и внезапными. Теперь Кит точно знал, о чём он обязательно поговорит с Широ при встрече, а пока что он приобнял Лэнса и Пидж за плечи и, окликнув остальных, под недоумевающие взгляды коллег направился к кабинету врача. Ведь чем раньше он пройдёт медосмотр и окажется на борту самолёта, тем раньше очутится на седьмом небе. В пространственном смысле или из-за пребывания в кабине пилота, от окрыляющей влюблённости или просто от счастья — неважно. Главное, что рядом с кем-то, кто мог согреть не только своим пальто и доброй улыбкой, но и самыми приятными для Кита объятиями.

—КОНЕЦ—