Какой?

— Давай, — серьёзно посмотрел на Союза нацист. — объясняй. Я слушаю. СССР немного нахмурился, быстро соображая, что ему делать. Сам то он знал, что в этой коробке и зачем ему это нужно. Несмотря на то, что шумиха вокруг Рейха и его личностей утихла уже давненько, у блондина все равно не было определенного спокойствия в душе. Ведь не мог же он просто так вдруг вернуться. А если и мог, то почему раньше не сделал. Поэтому буквально по крупицам он продолжал выдергивать всю информацию об этом, как и раньше, только теперь к вопросу, как вернуть личность добавился и почему личность вернулась. Однако, немцу он об этом не сказал. Вернее, как сказать не знал, как это все правильно выразить. С самого начала он планировал держать его подальше от себя, но чувства взяли верх и теперь они вместе, стало спокойнее, но блондин был уверен, что ему ещё рано расслабляться. Годы шли, а Рейх оставался самим собой, пройдя лечение он со спокойной душой влился в коллектив, всё его приняли, но как же иронично, что самый близкий ему человек до сих пор не признает его. А Союз ничего с этим поделать не может, он его любит, безумно любит и дорожит им, но до конца поверить не может. И винит себя в этом. Терзает душу. Со временем это чувство притупилось, или СССР сам его спрятал подальше, он не помнит, но сейчас все это снова на поверхности. — Давай спокойно об этом поговорим. — выдохнул Советы, прикрыв глаза, замечая как холодно смотрит на него брюнет. — Объясняй. — приказным тоном произнес нацист. — Это мои документы и ты не должен был их читать. — покачал головой СССР, понимая, что все выходит из-под контроля. Он начинает волноваться. — Хватит. — шикнул на него немец. — Зачем они тебе?! — Я хочу знать почему ты вернулся. — стойко, но слегка боязливо ответил коммунист. — Что…? — обескураженно уставился на блондина нацист. Он перевел взгляд на документы, а затем опять на мужчину. — Но зачем…?! — Союз молчал. — Стой, подожди, — посмеялся Рейх, начиная злится ещё больше. — ты до сих пор недоверяешь мне?! — Нет, это не совсем так… — замялся Советы. — А как?! — оскалился нацист. — Столько времени прошло, столько! Мировое сообщество признало меня, мои друзья, сын, и даже бывшие враги, они все признали меня, но кто бы мог подумать, что ты… — он ещё посмеялся. — самый близкий мне человек, до сих пор видишь во мне угрозу. Я правда такой страшный? — он быстро подошёл к СССР, грозно всмотревшись в его лицо сверху вниз. Тот уверенно поглядел на брюнета, но руки сжал, чтобы не тряслись. — Отвечай! — Советы прикрыл глаза, виновато опустив их. — Рейх я… — начал было он, но запнулся, не зная, что ему говорить. — Я думал мы и правда стали семьёй. — холодно произнёс нацист, развернувшись и направившись в спальню. Блондин неуверенно повернулся на него, всматриваясь в напряжённую спину. Хотел бы окликнуть, но не решился. Как только спина немца исчезла, в дверь позвонили. СССР вздрогнул, обернувшись на неё. — Привет! — довольно прошел в коридорчик Россия, помахав отцу рукой. — Ну и где мое маленькое чудо? — Привет. — чуть сухо ответил Союз, тут же перемещаясь на кухню. Нужно было привести мысли и чувства в порядок. Мужчина легко взял на руки спящего Аляску и также быстро вручил России. — Я помогу тебе донести вещи. — Спасибо. — кивнул сын, любуясь розовым личиком ребенка, чуть тиская его за щёчку. Соскучился. — Надеюсь он не сильно заставил вас помучиться. — виновато улыбнулся Федерация. — Нет, всё хорошо. — отрицательно мотнул головой Советы. Не получается. Руки всё ещё трясутся. — Пап, всё нормально? — внимательно посмотрел на отца Россия. — А, да. — виновато улыбнулся Союз. — Всё нормально. Просто устал. — опять отговорки. — Хорошо, отдохни сегодня. — заботливо похлопал мужчину по плечу Федерация. Он уехал, так же быстро как и приезжал. Блондин вернулся в дом. Тихо. Коробка до сих пор лежала на полу. А немца так и не было. Стиснув зубы, Союз прошел внутрь, направляясь на кухню. Недоделанный ужин. Но есть уже не хотелось. Нужно было извиниться, прямо сейчас и сказать все как есть. Собравшись с духом, коммунист направился на верх, но не успел и на первую ступень встать, как увидел наверху Рейха, что уже в уличной одежде, спокойно спускался вниз. — Куда ты уходишь? — тихо спросил русский. — Не твое дело. — грубо ответил немец, зло сверкнув своими алыми глазами. — Мы же теперь чужие люди. — Что..? — вздрогнул Советы, обернувшись на дверь. Но того и след простыл. Он немного застыл, услышав эти слова. Сердце словно рухнуло. Нужно было его остановить, быстрее. Однако выбежав, за дверью ощутил холодный ветер на своих щеках и остановился, заметив как немец заводит машину, на права то он всё-таки сдал, кто бы знал, что это теперь аукнется. Заметно было, что он разговаривал с кем-то по телефону. Чуть смутившись, блондин зашёл обратно. В голове вился рой мыслей. Так паршиво он себя уже давно не чувствовал. Все плохо, ему плохо. Куда он поехал? Он оставил его? Это конец? Попытки позвонить ничего не дали, поэтому со злости швырнув телефон в стену, СССР глубоко вздохнул. Дома находиться не хотелось. Хотелось найти его и извиняться так долго, пока он не согласиться дать второй шанс. Не усидев дома, Союз схватил плед и выбежал на улицу, тяжело вдыхая. Холодно, но лучше так, чем никак. Присев на ступеньках, он включил фонарик и оперевшись на свою руки, принялся рассматривать темнеющий горизонт. — Гав! — быстро подскочила к нему собака. — Да, — вздрогнул Советы, но затем печально улыбнулся. — извини Лайма, это я виноват. --- — И ты хочешь сказать, ты разбудил нас всех и собрал напиться потому что…что? — потрясенно уставился на злого немца Королевство. — Потому что мы поругались с СССР. — выплюнул Рейх. — А такое бывает? — неуверенно посмотрел на друга японец, впуская его внутрь. — Вот и я о чем. — всплеснул руками фашист. — Он же всегда за тебя горой стоял, что сейчас случилось? — Я просто не подхожу ему. — внезапно очень серьёзно произнес нацист. — Что? — хором воскликнули друзья, осторожно уставившись на немца. — Я больной и мне нельзя доверять. — шикнул Рейх. — Это он тебе такое сказал? — зло посмотрел на мужчину японец. — Мы перережем ему глотку за это. — Таааак, — чуть приостановил азиата Итальянское Королевство, останавливая рукой его катану. — лучше давай ты расскажешь нам все подробнее. Я не могу поверить, что он тебе такое сказал. Присев за стол и открыв красное вино, Рейх принялся с суровым лицом рассказывать все произошедшее. После нескольких бокалов и окончания рассказа, Империя всё же воскликнул. — Вот мудак. — он обернулся к немцу. — Хорошо, что ты ко мне приехал. — Да, хоть кто-то мне доверяет. — уронил свою голову на стол немец. Щеки жгло от алкоголя и какого-то разочарования в близком человеке. Он то ведь и вправду любил Союза, и сейчас любит, но настолько злиться, что даже не хочет возвращаться. Лучше пожалуй останется сегодня здесь, а там уж и до своего дома доберется. — Ита, — внезапно взглянул на задумчивого итальянца Рейх. — ты необычайно тихий сегодня, по любовной части ты у нас спец, мог бы и совет дать. — Боюсь, он тебе не понравится. — немного сдавленно покачал головой Королевство. — Что? — удивлённо уставились на него друзья. — Что ты хочешь сказать? — нахмурился немец, не совсем понимая, что до него хочет донести шатен. — Просто… — виновато улыбнулся итальянец. — Как бы так сказать, — он задумчиво отвёл взгляд в сторону. — Просто, будь я на его месте, я бы поступил так же. — Ты на чьей стороне вообще? — недовольно поглядел на виновато посмеявшегося фашиста Рейх. — На твоей, он ведь тебе даже сейчас очень дорог. — пожал плечами Королевство. — Нет. — резко отвернулся немец. — Я же вижу, что да. — улыбнулся фашист. — Я всё ещё неулавливаю твоей логики. — зло покосился на него Империя. — Подумайте сами. — развел руками Королевство Италия. — Я не так хорошо знаю СССР, да и мы с ним вообще не дружим особо то и не дружили бы, если бы ты Рейх, не появился. — И что? — озадаченно уставился на него немец. — И то. — недовольно закатил глаза фашист, не понимая, почему друзья не смекают о чём он. — Это только я. А таких людей у него куча. После войны он всегда был один. Видимо, он не очень любит показывать свои эмоции, это если, — задумался итальянец. — помягче сказать. Союзники обернулись против него, народ тоже, как и собственные дети, человек, которому он доверял, предал его и его чувства. Он сильный, хоть и оставался один, продолжал верить, что хоть кто-то вернётся. Я так думаю. — Но сейчас же у него все хорошо. — озадаченно уставился на него Империя. — Он не должен волноваться о таком. — В этом и проблема, что все хорошо. — укоризненно посмотрел на него Королевство. — Ты несёшь какую-то чушь. — резко остановил его Рейх. — Он не считает меня семьей, потому что у нас все хорошо? Что? — Нет же. — буркнул фашист. — Просто, с тех пор как ты появился, СССР будто открылся миру, стал меньше бояться и переживать. Только подумай, с тех пор как ты появился, он помирился с Союзниками, возвратил семью, другие страны начали хорошо к нему относиться, да и сам он стал чуть более открытым. Я признаюсь, я впервые увидел как он улыбается только рядом с тобой. — Для меня он всегда был открытым, да и если все хорошо, то ему незачем волноваться? — Хорошо, давай проще. — выдохнул итальянец. — Можешь ли ты гарантировать ему, что останешься в его жизни и не пропадешь так же, как в 1945 году? — Что? — удивлённо воскликнул немец. — У него сейчас все хорошо, он и сам это понимает. Но даже я могу сказать, что Союз далеко не глупый, за годы одиночества выучил простой урок, он знает, что все что у него сейчас есть, это воля случая, которая так же может и повернуться против него. Никто из нас не знает, почему ты вернулся. — в комнате повисла тишина. — А что если, ты пропадешь снова? Ты смог неведомым образом вернуться, так почему ты решил, что ещё один неведомый тебе случай не заберёт тебя. — серьёзно поглядел на застывшего Рейха Королевство. — И он это знает лучше чем я. Он осознает, что уже несколько лет сидит на пороховой бочке, которая может взорваться в любой момент. Поэтому, не думаю что он боится тебя или не доверяет, я считаю, он скорее боится потерять тебя снова и снова окунуться в это одиночество. Но сейчас, — выдохнул итальянец, удивляясь самому себе откуда он знает так много о своих врагах. — я не знаю, сможет ли он не сломаться. — Какого хуя ты стал таким умным? — недовольно поглядел на Королевство Рейх. — Я всегда таким был. — гордо отвернулся тот. — Если это так, то всё ещё хуже. — внезапно прервал мужчин японец. — Если так, то Союз будет сомневаться в Рейхе, а сам же Рейх, — Империя неуверенно посмотрел на друга. — тоже будет сомневаться, и тогда этим сомнениям конца не будет, они так и не смогут спокойно жить вместе. — Вот блядь. — внезапно осознал это нацист. — Давайте сделаем так. — привлек внимание поникших друзей Королевство. — Ты Рейх сейчас вернёшься домой и поговоришь с Союзом, не запрещай ему пытаться узнать о том, как и почему ты вернулся, лучше помоги с этим, это вас сблизит и вы сами будете понимать, что происходит в ваших отношениях. — Это будет сложновато. — чуть тише произнёс фюрер, отводя взгляд в сторону. — Что? — непонимающе нахмурился фашист. — Почему? — Я наорал на него, сказав, что мы больше друг другу никто и сразу же уехал сюда. — вжал голову в плечи немец, только сейчас осознавая, как глупо и обидно это выглядело. — Ты совсем тупой? — укоризненно покосился на друга Королевство. — Подожди, а его здоровье? — Рейх резко замер, а ведь точно, он настолько сильно злился, что даже не подумал ни о чем. Вот идиот. — Мне нужно домой. — тут же вскочил с пола нацист, направляясь к выходу. — Удачи. — взволнованно махнул ему рукой шатен. Когда дверь хлопнула, они остались в помещении одни. — Ты домой к себе собираешься? — недовольно обернулся на друга Империя. — В этот раз я с тобой спать не собираюсь. — А что, — ухмыльнулся фашист. — селедке на китайском хуе сидится лучше? — Иди на хуй, лапшичник.