Какой?

Американец аккуратно прошел на кухню, ожидая увидеть там Германию, но помещение пустовало. Неужели он уже ушел. Надо было хотя поблагодарить его и извиниться, за то что накричал. Без немца, США бы здесь не оказался и ничего бы не узнал. Парень быстро расправился с чаем, продумывая то, как завтра будет разговаривать с Республикой и с Лией соответственно тоже. Самое тяжёлое наверно было поговорить со своей девушкой, хотя, сейчас она уже бывшая. Америка надеялся, что не сильно её ранит, всё же, даже если она не смогла стать его любимой, она все равно оставалась хорошим человеком. Нужно будет извиниться перед ней и рассказать всю правду, дальше она сама примет решение и справится. Вернувшись в комнату, Штаты удивлённо уставился на видимо уже спящего парня в постели. Поставив обе кружки на комод рядом с кроватью, он улыбнувшись подошёл ближе к постели. Россия выглядел таким маленьким. Он лежал спиной к американцу, немного поджав под себя ноги и сжимая кулаки, его белые волнистые локоны размещались по подушке и совсем не прикрывали спокойное лицо. Штаты ещё с секунду посмотрел на него, умиляясь тёплому образу и оторвавшись, оглядел комнату. Взгляд его зацепила знакомая коробочка на настенной полке. Он подошёл ближе и удивлённо взяв её, открыл. Кольцо было на месте. Неужели Россия и правда хранил её все это время. США резко прикрыл её, положив обратно, взгляд его стал злым, но не на Россию, а на самого себя. Только сейчас он понимал, насколько это была паршивая шутка. Штаты прикрыл глаза рукой. Он идиот. Захотелось тысячу раз извиниться перед русским. Обернувшись на парня, американец вернулся к постели и скинув с себя кожанку, залез под одеяло к России. Обнимая его за талию и прижимая ближе к себе, носом утыкаясь в белую макушку. --- Германия выскочил из этого злосчастного дома. Дело было не в России, а в самой ситуации. На душе скреблись кошки. Сев в машину, парень сильно ударил по рулю, зашипев ругательства. Немного успокоившись, он всё же поехал, считая, что США и сам дальше разберётся. Сил на работу уже не было, как и на разговоры с этими двумя. Доехав до ближайшего бара к своему дому, он сильно захлопнул дверь машины и направился внутрь. Заведение было приличное, несмотря на вечер, тут было спокойно, играла классическая музыка и практически не было народу, редко мелькали одиночки в угловых столиках. Немец присел за барную стойку и свесив голову, попросил у бармена чего-нибудь покрепче. Хотелось сегодня напиться и не вспоминать больше ни о чем. Выпив коктейль и пару шотов, он пусто ударился головой о дерево стойки. — Германия? — Республика уныло поднял голову, дабы узнать кто к нему обращается. Перед ним предстал Дания, красивый, статный мужчина достаточно высокого роста, почти все скандинавы были такими, не считая Финляндию, но тот был из русской семьи. А что СССР, что Россия не были достаточно высоки для них, достигая максимум 1.80, и то в лучшем случае. У Дании были светлые волосы, зачесанные назад, немного грубые черты лица, яркие голубые глаза и очень мудрый вид. Они часто виделись на собраниях ЕС и достаточно хорошо общались. Не так тесно как с Россией или Америкой, но немец мог назвать его своим другом. — Все хорошо? — датчанин присел рядом, внимательно рассматривая друга. Немец свесил голову обратно, спрятавшись носом в барной стойке. — Нет. — тихо прошептал Республика. — Что тебя беспокоит? — очевидный вопрос, который последовал за ответом. — Я дурак. — приподнял плечи Германия, всё ещё бурча слова в стойку. — Я такой дурак. — Что? — удивился Дания. — Это ещё почему? — Потому что я только что испортил себе жизнь. — пусто высказал немец. — Что же ты сделал? — продолжал осыпать вопросами парня блондин. — Я не смог поступить иначе, я просто… — немец приподнялся, внимательно разглядывая парня своими глазами, будто проверяя, можно ли ему доверять. — Я любил Россию. — честно признался Германия, ожидая какой угодно реакции, но Дания просто кивнул, обозначая, что готов слушать дальше. — Любил его ещё с того самого момента, как мы познакомились. Мы были очень похожи, паршивый отцы, паршивая репутация, никто нас особо не любил, поэтому мы держались вместе. Он ведь всегда был рядом, защищал меня, приходил тогда, когда никто не приходил, но как же жизнь жестока. — шикнул Республика, сжав кулаки. — Несмотря на то, что мы были вместе, были ближе чем кто-либо, он выбрал другого. Я даже не понял этого сразу, и потом не понял, какого это, когда он с другим, почему мне больно только сейчас? Я хочу, чтобы он был счастлив, но мне так паршиво от всего этого. — Ты правильно поступил. — спокойно произнес датчанин. — Да какая уже разница. — отвернулся Германия. — Что правильно, что не правильно, всё равно паршиво. Я ничего не хочу. Я даже не знаю, что мне дальше делать! — Сможешь работать удаленно? — внезапно задумчиво спросил Дания. — Что? — удивлённо обернулся на него немец. — Так сможешь? — второй раз спросил блондин. — Ну, да. — замялся Республика. — А зачем? — Тебе нужно отвлечься. — пожал плечами Дания. — Поехали со мной в страны Скандинавии, отдохнёшь, расслабиться, жизнь будет уже другой. А там уже решил, что с этим делать. — Ты серьёзно? — потрясённо уставился на мужчину Германия. — Да. — кивнул датчанин уверенно посмотрев парню в глаза. — Ты все равно не знаешь, что делать, так почему бы и нет? — Но… — начал было раздумывать немец, но потом осознав, что причин отказываться у него нет, согласился. — А почему бы и нет собственно. Хорошо, поехали прямо сейчас. — Сейчас? — переспросил его блондин. — Да сейчас. — уверенно приподнялся со стула Республика. — Только заедем кое к кому. И за вещами. — Ладно. — пожал плечами Дания и тут же встав, направился за парнем. --- — Что случилось? — обеспокоенно посмотрел на сына Рейх, когда тот чернее тучи, появился на пороге дома СССР. — Мне нужно поговорить с вами. — вошёл в дом Германия, тяжело раздуваясь. Дания довёз его до сюда и покорно ждал в машине, когда немец поговорит с отцом. — С нами? — неуверенно посмотрел в напряжённую спину сына нацист, проходя за ним на кухню. — Да, с тобой и с Союзом. — он прошел на кухню и рывков выдвинув стул, уселся за него, скрестив руки и положив их на поверхность кухонного интерьера. — Зачем тебе я? — озадаченно спросил Советы. Рейх удивлённо обернулся на него, но тут же построил хмурую рожицу. Приказал же лежать в постели и ждать его, зачем только русский поднялся. Выглядел он уже опрятно, как будто не его только что прижимали ко всем стенам, намереваясь трахнуть. — Что с лицом? — обеспокоенно спросил у СССР Республика. — Ничего страшного. — отмахнулся Союз, присаживаясь напротив младшего немца. — Мхм. — кивнул Нацист, недовольно разглядывая Советы и скрещивая руки на груди. Русский лишь закатил глаза. Германия грозно обернулся на отца, от чего тот сделал шаг назад. — Да не я это. — Это не он. — покачал головой СССР. — Просто наткнулся на улице на ненормального. Отхватил по лицу, не первый, не последний раз. — Последний. — стойко произнёс Рейх. — Ладно. — кивнул Германия и опустил голову. — Так что тебя беспокоит? — начал нацист, встревоженно оглядывая сына. — Дело в России. — выдавил из себя Республика, но голову так и не решился поднять. — А что с Россией? — озадаченно спросил Рейх. — Гер, послушай, — начал СССР. — даже если с ним сейчас другой, это не значит, что для тебя всё потеряно, ты ещё обязательно найдешь свое счастье. — Германия удивлённо поднял голову на русского, — Что? — Рейх был удивлен не меньше сына. — Ты все знал. — выдохнул Республика. — Конечно знал. — приподнял брови Союз. — Никто из парней моего сына не пройдет мимо меня. — он тепло посмотрел на Германию. — Он же нравился тебе ещё давно. — Тебе нравился Россия?! — ошарашенно уставился на сына фюрер. Тот смутившись, кивнул. — Подождите, — пытаясь переварить информацию, остановил собравшихся руками нацист. — а ты то каким образом это узнал?! — он эмоционально обратился к СССР. — Это же видно. — как будто все так просто, приподнял брови Союз. — Подожди-ка… — обдумывая что-то в своей голове, начал Рейх. — Ты ведь видел все это время, что я неравнодушен к тебе. — он внимательно посмотрел на Союза. Тот спокойно сидел, но затем ухмыльнулся. — Это было так мило наблюдать, как ты бегаешь за мной целый месяц. — отвёл взгляд в сторону СССР. — А недоверие? — начал было Рейх. — Мило, не значит безопасно. — пожал плечами Советы. — Можешь начинать бежать. — сверкнул глазами фюрер, пока русский посмеялся себе в кулак. — Вы теперь… — вопросительно уставился на парней Германия. — Да, мы теперь вместе. — зло смотрел на до сих пор улыбающегося Союза, Рейх. — Снова. — Рад за вас. — Республика искренне улыбнулся, но затем улыбка его стала грустной. — На самом деле я пришел сказать, что уезжаю. — Куда? — удивились мужчины. — В Скандинавию. — твердо заявил Германия. — Мне нужно побыть где-нибудь в дали от них. Наладить свою жизнь, но я не знаю, что им сказать. Я боюсь разрушить нашу дружбу. — поджав губу, опустил взгляд младший немец. — Мой сын сейчас с США? — вопросительно поглядел на Республику СССР. — Да, — кивнул Германия. — я сам его привел к России и сам заставил признаться, только я виноват в своих проблемах. — Гер, — потрепал сына по волосам Рейх. — ты ни в чем не виноват. Так случается иногда, что чувства бывают безответны. Это нормально. И я даже знаю, что ты можешь им сказать. — Что? — неуверенно взглянул на отца Республика. — Скажи, что тебе нужно какое-то время побыть одному и переосмыслить появление своего отца. — довольно улыбнулся нацист. — Тебе нужно время, чтобы привыкнуть к этому, пережить эти события. — Но я… — начал было Германия. — Ой да ладно, они же поверят. — пожал плечами нацист. — Я тебе подыграю. — Республика недолго смотрел на отца, хмуря брови, а затем соскочил со стула и резко обнял нациста. Рейх удивлённо замер, не зная, что делать. Германия так крепко сжимал его в объятиях, казалось, сейчас раздавит. — Спасибо. — прошептал младший немец. Фюрер будто оттаял от этих слов. Он обнял сына в ответ, просто кивнув. — Спасибо. — с улыбкой обернулся Германия на Союза. Тот лишь довольно кивнул. — Я всё же пойду, меня там ждут. — Хорошо. — тепло посмотрев на сына, проговорил Рейх. — Удачной тебе поездки, я обязательно буду тебе и писать и звонить. — они дошли до входной двери, проводив Республику. Дверь захлопнулась. — Кажется, я сказал тебе бежать. — тут же обернулся на мужчину нацист. — Подожди, — смутившись, сделал шаг назад СССР. — это была не шутка? — Я не знаю, что такое юмор. — коварно улыбнулся Рейх, и резко притянув русского к себе, зарылся рукой в волосы и оттянул, заставив того запрокинуть голову, нежно прикаснулся зубами к коже на шее, чуть сильнее нажимая клыками, заставляя мужчину тихо ахнуть.