События минувших лет

Потрескивал костер, сопровождающий нужной и таинственной атмосферой. Языки пламени всегда красиво переплетаются между собой. Огненная энергия, высвобождаемая костром, не обжигает, а плавными волнами приятно ласкает своим теплом. При этом становится невероятно уютно и спокойно на душе. Накопившиеся тревоги отступают на задний план, мысль проясняется, в таком состоянии комфортно думается, быстрее приходят новые оригинальные идеи и легче принимаются верные решения. Тем не менее девушка продолжала рассказ. Костер начинал догорать, однако ребята не собирались ложиться хоть и было уже далеко за полуночь. Брайн подкинул немного хвороста в огонь, покосившись на Оливию, кратко вздохнув. Подростки не знали о чем говорить, поэтому наблюдали за языками пламени, наслаждаясь этой ночной атмосферой. -Эту историю поведала мне моя мать, а сама она услышала ее в нашем возрасте от местного, который жил на этих самых холмах. Эта история о Плетеном Человеке. Она протянул последние два слова. Было ли дело в холодной ночи, зловещем чернильном пейзаже или поспешном глотке из пошедшей по кругу бутылки, но Ботан невольно задрожал, покрывшись гусиной кожей. -С тобой все в порядке? – прошептал ему Брайн. Его дыхание щекотало парню ухо, но от внезапной заботы он почувствовал себя идиотом и подавил желание отодвинуться, т.к. ребята сидели близко друг другу, иногда перегоядываясь. -Просто холодно, – пробормотала он в ответ. Ботан старался дышать ровно, концентрируясь на Оливии, которая злобно улыбалась,радуясь всеобщему вниманию. -Сотни лет назад, в темные века, кельтские язычники бродили по земле… -Нет, не язычники, – тихо вставил Ботан. -Что? – раздраженно рявкнула Оливия, выпадая из образа. -В темные века они уже приняли христианство, – пояснил Ботан, поправляя очки на носу. – Язычники относятся скорее к железному веку. -Это имеет значение? – спросила девушка. -Просто заметил, – пробормотал тот. -Неважно. – Оливия глубоко вздохнула и обвела взглядом круг, чтобы вернуть свою аудиторию. – Сотни лет назад, в железном веке… – Она бросила на Ботана сердитый взгляд, и тот удовлетворенно кивнул в ответ. – Язычники бродили по земле. В черных одеждах они собирались ночью, чтобы поклоняться своим злым, диким богам. Подручные дьявола, эти духи требовали большего, чем просто обожание. Они хотели жертвы! У костра прокатился тихий смех. Оливия напомнила парням одного телеведущего с детского канала, который восхитительно – но невероятно переигрывая – вел программу, посвященную Хеллоуину. Губы Оливии дрогнули, но затем она хмуро уставилась на них и начала снова: -Хуже всего, друзья мои, был один сильный призрак. Нечто безымянное и бесформенное, и язычники боялись этого призрачного монстра больше, чем кого-либо другого. Не довольствуясь быстрой смертью жертвенной девственницы, чье горло перерезали камнем, призрак жаждал боли, пыток и страданий. Он жаждал огня. Брайн опять захихикал, и краем глаза девушка увидела, как Ботан закатил глаза – пытавшегося обращать внимание на историю. Оливии , похоже, было все равно. Его пристальный взгляд устремился на Брайна, и он старательно попытался изобразить очарование и ужас. -Для того чтобы насытить духа, язычники каждый год воздвигали в его честь гигантскую статую из дерева и прутов орешника. В центре этого плетеного человека, прямо в сердце, они оставляли пустое пространство, достаточно большое для настоящего тела. Так уж случилось, что в то время мимо языческих стран проходил путешественник. Он решил остановиться: пополнить припасы и узнать новости. Язычники были в восторге: вот готовая жертва! Она сделала паузу, оглядывая каждого из них по очереди в попытках усилить напряжение. Брайн проглотил смех. -Однажды ночью они напоили путешественника местным вином. Затем, как только он потерял сознание – а пойло было сильным, – связали ему руки и ноги и заключили его в плетеного человека. А потом… потом подожгли его! Повисло молчание. Никто не проронил ни слова. Они просто ждали. Было ясно, что девушка не закончила. -Это еще не конец истории, – сказал она. – Когда пламя разгорелось и дым начал заполнять воздух, путешественник проснулся. Он понял, где находится, увидел одетых в черное язычников, поющих вокруг огня. Капюшоны скрывали их лица. -И как он тогда понял, что это те самые язычники? – пробормотал Ботан, но Оливия продолжила: -Поначалу он пытался освободиться из своей плетеной клетки, искал слабое место, но язычники знали свое дело. Жертвенная статуя была крепкой. В конце концов, ему пришлось посмотреть правде в лицо: он умрет. – Девушка сверкнула дьявольской улыбкой. – И вот тут-то начинается все самое интересное. Видите ли, язычники были не единственными, кто баловался темным искусством. Путешественник… был жрецом вуду! – с пафосом объявила Лив, и Брайн закашлялся, чтобы скрыть смех. Оливия безбожно коверкала историю – даже Брайн знал, что кельтские язычники жили намного раньше поклонников вуду, не говоря уже о том, что эти религии возникли на противоположных сторонах земного шара, но придержала язык за зубами. -Он проклял язычников. На шее жрец носил талисман своей веры, и когда его плоть стала гореть, он призвал своих богов, требуя, чтобы любой, кто когда-либо разведет огонь в том же самом месте, был проклят и умер ужасной смертью. Когда огонь превратился в пепел и смешался с песком, проклятие вступило в силу. В следующем году язычники вновь принесли жертву, похитив девушку из соседнего города, и все сгинули в ту ночь на пляже. Их тела унесло море. Это море, мальчики и девочки, этот пляж. Все здесь проклято. Оливия откинулась назад, явно довольная собой. -Точно, – вмешался Брайн, нарушая тишину, – а в продолжение герой приходит и всех спасает, освобождает жителей деревни от проклятия и до потери пульса обжимается с жертвенной девственницей. -А, вы тоже видели тот фильм! – рассмеялась Оливия и бросила в Брайна горсть водорослей. -Конечно видели! Мистер Автон каждый четвертый класс заставляет его смотреть на уроке. Правда, ты местами довольно серьезно перекрутил сюжет, но все равно. -А, точно. – Оливия выглядела слегка удрученной, к вящей радости всех окружающих. Кроме меня. Я не видела фильм – в четвертом классе у меня было воспаление гланд и я пропустила месяц. -Я не знал, что есть сиквел, – заметил Ботан, наклонив голову. – Хороший? -Нет! – решительно отрезал Брайн, вызвав очередной взрыв смеха, больше похожий на плач гиен. – Ни в коем случае не смотри, это хрень полная! В любом случае… – Брайн оторвался от них и встал на колени, возвышаясь над ними – Вы хотите страшную историю, ребята? У меня есть такая, что вы больше никогда не будете спать спокойно. Потому что каждое слово в ней – правда. -Серьезно? – ухмыльнулааь Оливия. -Да, – тихо ответил Брайн. – Не хочу тебя расстраивать, Оливия, но жрецы вуду по холмам Дамфрис-энд-Галлоуэй не бродили… а вот ведьмы очень даже. -Это те, что на метлах летали? – насмешливо уточнил Оливия, и Ботан захихикал. Брайн лишь улыбнулся. И взял паузу. Она все тянулась и тянулась. -Ведьмы, – повторил он, наконец, настолько тихим голосом, что Ботану пришлось напрячься, чтобы разобрать его сквозь плеск воды и шипение огня. – Вы знаете, как ведьмы получают свою силу? Это был вопрос, но никто из них не ответил. -Через жертвоприношение. – То же слово использовала Оливия, но из уст Брайна оно прозвучало поистине жутко. Как будто по сигналу зловещий ветер пролетел вокруг костра, заставляя пламя раскачиваться и прыгать. На мгновение огонь почти полностью потух, и ребята словно оказались под непроглядно-черным одеялом. Ботан ахнул, но свет так же внезапно вспыхнул снова, освещая щеки и подбородок Брайна, оставляя вместо глаз призрачные темные ямы. Эффект был пугающим. -Они практиковали жертвоприношения. Если существо могло истекать кровью, могло чувствовать боль, то оно обладало способностью обеспечивать ведьм силой. Иногда они использовали животных, если заклинание не требовало особых стараний. Но когда враг был велик, когда ведьмам требовалось углубиться во тьму своих душ, они предпочитали брать людей. – Брайн мягко улыбнулся им, но в его улыбке не было тепла. Несмотря на это, Ботан поймал себя на том, что наклонился ближе, привлеченный ритмом его голоса, гипнотическим блеском его глаз. – Колдовство началось с язычников. Точнее, с друидов. Они верили в силу жертвы, что через нее могут общаться с богами, пить их могущество. Прямо на том Брегу, – он указал на море своей призрачно-бледной рукой, – все и произошло. Однажды пришли люди с юга, вооруженные солдаты, намеревавшиеся захватить земли язычников. Римляне. Оставшись в меньшинстве, побежденные друиды сбежали в одно из своих самых почитаемых мест, Инис Дивилл. Скалистый и унылый остров. Его название и означает «Темный остров». Там они установили свой алтарь и выбрали жертву. Ее звали Игрейн, и она была дочерью правителя. Римляне подступали все ближе, время было на исходе, и друиды убили ее в дар своим богам.Сначала они придушили ее, поставили на грань жизни и смерти. Затем, призвав своих богов, попросили их уничтожить проклятую армию, которая напала на их земли, точно чума, и перерезали несчастной горло, глядя, как ее кровь хлещет на камень. Когда жизнь вытекла из Игрейн, вождь разрезал ее грудь и выпил прямо из ее сердца. Говорят, ее дух закричал, видя это святотатство. Снова повисло молчание. На этот раз никто не смел перебить рассказчика. Брайн держал паузу почти минуту. -Что случилось дальше? – наконец прошептала Оливия. -Римляне обрушились на остров штурмом и убили друидов. Всех до единого. Массовая жертва, кровь текла рекой, даже каменистая почва окрасилась в алый. И, наконец, боги были умиротворены. Друиды потеряли свои жизни, но боги позволили им вернуться в виде духов, чтобы те охраняли землю. Населяли ее. Брайн закончил ровно так же, как начал: тихо, мягко. Жутко. Прошли секунды, но никто не смел нарушить тишину. В конце концов, кто-то захихикал, кто-то смущенно кашлянул, и напряжение, что не отпускало их маленький круг на протяжении всей истории Брайна, рассеялось. Лицо Ботана расплылось в улыбке, чтобы скрыть внезапно поступивший страх; Оливия с сожалением покачала головой, отхлебнув из бутылки. Несмотря на поздний час, А было уже около двух часов ночи, они все еще были полны сил. Посидев так еще пару минут, Ботан решил ложиться спать, следуя своим идеалам. Пожелав Брайну и Оливии спокойной ночи, отошел от костра и залез в палатку. Как только это произошло, встретились два хитрых взгляда. Очевидно, они что-то задумали. Но что именно? Если на них страшные истории не произвели никакого впечатления, то случай Ботана стал особенным. -Ты думаешь о том же, о чем и я? -таинственно спросила девушка с улыбкой на лице. -Да, Лив. Мы мыслим в одном и том же ключе, -с такой же интонацией проинес парень, встав на ноги. Действовать они решили тихо, чтобы не спугнуть свою жертву. Ничего неподозревавший Ботан спокойно пытался заснуть, но мысли об рассказаной истории все еще продолжали вертеться в голове, приобретая все новые оттенки и чем дальше они заходили, тем становились хуже. Парень уже начал проклинать все происходящее, как вдруг услышал какой-то шум. Он принял вертикальное положение, смотря перед собой. Пока юноша даже не догадывался, что подготовили его же друзья. Быстро оглянувшись, Ботан вышел из палатки и, не увидев ребят начал нервничать. -Оливия! Брайн! Это не смешно! Где вы? -воскликнул он, иногда оглядываясь и подходя к месту, где еще пару минут горел костер. Вокруг, в сумерках, было тихо настолько, что можно было оглохнуть в этой звенящей тишине. Брайн и Оливия по-прежнему не показывались, хоть и понимали, что из этого может выйти, если они не остановятся и пересекут черту. Ботан подошел к потухшему костру, оглядываясь по разным сторонам. Из кустов раздался треск сухих веток, на которые кто-то или что-то наступило. Парень дернулся, обернулся на звук и увидел небольшого ежа, проходящего мимо. -А, это ты, -с нотками разочарования и грусти произнес он, выдохнув с облегчением, однако повода для этого не было. Он не знал, где находятся его друзья, отчего в голову лезли всякие плохие мысли. Вдруг они бросили его здесь. Здесь. На произвол судьбы. Паренёк стоял спиной к тому, месту, где находились ребята, не догадываясь об этом. Они смотрели на него. Впереди стояла Оливия, за ней Брайн, который задумал еще кое-что. Он как-то странно поглядывал на девушку из-за чего казалось, будто он может навредить, как и ей, так и Ботану. Иногда юноша ловил себя на этой мысли. И каждый раз когда это происходило, спрашивал себя для чего это нужно, но пока не хотел принять больше кому-либо. Кто знает может этот день вот-вот настанет и юноша ничего не сможет с этим сделать и, возможно, не почувствует и капли сожаления, а может и вовсе ему понравится содеянное. Уловив взгляд Брайна, Оливия сказала громким грубым шепотом: -Че ты так пялишься на меня?! Парень промолчал, подойдя к ней ближе. -Брайн, лучше тебе немедленно прекратить то, что собираешься делать! Иначе... Оливия не успела договорить, как почувствовала толчок в спину. Мгновение. И она уже видит перед собой удивленного Ботана. Оказалось, что Брайн специально все это построил и теперь победно улыбался, зная о чувствах этих двоих. Девушка же прижала парня к земле. Время замедлилось, остановилось. Румянец выступил на их лицах и они вместе в унисон воскликнули: -Брайн! -Я убью тебя за это! -вновь бросила девушка и встала с земли, обернувшись и подав руку Ботану, он принял помощь и тоже поднялся с земли, поблагодарив за помощь. -Брааайн, не мог бы ты подойти?! -протянула девушка и на появилась в сторону парня, который тут же развернулся и слинял, а Оливия же погналась за ним. Ботан посмотрел на этих двоих, пожалуйста плечами, все еще стоя на месте. Подул прохладный ветер, парень дернулся и пошел в свою палатку. Перед тем, как войти он увидел, что Брайн стремительно приближается к нему, поэтому поставил подножку и тот с громким шумом упал на землю. Как только Ботан лег он с легкостью заснул, будто работал весь день, не покладая рук. Ему уже было все равно на крики Брайна и Оливии. Вскоре ребята успокоились и тоже разошлись по палаткам. Утро наступило быстро. Казалось, что ночи и вовсе не было. Проснулись они поздно. В двенадцатом часу. Выйдя из палаток, позавтракали, собрали вещи и мусор, оставленный за их прибытие. Они шли, бурно разговаривая на разные темы. Дошли до города достаточно быстро. Закинули вещи в квартиру и разошлись по своим делам.