В новогоднюю ночь

Ярко. Именно таким было всë вокруг. У Нила уже в глазах рябило. Какого чëрта вокруг так много мигающих, сверкающих и блестящих вещей? Ах да. Он же на гребанной авеню Саут Мичиган стоит. Здесь и в обычные дни многолюдно, так что неудивительно, что в преддверии Рождества здесь ещё больше людей, спешащих купить подарки или увидеться с родными. «Родные» Нила ненавидели праздники и, кажется, генетически это не передалось Нилу, но в этом плане он сам по себе вырос скептиком — как побочный эффект от сомнительных методов воспитания матери.  — Не отставай, — шикнула на него Мэри, раздраженная общей шумихой вокруг. Нил же был раздражен из-за того, что они опять бегут-бегут-бегут. Казалось, остановишься где-нибудь на минуту дольше — и тут же пристрелят. По крайней мере, его мать этого и боялась. Нилу было плевать. Да пусть уже их пристрелили бы, избавили от вечных бегов, скитаний без цели и выживания. Нил Джостен даже не являлось его настоящим именем. Очередная подделка. Скорее всего, в другом городе снова придется сменить имя, чего делать Нилу крайне не хотелось. Уж слишком оно… родное и своë что ли. При том факте, что иметь что-то своё запрещалось напрочь — его мать говорила, что привязываться к чему-либо — это самая глупая и опасная вещь, которую он может допустить. Существовала вероятность, что подобная ошибка может стоить им жизни. Уже почти не чувствуя рук из-за холода, Джостен спрятал их в карманы куртки. Отогреться успеет в аэропорту. Минусовая температура сегодня здорово подскочила, к чему они оказались не готовы, а его старая куртка с тонкой подкладкой, дай Бог на осенний период, оставляла желать лучшего сейчас. Облака выдыхаемого пара могли бы помочь отогреть его руки, но, конечно же, Нилу некогда останавливаться и заострять внимание на подобных мелочах, по мнению матери. Вместе с тем желание закурить где-нибудь в тихом месте возрастало в геометрической прогрессии, пока Нил, замерзая, то и дело натыкался взглядом на яркие вывески магазинов с подарками, гирлянд и счастливых людей. Он чувствовал себя непривычно, будто чужим на этом празднике жизни, так что ему просто необходим сейчас маячок, за который он мог бы зацепиться, чтобы удержаться на плаву. Зачастую прийти в себя ему помогали сигареты. Эй, Санта, как насчëт моего желания? В аэропорту было ещë хуже. Множество людей толпились, и гомон стоял такой, что хотелось заткнуть уши и сидеть в углу, не высовываясь, ожидая, пока всë стихнет. Но то были не мысли Нила, так ему внушила мать. Сам он — неожиданно для себя — не отказался бы быть… втянутым в это безумие. Бессмысленно обсуждать подарки, спешить на рейс не потому что надо, а потому что хочется и знаешь, что где-то там, далеко, твоего возвращения ждут. Нила не ждали. Но ждал он. Как бы глупо это ни звучало, но чего угодно — знака, чуда, совета. Чтобы жизнь стала хоть немного меньше похожей на бесконечные попытки убежать от неизбежного.  — Я за кофе, — предупредил Нил, вставая со своего места. В зале ожидания находиться становилось всё более невыносимо. Мать коротко кивнула. Наверняка мысленно уже отсчитывала положенное время — настолько всë было отвратительно. Право голоса у Нила отобрали давно. Мэри говорила, что знает лучше. Пошла к чëрту, — подумал Нил.  — Большой какао, пожалуйста, — сказал он баристе. Тот кивнул с дружелюбной улыбкой и принялся выполнять заказ. Плевать, что кофе, как залог бодрости, нужнее сейчас. Только грея руки о картонный стакан с какао, Нил наконец почувствовал, что расслабляется. Какао с зефиром стало его непозволительной слабостью. Потому что это казалось чем-то уютным и необходимым прямо сейчас. Нил остановился у столика в зоне фудкорта, чтобы провести ещë несколько минут в одиночестве, что ему крайне необходимо. И решил ещё раз осмотреть окружающее «безумие». У людей с собой имелось очень уж много вещей — множество чемоданов, куча ручной клади и по мелочи, вроде женской сумки на плече или борсетки. Нилу, с его извечной спортивной сумкой на плече, понять логику таких людей не казалось возможным. Конечно, он мог думать, что этим людям не нужно никуда бежать, быть готовым сорваться с места в любой момент и при этом иметь при себе самые необходимые вещи. Поэтому, они, вероятно, брали с собой ещё и пакеты с подарками — чего мелочиться, раз уж платить за перевес придётся? Нил рассеянно похлопал свою сумку, висящую на плече морально тяжёлой ношей. Нилу Джостену определённо нет места среди этих счастливых людей, заманчиво мигающих гирлянд, красивых подарочных упаковок и рождественским песням по радио. Он же просто не создан для этого. Да и наступит ли в его жизни время, когда всё, о чём ему нужно будет заботиться — что подарить, куда съездить на праздники? Доживёт ли он до этого? Send your letters off to Santa, baby Tell him all your secret wishes too Send your letters off to Santa, baby Hoping all your wildest dreams come true К удивлению Нила, радио транслировало неплохие песни… Хотя кого он обманывает? Он бы хотел остаться как можно дольше здесь и сейчас, пить какао, слушая эти праздничные — и оседающие в голове, словно первый снег — песни и ожидать рейс. Хотел бы я получить путёвку в новую жизнь, Санта… Теперь, выпив какао, Нил наконец почувствовал, что оттаял после неприветливо холодной погоды на улице. Но облегчение это не принесло, так как ему всё ещё нужно вернуться к матери. Им нужно ждать свой рейс «Чикаго — Детройт». Кажется, именно сейчас, впервые за долгое время, Нил перестал видеть какой-либо смысл в этом. Снова бежать, снова скрываться, снова врать. Вновь жить не своей жизнью. Он просто хотел оставаться Нилом Джостеном как можно дольше. И почему-то осознал он всё это, только стоя перед входом в зал ожидания, перед потоком людей. Что сейчас в его силах? Оттянуть время нежелательного возвращения? Затеряться в толпе? Господи, как всё это глупо, — подумалось Нилу. Но он всё равно пошёл, правда, самым длинным путём до места, где его ждала мать. Он пробирался сквозь поток людей, который то и дело сбивал его с первоначального маршрута. И, может, Нилу и правда снизошёл знак, а может, всё это чистой воды случайность, но недалеко от себя, в отдалённом ряду мест зала ожидания, Джостен заметил человека, которого последний раз видел в рекламе дорогого спортивного инвентаря. Кевин Дэй. Сидел, натянув капюшон на голову, и вообще, кажется, старался сжаться настолько, насколько это возможно. Но внимательность Нила, не раз спасавшая ему жизнь, не позволила упустить из вида фигуру спортсмена. Или даже не так — чемпиона страны. Громкий титул, по праву заслуженный Кевином. Но вот что интересовало Нила сейчас — какого чёрта Кевин забыл в Чикаго? По его удручённому виду нельзя сказать, что он намеревался съездить куда-нибудь, чтобы весело провести рождественские каникулы. К тому же, куда бы он мог поехать? Нил немного знал о семье Дэя, но то, что ему известно, оказалось достаточно, чтобы вызвать недоумение. Мать Кевина умерла, и Нил предполагал, что Кевин сам не в курсе, есть ли у него родные за пределами Эвермора. Но вот он, сидит в зале ожидания — угрюмый и холодный, кажется, для всего окружающего мира. Если позже спросить у Нила, что им двигало, когда он решил подойти к Кевину, он бы не ответил, потому что порыв получился крайне спонтанным, но таким завлекающим, что он не смог отказаться. Но перед тем, как пустить под откос выстраиваемую многие годы ложь, Нил зашёл в туалет, чтобы снять линзы и выкинуть их к чёрту. Несмотря на всё его отвращение к родному цвету своих глаз, который он не видел очень и очень давно, Нилу пришлось посмотреть в зеркало. Рыжие корни волос виднелись меньше, чем на сантиметр, перед тем, как вся остальная длина переходила в тёмно-русый цвет. С таким успехом план мог вообще не сработать. Но так или иначе, отступать слишком поздно. Нил вышёл из туалета и уверенно направился в сторону зала ожидания. Восьмой ряд, место с краю — именно там сидел Кевин. Подойдя, Нил тихо, чтобы не привлекать ненужное внимание, позвал его:  — Кевин. Названный вздрогнул. Нил насторожился — когда Дэй успел стать таким нервным? Кевин поднял голову и посмотрел на Нила взглядом, который он, кажется, уже не забудет — затравленный, полный горечи и боли. Его напряжённая поза и губы, сжатые в тонкую линию, натолкнули Нила на мысль, что, естественно, Кевин сейчас не доверяет ему. Возможно, он вообще принял Нила за помешанного фаната, потому что кто ещё узнает своего кумира в забитом людьми аэропорту, даже не видя полностью его лица, прикрытым капюшоном толстовки.  — Кто ты? — тихо спросил Кевин. Голос хриплый, будто сорвал его, — отстранёно подумал Нил.  — Какой у тебя рейс? — вместо ответа спросил Нил. Что он, чёрт возьми, творит… Дэй смирил его долгим взглядом и, когда Нил уже перестал надеяться на ответ, проклиная собственную глупость, он сказал:  — Южная Каролина. Колумбия.  — Слушай, прозвучит странно, но… никуда не уходи, ладно? — попросил Нил. Кевин осторожно кивнул. Нил вернулся примерно двадцать минут спустя — с более уверенным взглядом и билетом до Южной Каролины в руках. Удивительно, как быстро он решился обменять билет на их с матерью будущее на путь, выбранный Кевином. Позволит ли он Нилу тихо последовать за ним?  — Что ты делаешь? — нахмурился Кевин, смотря как Нил занимает свободное место слева от него.  — Подожду с тобой рейс тут, ты не против? Кевин не выглядел так, будто поддерживал эту идею, и отвернулся. Что ж, да, это идиотский поступок Нила, за который он, вероятно, поплатится позже. Но сейчас, когда Нил выбрал сесть рядом с Кевином вместо того, чтобы вернуться к своей матери, которая, скорее всего, взбешена его длительным отсутствием, он не хотел об этом думать. Вдруг, спустя некоторое время, Кевин искоса посмотрел на него, будто неуверенный в своих действиях.  — Ты кого-то мне напоминаешь, — пробормотал он. Нил не стал спорить и кивнул.  — Обещай, что не избавишься от меня, если я скажу тебе своё настоящее имя.  — Почему я должен хотеть избавиться от тебя?  — Это может шокировать тебя. Кевин явно не поверил его словам, но вяло бросил «обещаю».  — Моё имя Натаниэль, — тут же ответил Нил, замерев от собственных слов. Хоть они и прозвучали шёпотом, но для него — словно приговор, звонивший колоколом внутри черепной коробки. Дэй посмотрел ему в глаза и дёрнулся, как от удара. Осознал. Нил смотрел в ответ, не желая сдаваться.  — Прошу, скажи, что ты шутишь, — взмолился Кевин. Нил горько усмехнулся.  — Ты обещал не гнать меня, — напомнил Джостен.  — Чёрт, — выругался Кевин и устало провёл ладонью левой руки по лицу. — Я умру, не добравшись до Южной Каролины, если буду рядом с тобой?  — Нет, с чего бы это?  — Мне назвать тебе все причины или сказать вкратце, чтобы ты шёл отсюда? — огрызнулся Кевин.  — Слушай, — начал Нил, — я просто доберусь до Южной Каролины и уйду, ладно? Мне нужно оторваться от своей матери — это всё, что волнует меня сейчас, правда. Кевин болезненно простонал. Нил заметил его усталость и, кажется, совершенное отсутствие сил на то, чтобы злиться на Нила или паниковать.  — Валяй, — бросил ему Дэй, и Нил наконец выдохнул. Их снова окутала напряжённая тишина, несмотря на то, что вокруг всё ещё стоял беспорядочный шум от голосов людей, то и дело перевозимого багажа и прочей суеты. Какой чёрт дёрнул Нила сказать то, что он сказал, он не знал — то ли из уважения к Кевину, то ли из чувства долга.  — Даже если что-то пойдёт не так за эти несколько часов, я обещаю, что защищу тебя, — произнёс Нил. И это ощущалось так нереально. Он впервые пообещал кому-то защиту, хотя, по сути, сам нуждался в ней не меньше. Но сейчас, видя Кевина таким поломанным чем-то внутри себя, Нил посчитал нужным сказать эти слова. Кевин скорее непроизвольно сжал левую руку, лежащую на колене, в кулак.  — Это меньшее, что я могу сделать для тебя после всего, что ты сделал для меня, — тихо добавил Нил. Заметив недоумевающий и сощуренный взгляд Кевина, Нил решил пояснить: — Ты вдохновлял меня. Твоя игра совершенна. Я думаю, что если бы имел больше возможностей играть в экси, то брал бы пример с твоей целеустремлённости.  — Ты играешь в экси? На какой позиции? — всё, что спросил Кевин. Нил даже был благодарен ему за именно такие вопросы.  — Раньше играл на позиции защитника. Но, на самом деле, бегать у меня получается гораздо лучше, чем быть преградой для соперников. Кевин кивнул и задумался о чём-то.  — Что сейчас происходит в твоей жизни? — неожиданно, кажется, для обоих задал вопрос Кевин. Нил прекрасно понимал, что тот имеет в виду.  — Отец в тюрьме. Мы с матерью в бегах. Сейчас, — он обернулся вокруг, поддавшись тревожной мысли о том, что Мэри вообще-то может находиться где-то рядом, — я сбежал от неё, чтобы улететь куда-нибудь.  — Какова твоя цель?  — Выжить? — вопросом на вопрос ответил Нил.  — И ты никогда не думал о том, что можешь добиться чего-то большего?  — Ты об экси? — догадался Нил. После кивка Кевина Джостен продолжил: — Боюсь, это останется моей несбыточной мечтой — играть в экси, ничего не боясь и не думая о приближающейся смерти. Кевин замолчал, вроде снова уйдя в свои мысли, а Нил, пользуясь возникшей тишиной, со слабой улыбкой на губах проговорил:  — Я хочу загадать «найти своё место в жизни как Нил Джостен» в ночь, когда шар будет спускаться на Таймс-Сквер.  — Значит, ты снова сбежишь.  — Не раньше, чем самолёт приземлится в аэропорту Южной Каролины. Я сдержу обещание, Кевин, — заверил его Нил.  — Как сильно ты предан экси? Готов чем-то пожертвовать ради этого? Нил знал ответ все эти годы.  — Да. Если цена за возвращение в экси оказалась бы ценой в часть моей жизни, я бы отдал её. Джостен не думал, но Кевин заметил, как загорелись его глаза, когда он говорил. Такие глаза не выглядели хищными и до жути кровожадными, как у его отца, потому что сейчас в них загорелся искренний азарт и непоколебимое упорство. Возможно, Кевин не готов был это признавать, но он видел в них себя до недавнего времени.  — Можешь загадать желание прямо сейчас. Всё равно волшебства не существует, всё в твоих руках. Нил фыркнул, пелена восхищения по большей части спала с его глаз.  — Как скажешь. Кевин думал, что, вероятно, сошёл с ума от болевого шока, иначе объяснить свои же сказанные слова он не мог:  — Если бы тебе предложили рискнуть всем ради того, чтобы вступить в команду экси, ты бы согласился? Нил подозрительно покосился на него. Что это с ним?  — Навряд ли, — покачал он головой. — Это большой риск…  — Ты говорил, что готов рискнуть, — учтиво напомнил Кевин, чем заслужил недоуменный взгляд от Нила. Кевин ждал, что Нил согласиться, как это сделал он сам?  — Но не всей же командой сразу.  — Даже если бы команда состояла из людей, готовых к такому риску? Готовых принять человека с мрачным прошлым? Нил не понимал, на что намекает Кевин или отказывался понимать и принимать.  — Что ты имеешь в виду? — он нахмурился, внимательно следя за серьёзным Кевином, тем не менее говорившем загадками.  — Мы похожи, — в очередной раз удивил Нила своими словами Кевин. — Нам обоим нужно залечь на дно. — не уделяя должного внимания непонимающему взгляду Нила, Кевин продолжил: — Что если я скажу, что знаю место, хорошо подходящее для этого?  — Ты что, вербуешь меня? Я не могу присоединиться к Воронам, — Нил сглотнул, когда путы паники стали сдавливать его внутренности, а мысли в голове надрывно метались от «Это была идиотская идея» и «Мне что, нужно сбежать прямо сейчас?».  — Не к Воронам, — сказал, как отрезал, Дэй. — Пальметто, Лисы. Не слышал о них?  — Нет, — честно ответил Нил. Не то чтобы обычно в ритме его жизни находилось место для отслеживания команд экси, кроме университета Эдгара Аллана. Но это оставалось тем, чем он дышал, тем, ради чего он жил. И, кажется, Кевин распознал эту причину жить у Нила, что было довольно опасно.  — Если ты играешь не так плохо и готов подтвердить свои слова, то у тебя могла бы появиться возможность скрыться на некоторое время.  — Мне небезопасно оставаться долго на одном месте.  — Останешься столько, сколько сможешь. Разве у тебя много вариантов выбора сейчас? Кевин оказался прав — дальнейшие планы Нила туманные и расплывчатые, и неизвестно сколько бы ему удалось продолжать делать вид, будто у него достаточно времени в запасе прежде, чем его найдут. Но также Кевин предлагал, очевидно, опасную авантюру.  — Почему я? — спросил Нил.  — Твой энтузиазм и желание играть наиболее искренние, чем у всех, кого я видел в последнее время, — объяснил Кевин, но в подробности недавнего Зимнего Банкета не вдавался. Что-то ему подсказывает, что для этого время ещё найдётся. — Конечно, наиболее точно твои способности определит только тренировка. На то, чтобы обдумать это, у тебя есть полтора часа до нашего рейса. Тишина стала ещё более напряжённой и давящей, по крайней мере, для Нила. Он же так долго ждал шанса изменить свою жизнь, и вот он — только протяни руку и схвати. Неужели Санта услышал его просьбы? Или же Кевин прав, что волшебства не существует. Но выбрать сейчас предстояло именно Нилу, не Натаниэлю. Вечные бега или отчаянная попытка всё изменить, которая, может, даже не увенчается успехом? Нил поглядывал на Кевина — его скованные плечи, двойка на скуле и строгий взгляд прямо перед собой — и допустил шальную мысль, что жалеть он точно не будет.  — Спасибо, — тихо сказал Нил, когда они с Кевином шли по коридору к месту посадки самолёта. До Южной Каролины. — Обещаю, что не подведу.  — Мы оба рискуем. Тебе придётся продлить защиту и показать всё, на что ты способен. Нил позволил себе усталую улыбку. Он справится.  — Пока я жив, Кевин, я буду стараться изо всех сил, — и это охватывало, казалось, всё в жизни Нила, что он поставил на кон, согласившись на предложение Кевина. Да и что ему терять сейчас? Спасибо, Санта.