Услышь меня

— Не думал, что скажу такое, но они превосходная пара. — Наконец-то! Я думал, они никогда не начнут встречаться.       Высокий блондин держал в своих теплых ладонях хрупкие девичьи руки. Держась за руки, пара перешептывалась между собой на собрании «Свастонов», радуя глаза всех собравшихся членов банды. Совсем недавно стало известно, что Рюгуджи предложил встречаться младшей сестре Майки. Последовавшие возбужденные возгласы смутили новообразовавшуюся парочку, вгоняя юную красавицу в краску. Эма уткнулась в теплую грудь своего парня, скрывая смущенное лицо, что заставило губы старшего растянуться в скромную улыбку, наклонившись к приятно пахнувшим волосам девушки.       Пока все бурно праздновали удачное соединение двух влюбленных сердец, один лишь Такемичи стоял поодаль ото всех, грустно рассматривая возлюбленных. Ногти впились в предплечье, сердце сжималось в адских объятиях, обкусанные губы сжались в тонкую линию, сдерживая наворачивающиеся слезы. В легкие прерывисто поступал кислород, словно в этот момент Такемичи тонул внутри себя. В море горя и страданий. В голубых глазах поселилась печаль от разбитого сердца, хоть он и понимал, что в сердце Кена нет ему места, он знал, что рано или поздно они начнут встречаться, знал, но не хотел верить в это. До последнего наслаждался моментами проведенными в компании Доракена, скрывал в его присутствии истинные чувства, съедающие по частям его маленькое сердце, переполненное нежностью и, как оказалось, неразделёнными чувствами. Может, в какой-нибудь другой вселенной они признались друг другу в чувствах в канун нового года, вместе провели чудесные зимние каникулы, утопая в телячьих нежностях, мягких поцелуях, незабываемых ощущениях. Но это всё в другом мире, кардинально отличающемся от того, в котором они живут сейчас. Сейчас есть лишь Такемичи, со своей никому ненужной любовью и разочарованием.       Вот если бы они встретились раньше, лет так восемь назад, может тогда-то он бы первым занял сердце Рюгуджи. Но это всё не сбывшиеся мечты, а мечтать, как правило, никогда не плохо, только нужно мечтать о тех вещах, которые сбудутся.       В последний раз окинув всех взглядом, Такемичи ушёл.       Это последний раз, когда они веселились.

***

      Он не виноват. Нет-нет. Он… Он не хотел. Он просто не успел, не заметил. Не так ли?       Холодное тело Эммы покоилось на его руках. Кровь стекала с виска, окрашивая всё ещё улыбающееся лицо в красный. Глаза умиротворенно закрылись, тело издало последний вздох в этой жизни. Ладонь, поглаживающая щёку Такемичи, словно в замедленной съемке, упала, сталкиваясь с землей. Сердце, которое билось ещё десять минут назад, остановилось, окончательно обрывая жизнь младшей Сано.       Последний, о ком она думала, зная, что её не успеют спасти и это её последние минуты, были Майки и Доракен. — Передай Доракену, что я его люблю       И — Такемучи, позаботься о Майки, ладно?       Услышав приближающиеся шаги, Такемичи обернулся. — Эма?       Майки рассматривал состояние своего друга, по щекам которого катились жирные слезы отчаяния. Заметив тело своей сестры в руках Ханагаки, Сано с широко раскрытыми глазами застыл на месте. — Что случилось? — голос казался тише обычного, переполненный тревогой, ладони вспотели, хоть на улице и было холодно. Мозг прокручивал все возможные варианты события, но Майки не хотел этого принимать. — Прости, Майки… Я не смог… Мне жаль…       Разум — хрупкое существо, которое легко разбить, и сложно собрать воедино.       И сейчас у Майки он разбит на миллионы потускневших осколков.       Ведь она мертва.

***

      Запыхавшийся Доракен вбегает в комнату. Взгляд хаотично бегает по помещению, но стоит ему увидеть прикрытое тело своей возлюбленной, как в голове становится пусто и лишь один вопрос вертится на языке, который он задает в пустоту. — Как так?       Сзади стоящий Такемичи смотрит на ровную спину парня со слезами на глазах, не проронив ни слова. Сердце, закованное в толстые цепи, пытается вырваться из оков. Спрятанные в недрах сознания чувства всплывают на поверхность, покачиваясь на воде, словно лепестки выпавших роз. Делая шаг вперед с протянутой рукой, он хотел дотронуться но ладони Рюгуджи, как вдруг его хватают за грудки, припечатывая к стене. — КАК ЭТО МОГЛО СЛУЧИТЬСЯ?! — Доракен! — взглянув в полюбившиеся черный омут, сердце Ханагаки забилось сильнее, растягивая цепь, разрывая собственный орган. В этих глазах осталось одно горе от потери важного человека и нарастающая злость, что испугало юношу, ведь она была направленна на него. — ТЫ ВЕДЬ БЫЛ ТАМ?! ПОЧЕМУ ТЫ НЕ СПАС ЕЁ?! ХАНАГАКИ! — Кен тряс его как бешеный, из-за чего парень ударялся затылком об стену. — Прости, Доракен, — слезы текли по щекам, но это не остановило старшего. — ТВОЕ «ПРОСТИ» НЕ ВЕРНЁТ ЕЁ! — Мне правда жаль, я… Я растерялся, прошу, прости меня. Я не смог защитить Эму. Во всем виноват лишь я, — вот значит какого оно, одиночество и отвращение со стороны человека, в которого ты влюблен.       Откинув в сторону тело Ханагаки, Рюгуджи смотрел на него сверху вниз, злобно оскалившись. — Проваливай, иначе я убью тебя.       Уже стоя спиной к спине, Такемичи тихо сказал: — Прости.       Закрыв за собой дверь, он смахнул с глаз слезы, устремляясь к выходу. — Я исправлю всё.

***

— Ох, снег пошёл.       Лёжа на холодной заснеженной земле, которая окрашивалась в красный, Такемичи устремил свой затуманенный взгляд голубых глаз на ночное небо. В груди разбушевалось пламя боли, разъедающее клетки тела юноши. Отверстия проделанные пулями жгло, будто взяли и сигарету потушили об кожу. Прерывистые вздохи давались с трудом. Одна из пуль зацепила лёгкое, вызывая внутреннее кровотечение, наполняя рот Ханагаки кровью, которая стекала из уголков рта. — И снова, я никого не спас. — Жалкий.       Он уже не слышал громкие возгласы друзей, не чувствовал холодный ветер обдувающий его лицо, кажется, это конец. — Было весело, ребята. — ТАКЕМИЧИ!

***

      Яркий, белоснежный свет ударил ему в глаза, ослепляя своей белизной. Оглядывая место, в которое он попал, его взору открылось чистое небо, а под ногами хлестала вода. Вдалеке виднелся размытый силуэт, протягивающий в его сторону ладони, зовя к себе. — Хочешь ли ты спасти всех? — голос словно доносился из старого радио, настолько он неприятно игрался в ушах. — Что ты? — Твой шанс на спасение. Так, хочешь ли ты спасти всех? — повторило свой вопрос оно. — Да! — не тратя времени на раздумья ответил парень. — Готов ли ты пожертвовать собой, ради них? — Да! Я сделаю всё, чтобы они жили счастливо! Все до единого! — Даже твои враги, и враги твоих друзей? — Каждый имеет шанс на счастье, и если ты можешь спасти их всех за меня, прошу, сделай это, — поклонился Такемичи существу. — Хорошо, тогда заключим сделку. — Что? — подняв шокирующий взгляд на голос прозвучавший рядом с ним, Ханагаки замер. Перед ним стояло… Ничего? — Что ты такое? — То, чего не существует на самом деле. — Ханагаки Такемичи, готов ли ты пожертвовать своей жизнью, ради своих друзей, бывшей возлюбленной и своих врагов? — Да, — уверенно ответил юноша. — Тогда, как только часы пробьют двенадцать, ты исчезнешь из этого мира и воспоминания о тебе сотрутся из памяти всех, кого-ты знаешь.       Сердце замерло от этих слов, они не будут помнить о нем? Даже он? — Даже он.       Долго он не стал раздумывать. Он знает, что никогда не сможет стать тем единственным для Доракена. Тем более, Эмма сделает его счастливее.       Грустно улыбнувшись, Такемичи закрыл глаза.

***

— Такемичи! — рядом с ухом позвал его Чифую. — А? — Ханагаки посмотрел на столпившихся вокруг друзей. Они все были одеты так празднично. — Ты чего замер, партнер? Давай пошевеливайся, иначе опоздаем на вечеринку к Сано, — подтолкнув друга вперед, Чифую усмехнулся. — Хэй, Такемучи, — стоп. Это… Баджи?! — Баджи-сан?! — Оу-оу! Потише, плакса, — размахивая руками по сторонам, сказал черноволосый. — Баджи, прекращай доставать их, — этот голос он точно не спутает, развернув голову в сторону доносившегося голоса. — Казутора, — еле слышно прошептал блондин. — Пришли! — выскакивая вперед оповестил Хаккай, таща за собой Мицую и Юзуху.       Дверь ребятам открыла Эма, одетая в фартук и с половником в руках. В доме приятно витал аромат печеных слив и во всю играли рождественские песни. — Ах! Вы как раз вовремя, ребята уже сели за стол, — разувшись, они все вместе прошли в гостиную, где остальная часть гостей начала праздновать вечер без них. — Кен-чин, подлей-ка мне вон того, — указывая на детское шампанское попросил Майки. — Серьезно? Тут есть настоящее, а ты хочешь это? — удивился Кен. — Ничего ты не понимаешь, дурила-переросток. — Чё вякнул, коротышка?! — вскакивая со стула и ухмыляясь сказал Доракен. — Бей его! Бей! — кричал со своего места Нахоя с набитым ртом, рядом сидящий Соя пытался угомонить слегка напившегося старшего. — Брат, полегче, подавишься ведь. — Тут во всю жарко, — прокомментировал Мицуя, присаживаясь за свободное место. — А как же, — усмехнулся Баджи.       К двенадцати часам члены банды были пьяны. Такемичи, следивший за всеми, широко улыбался со своего места. Приятное тёплое чувство наполняло его от столь уютной обстановки. Иногда он поглядывал из-за стакана на Доракена, который либо рассказывал истории, либо мило общался с Эммой. Тяжело вздохнув, он перевел взгляд на часы, волна тревоги захлестнула его.       На часах уже было 23:50       Вставая по тихому со стула, он направился на веранду, оставляя шумную компанию позади, не почувствовав, как его спину провожал взгляд чёрных глаз. Открыв дверь, его встретил морозный холод. Переступая порог, Такемичи попытался тихо закрыть дверь, направляясь к перилам. Не простояв в одиночестве и трёх минут, к нему присоединился Рюгуджи. — Йоу, Такемучи, ты чего здесь делаешь? Ребята обыскались тебя, они хотят выйти на улицу и запустить фейерверки. — Да так, просто. Голова разболелась, вот и решил подышать свежим воздухом, — улыбнувшись старшему, Ханагаки посмотрел на расслабленное лицо Доракена. — Знаешь, Доракен-кун, я счастлив. — Да, — выдохнув пар, Кен взглянул на звездное небо, — я тоже. — Я счастлив, что встретил вас, ребят. Мы прошли через многое вместе, столько преодолели и вот, снова вместе празднуем наш второй Новый год. Спасибо вам за всё, — сжимая руку на груди, Такемичи посмотрел на профиль парня. — Время— оповестил голос в голове. — Доракен-кун, можешь наклониться? — склонив голову, попросил Такемичи. — Да? — положив свои холодные ладони на теплые щеки Рюгуджи, Такемичи погладил их, разглядывая вблизи лицо человека, которого он наверняка видит в последний раз, — Такемучи? — Я люблю тебя, Рюгуджи Кен, — оставив легкий поцелуй на нежных губах, Такемичи отстранился от онемевшего парня. Звуки фейверков заглушили последние слова Ханагаки. — С новым годом, «Свастоны», и прощайте.