На старой даче

Он умирал на старой даче, Держась за сердце сквозь мундир. Он генерал, и даже паче, Когда-то части командир. Он ждал звонка из исполкома, Коль по застройке был вопрос. Здесь ожидание знакомо, Он чай к столу себе принес. Он в кресле ждал у телефона, Покрытый пылью дома кант, Как и другая его форма, Виднелись в зеркале. Сервант, Как проводник былого. Бремя, Такое старцу созерцать, Как безвозвратно будет время, Людей со снимков отнимать. Валёк ушел уж как три года. Пилот «Илов», магистр бомб, Коль встала в небе непогода — Отрыв с земли… А с сердца тромб. Митяй ушел. Скорбит Покровка, Ведь он танкист, стальная рать. Инсульт же сердце, как головка, Фугаса вдруг решил порвать. Петруха, волк морской пехоты, Что в сорок первом рвался в бой, Скончался в штабе. Прах развеян Над бездной Беринга морской. Вдаль генерал взглянул на фото, Лишь краем глаза и осел. «Нехорошо мне нынче что-то, Да, мой пострел вослед поспел…» Сошла с груди рука сухая, И скрипнув, кресла колыбель, Зашлась вверх-вниз мундир качая, Последний с фото из друзей. Связала дружба их, как кома. А генерал принять не смог, Уже звонок из исполкома. Последний в выслуге звонок…