Лавандовый раф

Осознание медленно опускалось на неё, как тёплый дождь, оставляя мокрые следы удивления и смущения. Карина приподнялась, волосы ещё влажные от недавней страсти прилипли к щеке. Она оглянулась вокруг: мягкий плед на поляне леса, лёгкий ветерок, что шевелил траву и обдавал кожу холодными иголочками, и запах хвои, смешанный с тёплым дыханием и потными телами после их интимной близости. — Серёж… Что это было? — голос дрожал, тихо, почти шепотом, как будто сама боялась услышать ответ. — Ммм? — он посмотрел на неё, глаза блестели, лёгкая улыбка играла на губах. — Мы любили друг друга. Что тебя смущает, птенчик? Карина снова прилегла к нему, чувствуя, как его объятия словно защищают от всего мира. Сердце колотилось так, что казалось, оно слышит даже ветер. — Правда? Я никогда и ни с кем… Ты первый… — слова давались ей тяжело, голос срывался, и смущение растекалось по телу, заставляя щёки пылать. Её терзали мысли о недавнем расставании с Денисом, о лесной тишине вокруг, о том, как легко здесь было потерять границы приличия. — А где мы будем ночевать? Смущение девушки умиляло Сергея; он провёл пальцем по её щеке, чувствуя мягкость кожи, и поцеловал её, оставив лёгкий след тепла. — Если захочешь, мы можем поговорить об этом позже, — его голос был мягким, но уверенным. — Я отвезу тебя в башню. Услышав слово «башня», Карина невольно представила тёплое освещённое помещение, запах свежей выпечки, уютное кресло, пушистый плед. Желание перекусить заурчало в животе, мягко напоминая о себе. — Давай сначала приедем? Становится прохладно, — сказала она, неловко перебирая свои вещи и ощупывая холодные сумки пальцами, пытаясь согреть руки. Сергей вспомнил про свой неутешительный холодильник — мышь, повисшая на дверце, — и с лёгкой ухмылкой оценил ситуацию. Подбирая одежду, он мысленно прокручивал варианты позднего ужина. — Осень, — сказал он, подхватывая вещи. — Идём? — Да, все, — ответила она, схватив единственный рюкзак, и они вышли на свежий, сырой воздух. По дороге Карина задремала, ощущая колебания автомобиля, запах мокрой листвы и прохладный ветер за окном. К башне она проснулась, встряхнувшись, словно сбрасывая остатки сна с плеч. В офисе она устало опустилась на диван, тело ещё помнило ласки, а глаза привыкали к мягкому свету. Тёплый воздух, запах кофе с утра и слабый аромат мужского дезодоранта — всё это окутало её успокаивающей аурой. — Пицца, суши, бургеры? — Сергей, опустив вещи в угол, достал смартфон, и звук прикосновения к экрану резал тишину. Карина смотрела на пуфик, поглаживая его ткань пальцами, время от времени переводя взгляд на него, глаза мягкие и доверчивые. — Суши хочу, — сказала она, и взгляд её, полный лёгкой игривости, словно говорил: «Уговори меня». Сергей улыбнулся, представляя, как курьеры удивятся, что айтишники тоже любят суши. Он вспомнил студенческие годы, когда последний раз заказывал их, и тихо посмеялся про себя. Карина немного покосилась, пытаясь найти удобное положение, и потом смущённо произнесла: — Можно мне в душ? Её голос, тонкий и почти детский, отвлек его от тяжёлых мыслей. — Конечно, — ответил он. — Вон там вход в коридор и ванную. Не пугайся, полы зеркальные. Она медленно поднялась, едва касаясь пола носками, и прошла к двери. Коридор, освещённый мягким светом, пахла деревом и чистотой, обещая отдых и уединение. Ванная была роскошной, с плиткой, холодной на ощупь, но воздух тёплый и обволакивающий. Когда дверь закрылась, Сергей подошёл к окну, провёл рукой по переносице и глубоко вдохнул. День был изнуряющим, как и последние месяцы. Мысли о Чумном Докторе возвращались, острые, как лезвие, с тревожным шёпотом: сколько ещё погибнет? Сколько детей окажется на улицах? — Уйди, — сжал челюсти, не поворачиваясь. — Это… твоя… вина. В комнате повисла тишина, и она казалась ещё более тяжёлой, потому что в ней отражались все их недосказанные страхи, желания и сожаления. — Что же ты, тряпка? — Птица зашуршал перьями, и холодный шелест словно скользнул по коже Разумовского, заставляя мурашки пройтись по спине. Тёмный силуэт застыл за его плечом, дыхание словно смешалось с шумом ветра за окном. — Разве я это начал? — Ты… сам говорил, — Сергей напрягся, мышцы в теле сжались, готовые к удару, сердце бешено колотилось. — Я не тряпка! — Знаешь, тряпка, — голос Птицы хрипел и шёл прямо в грудь, будто пытался вытеснить воздух, — а ты мне когда-то нравился. Маленький Серёжа всегда поднимался после поражений, продолжал идти к цели. Признавал ошибки. Подружился с этим Волковым, наконец. Я лишь поддерживал тебя… — чёрное крыло легло на плечо, ледяное и тяжёлое, вдавливаясь в мышцы, заставляя Сергея вздрогнуть. — А потом ты изменился. Сдаёшься при первых трудностях. Не берёшь ответственность. Даже близких распугал. Стыдно смотреть Волку в глаза? — Замолчи! — Сергей отшатнулся, потерял равновесие, и с грохотом рухнул на пол, холодная поверхность жестко ударила спину. — И девчонка эта несчастная, — Птица шагнул вперёд, и воздух вокруг закружился с металлической ноткой угрозы. — Собрался бежать из страны и свалить управление компанией на хрупкую девушку? Привязал к себе, чтобы работала лучше. «Кариночка, ты моё лето, я твоя осень. Согрей моё сердце. Выпей кофе, он нежный, как ты. Смотри, какие светлячки. Вот тебе настоящая сказочка». Отвратительно, тряпка. А Олег ведь доверил тебе свою сестру. — Ложь! — Сергей отползал к дивану, тело горело от напряжения, дыхание сбивалось. — Исчезни, прошу… — телефон зазвонил резким звуком, разрезав тишину. Он с трудом поднял глаза на Птицу. — Ты просто галлюцинация. Раскладывая еду, Сергей заметил, как пернатый монстр развалился за рабочим столом, крылья мягко шуршали при каждом движении, и воздух вокруг стал холоднее, словно ему было тесно в комнате. — Конечно, тряпка. И это самое ужасное… Хочешь узнать правду? — голос Птицы был одновременно сладким и ядовитым. — Я никогда не делал того, чего ты не хотел. В первую встречу я солгал: я не Чумной Доктор. Чумной Доктор — это ты. Тем временем, в ванной Карина сняла с себя одежду, ощущая прохладу стекла и лёгкий скрип плитки под ногами. Под тёплым стеклянным душем вода обволакивала тело, струилась по коже, смывая усталость, и создавая ощущение, что сама реальность становится мягче, уютнее. Влажные волосы прилипали к плечам, капли воды стучали по стеклу, создавая мелодичный фон. Карина закрыла глаза и позволила себе расслабиться. Мысли о том, что скоро она перекусит, уютно ляжет в постель и Сергей будет рядом, согревали сердце. В воображении всплыла та любовная связь, которой она больше не была ребёнком — тело и разум ощущали новую полноту, теплоту и ответственность. Лёгкое покалывание в животе напомнило: теперь она девушка, и её первым стал Сергей Разумовский, её начальник. Нужно будет поговорить с ним ещё, об этом, о всём. Выйдя из душа, Карина обернулась белым полотенцем, ощущая его мягкость и тепло на ещё влажной коже. Лёгкий пар ещё висел в воздухе, смешиваясь с ароматом шампуня и мыла. Она надела трусики и аккуратно обмоталась полотенцем, готовясь пройти к Сергею за какой-нибудь футболкой. Полы под ногами слегка скрипели, а мягкий свет коридора делал интерьер уютным и тёплым — мебель отливала тёмным деревом, на стенах висели аккуратные фотографии и постеры, а лёгкий шум вентиляции создавал ощущение защищённости. — Серёж? — голос чуть дрожал, но был достаточно уверенным. Она стояла у входа в коридор и смотрела на него, заметив, как мужчина раскладывает привезённую еду, аккуратно расставляя контейнеры и приборы. — Можно мне какую-нибудь футболку? Сергей, поглощённый ужином, держа руки над столом, на мгновение моргнул, затем зажмурился и сосредоточился на еде, словно это могло защитить его от неожиданного появления девушки. — А? Да, секунду, — он поспешил к шкафу, и, не глядя, вытянул из него свежую футболку, отдавая её Карине. Птица за спиной тихо захлопала крыльями, издевательски усмехаясь. Карина взяла вещь осторожно, словно держала хрупкую вещь, и на мгновение почувствовала лёгкую дрожь от тепла и близости. Футболка была обычной, белой, с маленькой надписью на непонятном языке на груди. Она стянула полотенце, надела её и слегка поправила, растягивая ткань, чтобы прикрыть бедра, всё ещё слегка розовые от горячей воды. Волосы высушила тем же полотенцем, повесив его на тёплую батарею, которая источала приятное тепло. Когда она вернулась, Сергея охватило лёгкое тепло внутри: взгляд на распаренное после душа тело напомнил о событиях нескольких часов назад, вызывая едва уловимую улыбку уголками губ. — Ага, правильно, тряпка. Воспользуйся ею ещё раз, — осуждающе захлопал крыльями пернатый демон, чьи глаза сверкали насмешкой. Сергей сделал вид, что ничего не слышал, и пригласил Карину за стол спокойным голосом: — Угощайся, пте… — он запнулся, смущение пробежало по плечам, но быстро исправился. — Котенок. Карина улыбнулась, и это прозвище словно растопило остатки смущения. Лёгкая дрожь в животе прошла, и она почти вприпрыжку подошла к столу. Сев на диван, она с интересом посмотрела на аккуратно разложенные суши. В животе снова заурчало, напоминая, что пора есть, и сладкое ожидание вкуса усиливало чувство комфорта и безопасности. Тёплый свет отражался в её глазах, а запах свежей рыбы и риса заполнял комнату. После позднего ужина, сытые и уставшие, они тихо поднялись и направились в спальню, где мягкий свет и уют создавали ощущение полного уединения и спокойствия, позволяя забыть обо всех тревогах дня.