Какой?

— Как ты? — спросил у друга Германия. Они направлялись в больницу, навестить отца России. Федерация выглядел сегодня намного более радужным и весёлым, чем обычно и кажется, немец знает чем это вызвано. — Всё хорошо. — улыбнулся ему Россия. — Я рад, что вы с США все же нашли общий язык. — Ну вообще… — немного замялся Республика. — Союз буквально отругал нас. — Что? — удивлённо обернулся на него Федерация. — Так и было. — отвёл взгляд в сторону Германия. — Мы бы и дальше наверное таили обиду друг на друга, если бы не Союз. — Это что он вам такое сказал? — усмехнулся блондин. — Что не позволит нам доводить тебя до слез своими детскими ссорами. — спокойно произнес немец. Россия застыл, сжав губы и покраснев. — Не доводили вы меня до слез. — вспыхнул парень. — Ага. — усмехнулся немец. — Я просто волновался за вас. — серьёзно поглядел на друга Федерация. — Спасибо. — мягко улыбнулся Германия. Они прошли в оплату СССР, но к их удивлению, его там не оказалось. Что странно, обычно он все время проводил там, спокойно разглядывая деревья за окном. Это тревожило Россию, ведь с совещания прошло уже достаточно времени, но Советы всё ещё не хочет ни с кем говорить об этом. — Странно, может вышел куда-то. — пожал плечами Россия. Постель была заправлена и холодна. Окно открыто. — Хотя, все его утренние процедуры должны были закончится ещё в десять, куда он мог деться. — Может спросим у дежурных. — пожал плечами Германия. — Пойдём. — неуверенно оглядел комнату Россия. Нехорошее чувство затаилось в груди. Подойдя к дежурной части, где девушка в больничной форме что-то аккуратно заполняла в журнале. Русский тихонько постучал пальцами об стол, привлекая её внимание. — Извините, а Советский Союз сейчас на процедурах? — вежливо спросил он. Та оторвалась от работы, и метнувшись к каким-то папкам, оглядев их, пожала плечами. — Нет, должен быть у себя в палате. — спокойно сообщила она. — Но там никого нет. — настороженно начал немец. — Что значит нет. — обеспокоенно проговорила девушка. — Хэй, привет! — прозвучал голос Китая совсем рядом. — Привет. — ненадолго отвлекся от девушки Россия. — Каким судьбами? — Я навестить Союза, он конечно не в лучшем настроении, но попытка не пытка, а он за компанию. — ответил китаец, а затем указал рукой на Японскую Империю, что стоял за спиной. — Ну а Британия с документами, как и Франция видимо. — британец приветливо кивнул. — Он у себя? — Нет. — вяло усмехнулся Германия. — Должен быть у себя, у него посетитель. — посмотрела по бумагам девушка дежурная. — Посетитель? — неуверенно посмотрел на неё Россия. — Да. — твердо кивнула девушка. — Может США? — спросил у друга немец. — Нет, он с Аляской дома. — пожал плечами Федерация. — Да и зачем ему. А вы случайно не помните, как он выглядел? — вежливо улыбнулся русский девушке. — До конечно, — пожала плечами девушка. — примерно как молодой человек. — указала она рукой на удивлённого Германию. — Твой отец? — опешил Россия, повернувшись на друга. — Этого не может быть. — усмехнулся Республика. — Его только завтра выписывают. — Океей. — растерялся Федерация. — Можете проверить его палату, его там нет. — девушка странно посмотрела на него, но все же позвала охрану. И вот, уже через несколько минут, весь персонал больницы стоял на ушах. Россия недовольно что-то ворчал. Он попытался позвонить отцу на телефон, но тот неосмотрительно оставил его в палате. Германия же пытался дозвониться до своего отца, но тот был вне зоны действия сети. — Так, если они вместе, где они могут быть? — неуверенно начал русский. — Я бы сначала подумал, что они могут натворить? — недовольно произнёс Китай. — Давайте не будем о плохом. — шикнул немец. Что Россия, что Германия боялись того, как отреагируют их родители друг на друга после войны. Не найдут общий язык или же принесут себя в жертву только для того, чтобы не видеться друг с другом. Все же, между ними многое произошло и им нужно было это обсудить, в спокойной обстановке. Но это исчезновение… --- Ранним утром. Рейх устало посмотрел на свои часы. Соврать сыну о дне своей выписки, до чего он докатился. Подхватив пиджак под руки и взяв ручку чемодана в руки, он прошел вперёд, к своей машине. Хорошо, что Союз заставил его научиться водить в то время, когда этого всего ещё не происходило. Сейчас хоть тревожить никого не надо. Сгрузив туда все вещи, мужчина присел на водительское сиденье и тронулся, направившись в единственное нужное ему место. Слова США беспокоили его, он все пытался найти ответ, почему же советы расстроился и кажется, нашел его, поэтому так спешил к блондину. Не заезжая домой, он остановился на парковке больницы. Быстро забежав внутрь и расписавшись у дежурного, немец показал документы. Хоть девушка и с небольшим презрением взглянула на него, но все же пропустила. Он не обиделся, ему не в первой встречать такие взгляды на себе. Нацист почему-то остановился, не дойдя до палаты пару шагов. Может стоит подождать, может лучше сделать это потом. Страх сковывал сердце, и слова США о том, что он должен извинится. Стыдно попадаться ему на глаза, да ещё и в таком подавленном состоянии. Как будто какая-то невидимая сила заставила его открыть дверь. Он прошел внутрь, остановившись в проходе, дальше не получилось. Так и застыл, рассматривая его. Союз стоял у окна, разглядывая голубое небо. У него были все такие же белые волосы, тонкое тело, только теперь оно было в бинтах. Он спокойно обернулся. Да, и такие же золотые глаза. Такое ощущение, что они не виделись целую вечность. Рейх и не думал, что так сильно скучал, пока не зашёл в палату. — Привет. — тихо произнес немец. Советы удивлённо оглядел его, видимо никого не ждал. Он поднял плечи, затаив дыхание и всё же, сделал пару шагов вперёд, но запнулся, схватившись за бортик кровати. Ноги до сих пор плохо слушались. Нацист взволнованно подлетел к нему, придерживая рукой. — Ты как? В порядке? — Союз ничего не ответил, просто резко выпрямился и обнял мужчину, уткнувшись носом в плече. Рейх ещё секунду стоял неподвижно, ощущая как его сжимают в объятиях, но затем поделился своими в ответ, поцеловав блондина в волосы. — Я думал ты не вернёшься. — ненадолго отстранился СССР, опустив глаза. — Я обещал тебе. — прошептал нацист. — Хоть что-то в этой жизни я должен выполнить так, как нужно. — Наци, это не твоя вина. — уверенно посмотрел на брюнета СССР. — Ты сколько угодно можешь это говорить, но твое худое лицо, перебинтованные руки и шрамы говорят об обратном. Но я даже не помню, как наносил тебе их. Что я ещё с тобой сделал? — горько посмотрел на замеревшего блондина Рейх. — Это…не важно. — прошептал Советы, опустив голову. — Это был не ты. — Прости. — сжал кулаки немец. — Я больше не хочу причинять тебе боль. — Ты и не причинял. — отмахнулся СССР. — Не переживай за меня, я в порядке. — Послушай Союз, — серьёзно посмотрел на смутившегося русского нацист. — я вижу, что это не так. Ты можешь врать всем сколько угодно, но от меня ты это не скроешь. — Я просто… — поступил взгляд Советы. — Я испугался, прости. И я скучал, и мне…больно. — Теперь все хорошо. — поцеловал мужчину в лоб немец. — Я больше не болен, его больше нет. — Да, я знаю. — горько усмехнулся Союз. Молчание затянулось. — Я знаю, тебе наверное будет трудно, но можно попросить тебя об одолжении. — прервал тишину Рейх. — Каком? — удивлённо взглянул на него блондин. — Я хочу съездить кое-куда. — выдохнул нацист. — Можешь, сопроводить меня. — Меня не выпустят из больницы. — усмехнулся СССР. — Я найду способ. — улыбнулся ему немец. --- — Хах, ты всё-таки вытащил меня. — посмеялся Советы. Сидя в больничной одежде, на переднем сиденье рядом с водителем. — Я уж думал, я там со скуки помру. — Так и знал, что ты скучал. — усмехнулся Рейх. Поля проносились за окном, напоминая одеяло. Солнце ярко освещало просторы перед глазами. СССР ненадолго задумался, оглядывая все это. — Кажется я знаю, куда мы едем. — спокойно произнес он. — Да, я знал, что ты рано или поздно догадаешься. — тут же ответил ему немец, заставляя блондина настороженно повернуться на него. Они остановились у маленькой тропинки, скрываемой обширной кроной деревьев. — Дальше пойдём пешком. — вышел из машины Рейх. — Если тебе станет сложно, то я понесу тебя. — Зачем мы здесь? — серьёзно спросил СССР. Немец посмотрел в небо. — Я хочу вернутся туда, в последний раз. — спокойно поглядел на него немец. Союз неуверенно уставился на него, но затем кивнул. — Давай пойдём медленно. — проговорил он. — Хорошо. — они двинулись по тропинке, проходя всё глубже в столь знакомый им двоим лес. СССР помнит, как в детстве пробирался именно по этой, сейчас уже заросшей тропинке, прямиком в лес на встречу к своему единственному другу. Сейчас это место казалось глухим, хотя, он не будет врать. Оно всё ещё теплотой отдавалось в сердце. — Где-то здесь был ручей. — внезапно вспомнил Советы. — Да, а рядом с ним всегда водилась всякая живность. — посмеялся немец. — Лягушки противные. — с каменным лицом отрезал Союз. — Дальше по ручью было озеро. — проговорил Рейх, когда они все же добрались до маленького ручейка, что уже почти высох. Лягушки тут больше не водились, а вода едва ли напоминала былые просторы. — Наверное, сейчас оно обмельчало и превратилось в лужу. — Там мы впервые встретились. — посмотрел вперёд СССР. — Да, там ты первый раз спас мне жизнь. — усмехнулся нацист. — Как думаешь, если мы сейчас туда пойдём, мы найдем на обмельчавшем дне твой ботинок? — усмехнувшись, посмотрел на брюнета русский. — Надеюсь, нет. — хихикнул себе в кулак Рейх. — Твои больничные тапочки тебе не жмут? — Я хотел снять их. — быстро отвлекся Советы. Недолго думая, он принялся их снимать, оголяя стопы. Немец пусто оглядел их, замечая белые разрезы, шрамы. — Было больно? — внезапно спросил он, подойдя ближе. Союз вопросительно взглянул на него, а потом все же понял, к чему этот вопрос. — Да. — тихо кивнул блондин. — Сейчас стоять не больно? — не стал на этом зацикливаться Рейх. — Всё хорошо, не переживай. — вяло улыбнулся Советы. Он быстро переключил свое внимание, встав на траву. Мягкая и холодная, приятная на ощупь. Блондин улыбнулся, но сделав шаг, пошатнулся. — Устал? — быстро схватил его за локоть немец, чуть дёргая на себя, дабы удержать. — Немного. — кивнул Союз. — Если хочешь пройтись, я могу подержать тебя за руку. — внимательно поглядел на русского брюнет. — Спасибо. — кивнул Советы. Так и прошлись. Уходя все дальше в лес, Союз не надевал тапочки, а Рейх продолжал держать его за руку. — На этом месте мы впервые поцеловались. — внезапно вспомнил блондин. Нацист огляделся. И правда, то самое место. — Хорошо, что сейчас не идёт дождь. — Да, и правда хорошо. — улыбнулся брюнет, разглядывая голубое небо. — Здесь наши отношения впервые оборвались. — тихо произнес он. — Союз неуверенно поглядел на него, но затем опустил голову. Нечего было ответить, да и никто из них не решился. Молчание послужило толчком идти дальше. Казалось, чем дальше они заходили в лес, тем чернее становились их мысли. Тропинка постепенно начала проясняться, а значит их цель уже близко. Всего каких-то несколько метров и они вышли к разрушенной усадьбе. Здание казалось странным. Вроде, ничего особенного в нем не было, просто заброшенное поместье, но здесь было слишком тихо. Будто сама природа обходила это место стороной. Оно было светлым, грязным и обветшалым, от чего приобретало ещё более мрачный вид. По телу проходил холодок, смотря на него. — Так выглядел твой дом? — тихо спросил Советы. — Да. — пусто ответил немец. Они прошли дальше. — Я помню, справа была псарня, а за ней конюшня. Отец никогда не пускал меня туда. Интересно, как там Лайма, — Союз запнулся, чуть крепче сжав руку. — небось бродяжничает. — Рейх. — сипло произнёс русский. — Лаймы, больше нет. — брюнет резко повернулся на него, но затем снова приобрел спокойный вид. — Он убил её? — спокойно спросил нацист, опуская голову вниз. — Да, он убил её. — кивнул Союз. — Где её останки? — все ещё тихо спросил Рейх. — Он скормил мне её. — буквально выдавил СССР, сделав шаг назад. Немец обернулся, потрясенно уставившись на блондина, тот сжался, вспоминая о том дне. — Прости, я не хотел, я просто… — Что он ещё с тобой сделал тогда? — спокойно произнес нацист. — Наци, я… — замялся Союз. — Я хочу знать. — твердо ответил немец. — Ладно. — тихо шепнул Советы. — Чем-то накачал и изнасиловал на глазах у прислуги. — Сколько ещё раз.? — тихо спросил немец. — Я…перестал считать. — зажмурился СССР, сжавшись в комочек. Дыхание сбилось. — Ты боишься меня? — после недолгого молчания, спросил брюнет. — Что? — резко вскинул голову Советы. — Нет. Я не боюсь тебя. — Спасибо. — отвернулся Рейх. — Спасибо, что не отвернулся от меня, даже после этого. — Пойдём уже. — буркнул СССР, подавив приступ дрожи. Они вдвоем прошли по пыльной, потрескавшейся лестнице. Дверь была на месте, но слегка съехала с одной стороны. Почти отодвинув её, мужчины прошли внутрь. Немец остановился, у самого коврика. Кажется, будто он видит на нем маленького себя. Сейчас этот коврик лишь потрёпанная тряпка, порванная в нескольких местах, но тогда это была частая его постель. — Пойдём. — прошептал СССР. Нацист кивнул. Они прошли внутрь. Вновь поднимаясь по лестнице, направляясь к изорванному портрету Германской империи. В залах давно летала пыль, валялись осколки камней и стекла. Рейх краем глаза заглянул в обеденное помещение. Три стула, как и было раньше. Для отца. Для брата. И для него. Немец отвернулся, зашагав дальше. Его комната была следом. — Ты тут жил? — спокойно спросил Советы, чуть заходя внутрь, оглядывая серое, невзрачное помещение. Сломанная кровать, тумбочка без дверцы, разбитое зеркало и холодная душевая с дряхлым душем из которого текла только ледяная вода. — Да, когда-то. — посмотрел в разбитое зеркало Рейх. — Тут ещё есть одежда. — обернулся на пыльный комплект Союз. — Да, не трогай. — остановил его немец. Советы неуверенно посмотрел на него, но кивнув, отступил. Нацист холодно прошел к одежде и взяв её в руки, присел перед кроватью, сунув её под кровать, прикрыв одеялом. Он встал, тихо оглядывая место. — Я как будто прямо сейчас слышу колокольчик. — тихо произнес мужчина. — Здесь никого нет, я ничего не слышу. — напрягся СССР. — Я знаю, прости. — спокойно ответил ему немец. — Пойдём дальше. — они прошли дальше в зал, полная тишина пугала, но выхода другого не было. — Это комната с подвалом. — глухо произнёс он. Мужчина отдал свой пиджак Союзу, отпирая застрявшую темную дверь. — Стой, ты хочешь спустится? — обеспокоенно проговорил СССР, смотря на серьёзного немца, что лишь разглядывал тьму за дверью. — Да. — кивнул Рейх. — С этого места всё началось. Тем более, он там ждёт меня уже слишком долго. — Наци, может не надо. — чуть сжал кулаки Союз. — Не переживай, я скоро вернусь. — и исчез. Союз так и стоял, всматриваясь в темноту подвала. Сердце начинало биться чаще. Врачи сказали, ему нельзя волноваться, но Рейх. Почему-то стало страшно. Ещё немного времени, а его все нет. Блондин уже было двинулся к проёму, как из него показался мужчина. Он спокойно поднялся, однако Советы видел, что руки его дрожали. На руках брюнет держал скелет. В белой порванной и грязной рубашке, пыльных штанах. — Это он? — тихо спросил Советы. — Да. — так же тихо ответил немец. — Я хочу похоронить его. — Хорошо. Солнце уже мелькало на горизонте оранжевым яблоком, окрашивая небо в розовые краски. Советы тихо смотрел в немецкую спину, что монотонными движениями, то напрягалась, то расслаблялась, блестела на солнце. Рейх продолжал закрывать тело, прихлопывая землю лопатой. — Так то лучше. — усмехнулся брюнет. — Надеюсь, теперь тебе легче. — Советы обратил на него внимание. Рейх поднял голову к небу, воткнув лопату рядом с могилой. — Я чувствую себя легче. — он обернулся на СССР. — Знаешь, с него все началось, я оставил в этом доме все свои страхи, он бережно хранил их. И теперь, теперь мне кажется, я больше не боюсь. Теперь он спокоен, как и я. Этот дом больше ничего не значит. — обернулся он на поместье. — По этой тропинке больше никто никогда не пройдет. — оглянулся он на лес. — И над этой могилой больше никто не проронит ни одного слова. Это все, теперь в прошлом, о котором я буду помнить, но никогда не вернусь. Я больше не хочу держаться за него, я хочу ещё много сделать и сказать. Да, ещё много всего. — улыбнулся он. — Союз знаешь, я давно хотел тебе сказать, я люблю тебя. Советы застыл, выронив плащ из рук. Рейх выглядел очень спокойным и уверенным, смотрел на него, будто ждал ответа. Он произнес то, что было у него на сердце. Русский не выдержал. — Наци…я должен тебе кое-что сказать. — опустил он голову, сжимая руки в ладонях. — Это я во все виноват. Все эти войны, 2, все эти смерти, это моя вина. — выдавил из себя он. Немец выдохнул, спокойно посмотрев на дрожащего блондина, а затем подошёл ближе. Уже знал ответ. — Почему? — но все же спросил. — 2 сделал это все из-за меня. Если бы я только выбрал правильно, если бы я сразу заметил, что с ним, если бы я только мог помочь, если бы я… — задыхаясь, начал тараторить Советы. — Правильного выбора не было. — перебил его Рейх, заставив замолчать. — Что? — вздрогнув, посмотрел на него СССР. — Союз, иногда решения просто не существует. — просто сказал немец. — Уже слишком поздно искать обходные пути, когда все закончилось. — Рейх выдохнул. — Но даже так…ты должен ненавидеть меня. — горько опустил голову Союз. — 2…был мне важным человеком, он был…особенным. — Ты любил его. — кивнул фюрер. — Да. — не стал отпираться СССР. Но затем вздрогнул, непонимающе посмотрев на то, как немец усмехнулся. — Что? — Прости, ничего такого. — улыбнулся ему Рейх. — Просто, ты ведь уже давно сделал выбор, почему ты метаешься в сомнениях? — О чем ты? — неуверенно покачал головой блондин. — Кто стоит перед тобой? — спокойно спросил его нацист. — Наци? — неуверенно ответил СССР. — Да, перед тобой стою я, потому что ты остался со мной, не он, тут стою я и больше никого. — кивнул Рейх. — Я знаю, будет сложно забыть его, сложно принять то, что ты чувствуешь, пройдет ещё много времени, прежде чем ты окончательно простишь себя и отпустишь его, но…ты уже сделал все, что было в твоих силах. И решение, которое ты принял, не ошибка, ведь оно привело тебя сюда. Ты помог мне, и я уверен, — он посмотрел в небо. — 2 тоже на тебя не злиться, больше нет. — брюнет легко поцеловал русского в лоб. — Все хорошо, я останусь с тобой, каким бы ты не был и что бы ты не чувствовал, я не виню тебя, я и правда люблю тебя. — Союз зажмурился, потянувшись руками к немцу, пытаясь не плакать, но получалось плохо. — Я тоже тебя люблю. — прошептал он. Постояв немного в объятиях, нацист все же отпустил его. — Нам уже пора возвращаться, а то стемнеет. — неловко посмеялся он. — Наци, давай уедем. — внезапно тихо сказал Советы. — Что? — вопросительно обернулся на него брюнет. — После того, как остальные узнают правду, они возненавидят меня. — опустил голову СССР. — Меня уже наверняка ненавидят. — неловко произнес Рейх, а затем, словно поняв к чему клонит парень, кивнул. — Давай попробуем. --- — Вы совсем уже?! — налетел на них у входа в больницу Россия. — Вы хоть представляете, как сильно мы за вас волновались?! — Именно. — шикнул Украина. — Я же говорил, что нужно открутить им головы. — недовольно проскрипел в трубке телефона Штаты. — Что? — смутился немец, оглядывая столько встревоженных лиц. Было неловко. Он не хотел с ними встречаться. Думалось, они все будут ненавидеть его. — Что вы все тут делаете? — Вот поэтому нужно было сразу домой ехать. — недовольно закатил глаза Союз. — Очевидно, пришли к Союзу, но ты забрал его раньше. — усмехнулся Китай. — Кстати как ты? — Как я? — растерялся Рейх. — Ну да. — пожал плечами Японская Империя. — Я, не думал, что вам будет это интересовать. — тихо и виновато опустил голову нацист. — Я же, столько всего сделал. — Да ты шутишь? — первым подал голос Украина. — Как ты мог такое подумать? Ты же часть нашей семьи, конечно мы будем за тебя волноваться. — Семьи? — тихо произнес нацист. — Но… — Не нокай. — отрезал Россия. — Выдумал тут себе невесть что и ушел, и ещё отца моего собрал. А о нас подумать, мы ведь переживаем. — Спасибо. — тепло произнёс немец, отвернувшись, а затем довольно посмотрел на Союза, что тут же отвернулся. — А что касается тебя, отец… — обратился он к серьезному СССР. — Это я причина. — холодно перебил его Союз. — Это из-за меня 2 устраивал войны и убил людей. Во всем виноват я и только я. И вы все пострадали только из-за меня. — Рейх неуверенно посмотрел на него. — А знаешь, что ещё хуже? — вызывающе посмотрел он на растерявшегося Россию. — Что я не смог его возненавидеть, и даже сейчас, осознавая то, в какое чудовище я его превратил, я до сих пор не могу избавиться от чувства вины и потери близкого человека! Так что, если хочешь поучать меня, подумай трижды о том, что ты хочешь сказать! — в зале повисла тишина. — Я горжусь тобой. — немного удивлённо улыбнулся ему Рейх. — Пошел на хуй. — зло шикнул на него Советы. — Лучшая защита, это нападение, я понимаю. — немец тепло на него посмотрел. — Но мне кажется, мы должны остаться. — на что получил недовольный взгляд. — Здорово. — послышался холодный голос Германии, от которого всех присутствующих бросило в дорожит. Рейх неуверенно посмотрел на сына, чувствуя, как Советы крепче хватает его за руку, испуганно шагая назад. — Повезло, что я сейчас не свами. — прошептал США в трубку телефона. — Тогда вы сможете объяснить мне, почему вы вдруг решили, что мы вас ненавидим, — он обратился к смятенным парням немец. — Потому что я устроил войну. — тут же выпалил Рейх. — Потому что я создал вселенское зло и дорожу им. — тихо произнес Советы. — Во-первых, вы идиоты. — как факт, высказал Республика. — Во-вторых, вы важны нам, мы бы никогда не стали вас ненавидеть, хорошо? — неуверенно спросил он их. — Мы все не идеальны. — мужчины переглянулись. — Значит, мы можем остаться? — неуверенно спросил Союз. — Конечно можете! — обнял отца Россия. — Мне честно, плевать что там у тебя с 2 было, я просто очень волновался. — коммунист застыл, но затем кажется расслабился, обняв сына в ответ. — Где вы вообще были? — Мы были у меня дома. — коротко ответил Рейх. — Вас там не наблюдалось. — ответил Республика. — В моём отчем доме. — спокойно проговорил нацист. Германия неуверенно посмотрел на него, а затем перевел вопросительный взгляд на Союза. — Но что вы там делали? — задал очевидный вопрос Россия. Они с Германией знали, что это за дом и что произошло там с Рейхом, поэтому были так удивлены этими словами. — Я похоронил брата. — спокойно высказал Рейх. — И навсегда попрощался с этим местом. — Ты выглядишь счастливее. — неуверенно начал Республика. — Да, — усмехнулся брюнет. — ведь я наконец-то смог признаться в любви. — он посмеялся, смотря на смущенного Союза, продолжая дальше что-то рассказывать. Россия чуть расслабился. Они с Германией переглянулись, смотря на то, как Украина до сих пор отчитывает мужчин, хоть уже и с улыбкой на лице. Им предстоит ещё много работы, но кажется, для каждого из них, тяжёлое прошлое закончилось. У это истории есть плохой конец, что заставил многие страны пережить худшие кошмары. Но как бы они не были страшны, они со всем справились, дойдя до конца этой темной полосы. И этот конец, станет началом их светлой и счастливой жизни.