Какой?

Рейх недовольно оглядывал часы. СССР уехал сегодня с утра, сказал, что вечером должен вернуться. Нацист конечно настаивал на том, чтобы поехать с ним, но Советы лишь посмеялся, оправдав это тем, что сам хочет разобраться с Китаем, всё же, у них натянутые отношения, лучше он сам через это пройдет, чем будет втягивать ещё и немца туда. Так и остался дома. Время уже восемь вечера доходит, а СССР так и не объявился. Ни привета, ни ответа. Видимо в работу погружен. Зато когда приедет, хоть поужинает нормально. Нацист редко готовил, но делал это великолепно и с любовью. В дверь постучали. Обрадовавшись, на крыльях любви он полетел её открывать. Однако, к его большому удивлению, наткнулся на Японскую Империю. Выглядел мужчина подавлено. Его длинные, черные волосы, обычно заплетённые заколками, просто висели, спускаясь до пят. Кимоно было небрежно накинуто сверху. Странно видеть придирчивого к идеальному образу японца таким несобранным. — Что-то случилось? — обеспокоенно начал фюрер. — Да… — низко опустил голову Империя. — да, случилось… — Проходи. — быстро впустил друга нацист, закрыв за ним дверь и проводив на кухню. Тот снял верхнее кимоно. Значит решил остаться на долго. — Союза нет дома, так что можешь особо не волноваться. Знаю, что вы с ним не долюбливаете друг друга. — Рейх… — японец непонятно сжался, опустив голову. — Тебе лучше, присесть. — нацист неуверенно сел напротив парня. Тот кивнул и достал телефон из кармана, быстро что-то включив, поставил так, чтобы обоим было видно. На экране были новости, девушка что-то рассказывала, лицо её было сухим. Разрушенный дом на заднем фоне, спасатели и непонятные машины, толпа народу. — Я не понимаю по китайски, — кивнул Рейх. — Это новости? Там произошло какое-то бедствие? Не повезло тем, кто попал под это обрушение, навряд ли там кто-то выживет. К чему это? — он вопросительно обернулся на друга. — Это китайские новости, главный канал. В Китае все на ушах стоят. — дрогнул Империя. — Стихийные бедствия не редкость. — задумчиво проговорил Рейх. — Это террористическая атака. Здание положили полностью. — продолжил японец. — Оу, — чуть смутился нацист. — я слышал, что в Китае происходят какие-то волнения, но чтобы настолько. — Рейх. — тоскливо посмотрел на друга Японская Империя. — Здание…что подорвали. Это поместье Китая… — Что? — у нациста все перевернулось внутри. Поместье Китая, Союз же сейчас там… — Подожди, — криво улыбнулся Рейх. — подожди, нет… Этого не может быть… — Я…я не хотел. Обломки разгребают уже несколько часов, выживших пока нет. — тяжело выдохнул японец. — Я слежу за этим с самого начала. — Они не могли так просто умереть! — запротестовал нацист. — Прости… — опустил голову Империя. — Спустя два часа они нашли окровавленный светлый плащ. — слово светлый больно пронеслось у Рейха в голове. Советы не любил темные вещи, он уехал в теплом, цвета персика плаще. Светлом. — Судя по количеству крови на нем, его владелец к тому моменту уже умер от потери крови. По составу крови, они определили. Это… — японец замолчал. — это плащ Союза, Рейх. — Нет… — прошептал брюнет, едва вспоминая как дышать. — Я тебе не верю. Нет! — Я не знаю! — крикнул на него Империя, заставляя заткнуться. — Их тела так и не нашли! Но его кровь…он не мог выжить потеряв столько, даже если он где-то там, он уже мертв! А что до Китая, то его тело не нашли, его объявили пропавшим без вести! Я не знаю, что мне думать! Или делать! Я не знаю! — японец замолчал, прижав руку ко рту, тяжело согнувшись. В глазах стояли слёзы. Хоть они и развелись с Китаем и не общались, почему-то, от этих новостей было так больно. Сам же нацист не мог и слова вымолвить. Достав телефон, он быстро набрал номер Советов. Услышав лишь короткое сообщение, о том что номер недоступен. В груди все сжалось. — Он не мог умереть… — едва дыша, смотря будто в никуда, произнёс нацист. Неужели, всю эту работу, которую они проделали в своих отношениях, все эти моменты вместе, это все напрасно? Это же…не правда. Он же не мог оставить его одно? Не мог, он обещал, что будет рядом. — Яп… — тихо начал нацист, замечая как друг вздрагивает. — Иди сюда. — он обнял Империю, как можно крепче прижимаясь к нему. От этих объятий было легче, но это всего лишь иллюзия, оба это знали, знали, что это черная дыра в душе уже поглотила их. Ещё немного так посидев, японец отстранился. — Я…поеду к детям. — тихо прошептал Империя. Рейх кивнул. Друг покинул его дом быстро, и как только дверь захлопнулась, брюнет тяжело сполз по ней, крепко сжимая кулаки. В голове стояли эти глупые образы его улыбки, звучал его голос, воспоминания проносились в мыслях. Становилось тошно. Хуже всего было от того, что нацист знал, что из этого будет. Если их тела не найдут к завтра, власти Китая официально объявят о смерти СССР и Китая, это выльется в огромный скандал. Мало того, что Союз умер, Рейх остался без попечительства, теперь ничто не помешает США упечь его в психиатрическую больницу. Но Германия…нет, он не хочет тревожить сына, на долю того и так много свалилась, как хорошо, что он сейчас далеко отсюда. Не хотелось находиться в этом доме, каждая вещь напоминала этого глупого русского. Но в одно и тоже время, хотелось остаться здесь навечно, чтобы вечно быть с этими воспоминаниями, навсегда остаться с его образом. Чувство вины пришло сразу. Надо было поехать с ним, не отпускать его одного. Рейх вспомнил как Союз неловко смеялся и отшучивался сегодня с утра, а потом дверь закрылась, та самая дверь об которую Рейх сейчас избивает в кровь свои кулаки. Безумная ярость на все на свете и особенно на себя. Он ведь, не мог так просто умереть… В голове внезапно всплыло знакомое лицо. Россия, боже… Россия. Что он скажет России? — Блядь! — выругался нацист, швырнув первой что попалось под руку в стену. — Как ты мог?! Ненавижу тебя! Ненавижу! — немец не часто плакал, но сейчас, сейчас эмоции переполняли его тело, хотелось и смеяться и плакать. Он испугался. Нужно было успокоиться, как можно быстрее. Иначе кто-нибудь из них мог проснуться. Рванув на кухню, он из трясущихсч рук глотнул успокоительное, едва не пролив воду. Через некоторое время стало легче, руки тряслись, но он уже ничего не чувствовал, просто было пусто. Голова не соображала. СССР не пил алкоголь, а вот немец иногда выпивал что-то по-настоящему стоящее. Сейчас на вкус было плевать, хотелось просто утопиться в этом спиртном. Достав что покрепче, а нашелся только бурбон, он плеснул его в стакан. Плевать, что вместе с таблетками это может вылиться не в лучшее состояние. Плевать, что сейчас ему лучше оставаться трезвым. Вообще на все плевать. Хочется перестать думать, перестать вспоминать, перестать жить… Опустошив так полбутылки, вспоминая как им было хорошо вместе, остановив наконец слёзы, нацист просто ушел в себя. Хотя бы от успокоительных было спокойно. В дверь настойчиво постучали. А затем ещё и ещё. Немец не хотел открывать, но стук не прекращался. Это странно, кто мог заявиться так поздно. Нацист медленно встал из-за стола, едва покачиваясь, приводя мысли в порядок, он дошел до входной двери и открыв её, застыл. На пороге стоял Россия, немного уставший, но в целом выглядел бодрым. Точно…он же сегодня был на ужине у британской семьи, раз он здесь один в такое время, всё прошло не очень удачно, по его недовольному лицу это было видно. Рейх не знал, что ему сказать, он не был готов. Голова была мутная, в глазах все плыло. — Прости… — только и прошептал он, заметив в глазах России лёгкий испуг, а затем недовольство. — Ты что, пьян? — зло посмотрел на него Федерация, быстро проходя в дом, оглядываясь по сторонам. Нацист проводил его тоскливым взглядом, медленно закрыв дверь. Русский удивлённо взглянул на кухню, очевидно увидев на столе полупустую бутылку бурбона, глаза его потемнели от ярости. — Не припомню, чтобы мой отец разрешал пьянствовать у себя дома. — зло прошипел он, немец вздрогнул и опустил глаза. — Где он кстати? — Россия… — пусто произнёс брюнет. — Прошу присядь. — С чего бы? — Пожалуйста. — взгляд немца почему-то был мутный и такой опустошенных. Федерация подозрительно посмотрел на него, но всё же прошел на кухню и присел, как можно дальше от бутылки. Чувство страха все больше впивалось ему в сердце, обстановка была жуткой, он и так побаивался Рейха, а сейчас будто его воспоминания о пленных временах вновь станут явью. От этого пересыхало горло и тряслись руки. Больше всего его сейчас волновал вопрос, где его отец. Руки немца были побиты, на них виднелась кровь. Почему-то закралась мысль, что нужно валить отсюда. Самые мрачные сюжеты врывались в голову. Что немец сделал с Союзом? — Где мой отец? — ещё раз спросил Россия. Рейх тяжело посмотрел на него, а потом что-то написав в своем телефоне, пролистав, отдал его русскому. — Что это? — Читай. — коротко попросил нацист и налил себе ещё алкоголя. Прочитав начало, Федерация ничего не понял. Какие-то китайские новости, террористическая атака, что к чему. Прочитав ещё дальше, он понял что подорвали главное поместье Китая. Русский опешил, надеясь, что самого Китая там не было. — Что это? — неуверенно посмотрел на немца Россия. — Тут написано про террор в Китае. Его поместье полностью снесено бомбами. Выживших нет. — Твой отец сегодня поехал к Китаю, чтобы побольше разузнать о броши. — в никуда посмотрел Рейх. У России пересохло в горле, а сердце забилось быстрее. — Что? — хрипло выдохнул он. — Подожди, ты же не хочешь сказать что он… — Он мертв. — холодно отрезал немец, заставив блондина побледнеть и криво улыбнуться. — Он не мог умереть. — отрицательно покачал головой Федерация. — Они ведь могли выжить. Да? Их могло там вообще не быть. Верно же? — Через два часа после прибытия, спасатели нашли окровавленный светлый плащ. Судя по количеству потерянной крови, его владелец уже мертв. — фюрер опустил голову. — Персиковый светлый плащ. — он усмехнулся. — Плащ твоего отца, Россия. — Я тебе не верю! — закричал русский, сильно зажмурившись. Он достал свой телефон, принялся звонить по номеру отца, но с каждым разом голос в трубке сообщал, что абонент недоступен. Федерация опустил руки, взгляд его стал стеклянным и пустым. — Этого…не может быть… — Прости меня. — виновато прошептал Рейх. — Я не должен был отпускать его одного. — он замолчал, прикрыв глаза рукой. — Я дорожил твоим отцом, Россия. — долгая пауза. — Я как можно скорее съеду из этого дома. Мы с тобой больше не пересечёмся. — Пошёл ты… — вскочив со стула, едва сдерживая слёзы, парень опрокинул стул и выбежал прочь, оставляя немца одного. --- Россия захлопнув входную дверь и тяжело посмотрев в небо, жмурясь, он рухнул на асфальт. Ещё раз позвонив отцу, он убедился, что трубку никто не возьмёт. Федерация чувствовал, как по его щекам скатываются горячие слезинки. Не соображая, что он делает, парень нажал на трубку знакомого ему номера. Очевидно, что там были гудки, но он ждал. Голос в скоро оповестил, что можно оставить сообщение после сигнала. — Привет, Гер. — тихо прошептал Россия. — Как ты? Надеюсь все хорошо, ты счастлив и веселиться там. — он замолчал, голос задрожал. — Гер…мой отец, мой отец погиб. Сегодня. Я просто, я не знаю что мне делать. Я… — парень низко опустил голову, прижав колени поближе к груди и уткнувшись в них, быстро нажал кнопку удалить. Ещё немного посидев, Россия быстро набрал номер США. Прождав гудки, он прослушал оповещение о том, что абонент не отвечает, выключил, злость вскипела в нем, а ведь обещал, что заберёт его, как только Россия позвонит. Федерация с ненавистью швырнул телефон об асфальт, зарываясь руками в белоснежные волосы, чувствуя, как организм не выдерживает.