Магия прикосновений

      После очередной пыточной отработки у Амбридж Гарри совершенно разбитый возвращался в факультетскую гостиную. Это была уже третья отработка, и раны на его руке почти не закрывались, обильно кровоточа и сильно нарывая.       Он хотел было обратиться к мадам Помфри, но он так устал, так вымотался, что хотел только одного: завалиться в свою спальню, закрыть балдахин и тихо помереть. Всё дерьмо последних нескольких месяцев обрушилось на его голову, лишая последних крох желания жить.       Гарри сказал пароль Полной Даме, вошёл в гостиную и мрачно посмотрел на довольных жизнью учеников. Он чувствовал себя лишним на этом празднике жизни и потому прямым ходом направился в свою спальню. Но ему не дали дойти спокойно.       — Гарри! — перед ним встал Рон. — Ты как?       — Дерьмово, — честно ответил Гарри. — Пойду полежу.       — Погоди, — друг схватил его за плечо. — Там Гермиона зелье какое-то принесла. Пойдём, она поможет.       Гарри хотел было отказаться, но Рон уже развернул его и потащил в их постоянный уголок. Он подвёл Гарри к диванчику и силком усадил рядом с Гермионой.       — Целитель Грейнджер, — отрапортовал Рон. — Пациент доставлен!       — Благодарю вас, — кивнула она и посмотрела на Гарри. — Сейчас, потерпи.       Она взяла его пострадавшую руку и положила себе на колено. Затем Гермиона взяла мягкий тампон, окунула его в мисочку с какой-то жёлтой жидкостью, приложила его к руке Гарри, и он едва не застонал от резкого облегчения.       Пусть раны после пера долго не затягивались, но под нежными руками Гермионы, которая осторожно промакивала порезы тампоном, боль стремительно отступала. Гарри откинул голову на подголовник дивана и блаженно прикрыл глаза. Точно так же, как недавно на него навалилось всё дерьмо мира, сейчас на него накатило облегчение. Он всё же не один, и рядом есть друзья, которые помогут. И, что особенно его порадовало, рядом была Гермиона. Умница и красавица, всегда готовая бескорыстно прийти на помощь. Вот и сейчас она не только озаботилась лекарством, но и лично занимается его рукой, которая лежит у неё на колене.       Щёки Гарри резко заполыхали. Он чуть приоткрыл веки и скосил взгляд. Да, так и есть. Юбка Гермионы чуть задралась, и его рука лежала прямо на её симпатичной округлой коленке, а пальцы чувствовали тепло и нежность её кожи. И ещё эти нежные касания её пальчиков, которыми она придерживала его ладонь, пока другой рукой промакивала раны тампоном.       Гарри снова прикрыл глаза и задался оригинальным в своей новизне вопросом. Вот Гермиона. Она столько для него делает, а что он делает для неё? Ну вытаскивает на прогулки. Ну приносит сэндвичи в библиотеку, когда она забывает поесть. Ну развлекает ничего не значащими разговорами. Это было, но это было так мало. А ведь он ни разу не помог ей так же, как она помогала ему. Правда, она ни разу не дала повода, но тем не менее.       Он снова приоткрыл глаза и снова посмотрел на свою руку, которой занималась Гермиона. А потом скосил глаза ниже, на её коленку. Да, она наверняка не придавала этому никакого значения, но Гарри этот момент показался довольно интимным, и сердце его заколотилось ещё быстрее.       — Гарри, ты меня слышишь? — окликнула его Гермиона.       — А? Что?       — Мы тут говорим о том, что нам не помешали бы дополнительные занятия по защите от тёмных искусств.       — Хорошая мысль, — кивнул Гарри, в данный момент готовый согласиться с какими угодно её словами. — Что предлагаете?       Гермиона подняла его ладонь и внимательно осмотрела её со всех сторон, убеждаясь, что обработала все порезы.       — Что я предлагаю? — переспросила она, а потом глубоко вдохнула. — Мы должны учиться сами. Но мы уже прошли ту стадию, когда можно учиться только по книгам. Нам нужен учитель и… — она чуть сильнее сжала его руку, — и я предлагаю тебя, Гарри.       — Хорошо, — кивнул он.       Гермиона оторопела. Видимо, она настраивалась на более долгий разговор, ожидая, что он будет спорить и отнекиваться.       — То есть ты согласен? — недоверчиво переспросила она.       — Конечно, — легко подтвердил он. — Если ты хочешь видеть своим учителем меня, то кто я такой, чтобы отказывать тебе в этом?       — Оу… Ну… Ладно.       Гермиона снова положила его руку на свою коленку и накрыла её своей ладошкой, чем окончательно ввела его в крайне благодушное состояние.       — Профессор Поттер, — улыбнулся Рон. — Звучит круто! И чему ты нас будешь учить?       — Пока не знаю, — пожал плечами Гарри, а потом поймал на себе заинтересованный взгляд подруги и решил не ударить перед ней в грязь лицом. — Достанем у старшекурсников нормальные учебники ЗОТИ за пятый и шестой курсы, и будем заниматься. Плюс всё то, что я изучил в прошлом году во время Турнира и, конечно же, Патронус.       — О, Мерлин! — недовольно застонал Рон. — Не превращайся, пожалуйста, в реального профессора! Они же нас и так заваливают.       — Не бойся, не превращусь, — хмыкнул Гарри. — Всё добровольно, это раз. Никаких конспектов, а только практика и постоянные дуэли, это два. Ну и никаких заданий для самостоятельной работы, это три.       — А вот это мне уже нравится! — одобрительно кивнул Рон.       Гермиона же просто улыбнулась ему и одобрительно похлопала его по ладони, которая всё ещё лежала на её колене.       — Я рада, что тебе понравилась эта идея, — сказала она. — Сейчас мы с Роном сходим на вечерний обход, а потом я займусь учебными планами.       Гарри хотел было согласиться, но тут же вспомнил свои мысли о том, что она так много делает для него, а потому отрицательно покачал головой.       — Не надо. Иди, а план я составлю сам.       — Уверен? — недоверчиво распахнула глаза Гермиона.       — Абсолютно. Иди и… — положил поверх её ладони свою ладонь и улыбнулся. — И огромное спасибо тебе за помощь с рукой. Я ценю это. Правда.       Гермиона чуть порозовела, но открыто улыбнулась ему в ответ. Потом посмотрела на Рона и поднялась на ноги.       — Ну что, пошли?       — Пошли, — кивнул тот, и они направились к выходу.       Гарри же посмотрел им вслед, а потом закрутил головой и нашёл капитана своей команды.       — Анджелина, есть минутка?       После недолгого разговора и пятнадцатиминутного ожидания Гарри стал счастливым обладателем двух нормальных учебников.       — Ну посмотрим… — пробормотал он, открывая первый.       Гарри действительно решил не ударить в грязь лицом перед Гермионой, а потому со всей серьёзностью взялся за поставленную задачу. Сначала он выписал на пергамент все заклинания пятого-шестого курсов, которые знал уже сейчас. Затем те, которые мог освоить за кратчайшее время. В третью группу он записал те, которые ещё не знал. И, наконец, в четвёртую группу он записал те, которые знал, но которые не входили в курс ЗОТИ и которые были бы очень полезны и для учёбы, и для жизни.       Времени у него это заняло немало. Ученики постепенно расходились, общая гостиная пустела. К моменту возвращения Рона и Гермионы в ней остался только он, да пара семикурсников, корпевших над своими пергаментами.       — Ну наконец-то! — возрадовался Рон, входя в гостиную. — Гарри? Ты всё ещё здесь?       — Ага. Занимаюсь вот планом.       — Вот тебя зацепило-то, — хмыкнул тот. — Ладно, я спать. Ноги уже не держат.       Рон махнул рукой и удалился, а Гермиона с лёгким стоном рухнула на диванчик.       — Ты чего это? — удивился Гарри.       Гермиона легонько поморщилась, а потом стянула с ног туфли и облегчённо вздохнула.       — Устала, — ответила она, прикрывая глаза. — Ноги гудят. Сегодня так набегалась…       — Так иди спать, — улыбнулся Гарри.       — Рано. Надо ещё кое-что доделать, да посмотреть что ты там составил по нашему проекту.       Гарри посмотрел на её усталый вид, на её лежащие на полу туфли, и ему в голову пришла идея. По себе зная, что если он хоть немного задумается над ней, то наверняка не решится, Гарри сразу же бросился в омут с головой и начал действовать.       Он подхватил стул, уселся напротив Гермионы, а потом взял её ноги и положил себе на колени.       — Что ты делаешь? — встрепенулась она.       — Ты сказала, что у тебя гудят ноги, — смущённо улыбнулся он. — Хочу сделать тебе массаж ног.       Он приподнял одну её ногу и схватился за край длинного, белоснежного гольфа.       — Гарри, но мне неловко… — порозовев, залепетала Гермиона. — Ты не обязан…       — Гермиона, ты тоже была не обязана лечить мне руку, однако ты это сделала, — улыбнулся он. — Позволь мне тоже хоть раз позаботиться о тебе и хоть немного облегчить тебе жизнь. Пожалуйста.       Гермиона пару секунд смотрела ему прямо в глаза, а потом порозовела ещё сильнее и неуверенно кивнула.       — Ну, если тебе не трудно… — протянула она, поправляя юбку так, чтобы он не увидел ничего лишнего. — На самом деле, с тех пор, как я стала старостой, каждый вечер мои ноги буквально отваливаются.       — Что же, постараемся помочь, — улыбнулся он.       Гарри положил её пятку себе на бедро и, придерживая её ногу под коленом, медленно стянул один гольф. Затем он точно так же стянул и другой гольф. Он снова уложил её ноги себе на колени и несколько раз со средней силой провёл ладонями по голени её левой ноги.       — Жаль, крема или масла нет, — пробормотал он.       Гермиона покопалась в своей сумке и протянула ему тюбик крема для рук. Гарри улыбнулся ей и, щедро намазав руки, начал снова растирать её голень. Он обхватывал её обеими руками и энергично растирал ей мышцы. Как следует разогрев их, он одной рукой придержал её за пятку, а потом начал массировать икроножную мышцу.       Гермиона сначала сидела немного напряжённая, но потом постепенно расслабилась и даже съехала по спинке дивана вниз, почти улёгшись на сидушке, отчего её правая нога упёрлась ему в живот. Гарри посмотрел на Гермиону, и увидел, что она умиротворённо сложила руки на груди и прикрыла глаза, но щёчки её всё продолжали алеть.       Тем временем Гарри закончил с голенью и перешёл к её стопе. Он снова смазал руки, обхватил её ступню и начал разминать её обоими большими пальцами.       — М-м-м… Так приятно, — протянула Гермиона, не открывая глаз. — Где ты этому научился?       — Я впервые делаю это, — улыбнулся он в ответ. — Просто когда-то давно по показаниям каких-то врачей Дадли был положен массаж, и тётя Петуния купила пособие. И потом оно несколько лет пылилось в моей нынешней комнате. А этим летом, когда я пытался хоть как-то отвлечься от своих мыслей и убить время, я прочитал его.       Он говорил негромко, размеренно, спокойно, а руки его начали вращать её стопу. Сначала в одну сторону, а потом в другую, разогревая её мышцы.       — У тебя хорошо получается, — улыбнулась она.       — Стараюсь, — хмыкнул он.       Занимаясь ногами Гермионы он чувствовал себя на удивление умиротворённо и спокойно. Ему нравилось, гладить нежную кожу Гермионы, ему нравилось проводить руками по её стройной голени и сжимать в ладонях её миниатюрную ступню с маленькими нежными пальчиками.       Он чувствовал, как расслабляются её мышцы. Если сначала её стопа была прохладной и напряжённой, то сейчас она была тёплой, расслабленной и податливой, а кожа её отчётливо порозовела.       Проработав стопу, он снова растёр её голень, наслаждаясь бархатной нежностью и теплом кожи, а потом перешёл к пальцам ноги. Он по очереди оттягивал их и несильно нажимал под корень. Некоторые суставы тихо щёлкали, и Гермиона довольно забавно при этом вздрагивала.       Гарри ещё раз прошёлся по голени, снова погладил пятку и пальчики, а потом положил её ногу себе на колени и приподнял другую, правую.       — Ну как? — негромко поинтересовался он. — Легче?       — Волшебно, — столь же тихо отозвалась она.       Гермиона полулежала на диване, всё так же прикрыв глаза, а руки её были раскинуты в стороны. Лицо её было умиротворённым и спокойным. Гарри обновил крем на ладонях и принялся растирать голень левой ноги.       Семикурсники уже ушли, и они с Гермионой остались в гостиной только вдвоём. Негромко трещали поленья в камине, тихо стучал осенний дождик по карнизу, а Гарри массировал ноги Гермионы, и ему было спокойно, тепло и уютно. На него будто бы снизошло некое новое откровение: ему было безумно приятно касаться Гермионы и дарить ей приятные ощущения. Он и раньше любил те редкие мгновения, когда она его обнимала, но сейчас это был совершенно иной уровень. Он сам касался её, и она с видимым удовольствием принимала эти прикосновения.       Заботиться о Гермионе оказалось невероятно приятным делом. Настолько приятным, что Гарри почувствовал разочарование, когда, наконец, закончил и со второй её ногой.       — Уже всё? — с грустными нотками в голосе спросила она, когда он ещё раз растёр обе её голени, а потом подёргал её за большой палец, привлекая внимание.       — Да. Как себя чувствуешь?       Гермиона покрутила пяточками, согнула и разогнула ноги, а потом посмотрела на него сияющими глазами.       — Великолепно! Они как будто заново родились!       Гарри поднялся на ноги, подошёл к ней и протянул тюбик с кремом, но вместо того, чтобы его взять, Гермиона тоже встала и притянула его в крепкие объятия.       — Спасибо, это было очень приятно. Твои руки просто золото.       Она выпустила его и вдруг поцеловала в щёку. Гарри почувствовал, как стремительно краснеет. Гермиона же посмотрела на это, весело хихикнула, а потом уселась на диван, подогнув ноги под себя, и за руку усадила его рядом с собой.       — Ну давай, показывай, что ты там составил, — каким-то особенным, очень мягким тоном, сказала она.       Гарри улыбнулся ей и потянулся за своим пергаментом.

***

      С того вечера, когда Гарри впервые сделал массаж ног Гермионе, прошло уже две недели, и этот массаж будто разделил его жизнь на две части: до и после. На следующий день он снова дождался её и снова после недолгих уговоров сделал массаж. На третий день он уже озаботился ароматным массажным маслом и парочкой тонизирующих заклинаний. На четвёртый день её даже почти уговаривать не пришлось. На пятый день всё стало ещё проще. Стоило ей только увидеть в его руке бутылочку с массажным маслом, она тепло ему улыбнулась, без слов скинула туфли и водрузила свои ножки ему на колени.       Для Гарри же эти тихие, спокойные вечера наедине с лучшей подругой действовали, как хорошее успокоительное. Он перестал реагировать на подначки всяких придурков, он с головой погрузился в планирование занятий их будущей группы по ЗОТИ, и он с нетерпением каждый день ждал вечера. Чтобы расслабиться, чтобы дарить Гермионе удовольствие и любоваться её сияющими глазами и выражением полного умиротворения на лице, когда он сжимал в своих руках её ножки.       Гермиона тоже не осталась равнодушной к происходящему. Уже на третий день Гарри начал замечать какое-то особое тепло в её глазах и улыбку на её лице, всякий раз, когда она обращала на него свой взгляд, и от этой улыбки теплее становилось и ему самому. Она начала чаще быть с ним рядом, да и вообще, она стала гораздо чаще касаться его, чем раньше. Она стояла бок о бок с ним, когда они кого-нибудь ждали в коридоре. Она садилась вплотную к нему, когда они сидели в гостиной. Она начала часто класть голову на его плечо. А когда Гарри что-то писал, она не смотрела сбоку, как это бывало ранее, а всегда заходила со спины, наклонялась и приобнимала его за плечи, щекоча его шею своими волосами и обжигая ухо дыханием.       И Гарри не мог нарадоваться на эти метаморфозы. Не обмолвившись с ней ни единым словом о происходящем, они как будто становились ближе. И телесно, и духовно. Даже те вечера, когда Гарри возвращался от Амбридж с растерзанной рукой, стали проходить немного иначе. Гермиона сразу клала его ладонь на своё бедро, ласково наносила зелье, а потом ещё долго держала его ладонь в своих ладонях. И куда бы Гарри ни торопился, он никогда не отходил от неё до того, как она сама его не отпустит.       То, что происходило между ними, безумно нравилось Гарри, и он хотел, чтобы это продолжалось вечно.       И вот, наступил знаменательный вечер. Вечер накануне их первого занятия Армии Дамблдора. Гарри сидел в гостиной и в последний раз проверял свои записи и делал мысленные пометки о том, как он будет вести это занятие. Гостиная уже опустела, но он не желал уходить. Его ждала Гермиона.       Хлопнула дверь, впуская припозднившихся старост.       — Готов, Гарри? — улыбнулся Рон.       — Ну, более-менее, — хмыкнул тот в ответ. — Надеюсь, всё же я буду получше того жулика Локхарта.       — Да я не о том, — ухмыльнулся Рон. — Мы с Гермионой два раза обошли весь замок, и она, наверное, убить готова за то, чтобы оказаться у тебя на коленях.       — Рон! — воскликнула Гермиона.       Гарри молча усмехнулся. Их друг поначалу был порядком удивлён новым нюансом в отношениях своих друзей, но потом нашёл в этом отличный повод для бесконечных шуточек.       — А что Рон? — снова ухмыльнулся Рон. — Будто это я каждый вечер залезаю ему между ног.       — Рон! — возмущённо взвыла Гермиона. — Иди уже!       — Вот так вот, никто не любит старину Рона, — рассмеялся он. — Спокойной ночи, голубки.       — Вот дурак, — вздохнула Гермиона.       Ещё раз усмехнувшись, Гарри поставил стул напротив диванчика и похлопал себя по коленям. Рон тут же оказался забыт, сумка полетела на кресло, а Гермиона с предвкушающей улыбкой полулегла на диван и вытянула ноги.       Гарри положил её ножки себе на колени и принялся освобождать их от всего лишнего. Уже с третьего сеанса он начал это делать не торопясь, со вкусом. Сначала он снял её туфельки, а потом медленно, наслаждаясь прикосновениями к её нежной коже начал стягивать с неё гольфы. Гермиона в это время уже привычно раскинула руки, прикрыла глаза и расслабилась, полностью отдаваясь ощущениям. Она вообще всегда вся целиком отдавалась ощущениям. Она ещё ни разу не говорила во время массажа о чём-то серьёзном, не читала и не решала какие-то свои дела. Она просто наслаждалась.       Гарри взял волшебную палочку и наложил несколько заклинаний. Очищающее, освежающее и увлажняющее, которое с абсолютной достоверностью имитировало погружение в прохладную воду.       — М-м-м… — тихо простонала Гермиона. — Как хорошо…       Улыбнувшись, Гарри отменил последнее заклинание и, щедро налив на руки масла, начал уже привычное и любимое занятие.       Растереть. Разогреть. Промять. Растянуть. Перейти к ступне и снова растереть, разогреть, промять и растянуть.       Словно в каком-то трансе Гарри сжимал в руках её маленькую ножку и растягивал её пальчики. Тёплые, розовые, симпатичные и очень нежные. Они манили его. Ноги Гермионы манили его. Она сама манила его. Её прикосновения манили её. Её улыбка манила его. Её взгляд манил его. Она вся манила его. И Гарри не удержался.       Перед тем как перейти к другой ноге, он поднёс её ступню к губам и поцеловал. Сначала он поцеловал мизинчик. Потом безымянный. Потом средний. Потом Гермиона с негодующим воплем вырвала свою ногу из его рук.       — Что ты творишь, Гарри?! — воскликнула она, глядя на него огромным глазами.       — Ну… Я… Просто… — это произошло настолько стремительно, что он растерялся.       Гермиона же вскочила на ноги, взяла свою сумку, и подняла с пола гольфы и туфли.       — Так, Гарри, всё, наигрались, — каким-то странным тоном выпалила она. — Больше никаких массажей. Хватит.       Она круто развернулась и направилась к лестнице в свою спальню, и только тут Гарри очнулся. Он тоже вскочил и бросился за ней следом.       — Гермиона, постой!       — Что? — она снова развернулась и обожгла его обозлённым взглядом.       — Нам надо поговорить.       — О чем?! О том, что ты воспользовался моим доверием только для того, чтобы пощупать и облизать мои ноги?!       — Нет!       — Тогда объясни, что это сейчас такое было!       Гарри посмотрел в её глаза и понял, что если он сейчас не убедит её, то всё будет кончено. Больше никаких прикосновений, больше никаких объятий и, разумеется, больше никаких тихих, уютных вечеров наедине. Всё будет потеряно.       — Гермиона, — начал он, пытаясь подобрать слова, — прости! Прости, пожалуйста! Я… Я не удержался. Ты мне нравишься. Ты мне безумно нравишься, но ведь только к твоим ногам я могу прикасаться спокойно, прикасаться так чтобы ты… — он запнулся, прикрыл глаза и упавшим голосом закончил: — чтобы ты не обвинила меня в том, в чём обвинила сейчас…       Он глубоко вздохнул и всё же открыл глаза и посмотрел на Гермиону. Она замерла, а в её взгляде были удивление и недоверие.       — Прости, пожалуйста, что напугал тебя, — покаялся он. — Просто ты мне правда нравишься. Не только твои ноги, а вся ты целиком, с твоими глазами и улыбкой. Просто… Не знаю, о чём я думал, это получилось как-то бессознательно. Я просто держал в руках твою ногу, а потом подумал, что хотел бы поцеловать тебя. Просто… понимаешь, прошедшие две недели были лучшими за всё время в Хогвартсе. Я жил только этими вечерами, а вечером, наедине с тобой, забывал обо всём. Прости…       В гостиной стало тихо. Гермиона всё так же смотрела на него. Молча. Недоверчиво. Удивлённо.       — Я тебе и правда нравлюсь? — тихо спросила она.       Гарри посмотрел на неё и решил, что если уж начал, то нужно колоться до конца.       — Уже давно, но… — он набрал в грудь побольше воздуха. — Но только за эти две недели я понял, что я в тебя… влюблён.       — Ч-что? — еле слышно переспросила Гермиона. — Влюблён?       — Да.       Он уже был готов к тому, что Гермиона оттолкнёт его и уйдёт, но вышло то, о чём он даже не смел мечтать. Гермиона шагнула к нему и сдавила в крепких объятиях.       — Это значит, что я прощён? — осторожно осведомился он.       — Это значит, что ты балда, — глухо ответила она. — Если бы ты сначала признался, а уже потом полез целоваться, то такого недопонимания бы не произошло.       — Почему? — глупо спросил он.       Гермиона отстранилась от него, подняла взгляд, и Гарри поразился тому, насколько ярко сияли её глаза. От злости и недоверия не осталось и следа, вместо них была только радость и ещё что-то такое, чего он не смог разобрать, но что заставило его сердце биться ещё сильнее.       — Ты что, так ничего и не понял, когда я буквально вешалась на тебя при всех? — изумилась она.       — Ты на меня вешалась?! — ещё изумлённее спросил он.       — Балда! — со вкусом припечатала Гермиона. — Ты разве не заметил, что я стала ужасно прилипчивой?       Недоумённый взгляд Гарри был красноречивее всех слов. Гермиона застонала от бессилия.       — Вот говорила же мне Лаванда, что вы, парни, ужасные тугодумы в этих вещах, — пробурчала она. — Ну хоть так-то ты поймёшь?       Она обхватила его лицо ладошками, притянула к себе и поцеловала. Гарри на секунду замер от удивления, но сразу же очнулся и сграбастал Гермиону в объятия. Да, он мог какое-то время не замечать снитч, но если уж его заметил, то снитч был обречён.       И теперь он крепко прижимал к себе Гермиону, пока их губы исследовали и пробовали на вкус друг друга. Вот Гермиона что-то невнятно простонала, Гарри почувствовал, как её язычок мягко толкается в его рот, и уже в следующее мгновение их языки познакомились друг с другом, играясь и ласкаясь. Это было прекрасно.       Спустя бесчисленное количество поцелуев Гарри и Гермиона наконец-то нашли в себе силы оторваться друг от друга. Гарри счастливо улыбнулся, прижимая к себе стройное тело подруги, а она умиротворённо вздохнула и уютно пристроила голову у него на плече.       Гарри с удовольствием вдохнул аромат её волос, а потом погладил её по спине.       — Гермиона, — шепнул он, замерев от волнения, — ты будешь моей девушкой?       — Конечно буду, — улыбнулась она, подняв голову, и быстро чмокнула его в губы. — Стала бы я тебя целовать, если бы не хотела этого?       — А что с массажем? — осторожно спросил он.       Гермиона жизнерадостно улыбнулась и снова поцеловала его.       — Пока ты целуешь только мои ноги, — хихикнула она, оторвавшись от его губ, — то не вижу причин прекращать.       Гарри почувствовал, как загорелись его щёки, а потому уже сам приник к её губам в долгом, горячем поцелуе.       — Кстати, моя вторая нога всё ещё отваливается, — хитро улыбнулась Гермиона чуть погодя.       — Намёк понял, — кивнул Гарри.       — Боже, если ты называешь это намёком, то я уже не удивляюсь тому, что ты так ничего и не понял.       Гермиона выразительно закатила глаза и, взяв Гарри за руку, потащила обратно к дивану.       — Кстати, давно хотела спросить, — сказала она, — ты не устаёшь всё время сидеть на этом стуле? Он же неудобный.       — Ну а как ещё? — хмыкнул Гарри.       Гермиона улыбнулась ему, с комфортом улеглась на диван, положив голову на один подлокотник, и вытянутым носком ноги показала ему на другой подлокотник.       — Думаю, тут тебе будет удобнее, — хитро улыбнулась Гермиона.       Гарри кивнул, взял масло, по-турецки устроился на диване, и Гермиона положила свою ногу поверх его скрещенных ног. Вторую же ногу она вольготно согнула в колене и прислонила к спинке дивана. Гарри посмотрел на неё и замер.       — Гермиона? — осторожно позвал он.       — Да, Гарри, — тонко улыбнулась она, а щёки её предательски заалели. — Что-то не так?       Она закинула руки под голову и прикрыла глаза, а Гарри так и остался наедине с её длинными и стройными ногами. И с её задравшейся плиссированной юбкой. И с её бёдрами. И с молочно-белыми ягодицами, туго обтянутыми чёрными трусиками.       — Это ведь тоже намёк? — с затаённой надеждой поинтересовался он.       Гермиона шумно вздохнула и дёрнула согнутой в колене ногой, отчего край юбки съехал ещё ниже по гладкому бедру.       Это был более чем ясный ответ. Гарри смазал руки маслом и медленно, наслаждаясь каждой секундой прикосновения к бархатной коже, повёл ладонь по её ноге.       Стройная лодыжка. Симпатичная коленка, которая так и просила шаловливого чмока. И изящное, тёплое бедро. Всё выше и выше, до самого верха, пока его пальцы не коснулись нижнего края её трусиков. Весь этот долгий путь наверх Гарри каждую секунду ждал её протестующего вопля, но дождался лишь тихого вздоха и ещё большего покраснения её щёк.       Гарри так же медленно прогладил её ногу обратно до пятки, а потом с трепетом решил испытать границы допустимого. Теперь он вёл уже обе руки, и не сверху, а по бокам. Лодыжка, сгиб колена и внутренняя сторона бедра. И чем выше Гарри забирался ей под юбку, тем сильнее билось его сердце и мощнее приливала кровь к щёкам и ко вполне определённой части тела ниже пояса.       Вот он прошёл середину её бедра, добрался почти до самого верха и, наконец, его пальцы замерли буквально в миллиметре от края её трусиков у самой промежности. Замерли и, не решившись прикоснуться, медленно поехали обратно.       Гермиона же смирно лежала перед ним, не протестуя против его поползновений, но и не помогая. Её грудь высоко и часто вздымалась, а розовый язычок то и дело облизывал манящие губки. Гарри приподнялся, опёрся на сидушку дивана у самых её плеч и навис над Гермионой. Её веки чуть подрагивали, и она прямо у него на глазах ещё раз облизнула губки.       — Гермиона, — тихо позвал Гарри.       Она открыла глаза, и тут он её поцеловал. Он целовал её страстно и напористо, их языки снова столкнулись в своей ласковой битве, а его рука легла на внутреннюю сторону бедра её согнутой ноги и начала ласково поглаживать. Гермиона вытащила одну руку из-под головы и положила её на затылок Гарри, прижимая к себе. Это было очень горячо и чувственно. Это было божественно.       Оторвавшись от её губ, Гарри посмотрел в её глаза, которые искрились счастьем и удовольствием, и улыбнулся.       — Просто не удержался, — проинформировал он.       — Я так и поняла, — хихикнула Гермиона.       Она бросила на него хитрый взгляд, а потом взяла его руку, которая всё ещё лежала у неё на бедре и передвинула её выше так, что он краем ладони коснулся её трусиков.       — Но мои ноги всё ещё отваливаются после обхода…       И теперь-то Гарри не сомневался и не осторожничал. Он снова уселся на прежнее место, обновил масло и снова взялся за её ногу. Теперь он пошёл от обратного. Сначала он начал массировать пятку и её нежные пальчики. Затем сместился к лодыжке, постепенно поднимаясь всё выше и выше. Дойдя до округлой коленки, он чмокнул её и чуть согнул её ногу.       Медленно массируя бедро за коленкой, он размял его по всему объёму, и двинулся вверх, совершая ритмичные нажатия большими пальцами рук. Всё ещё отчаянно стесняясь, но не останавливаясь, он довёл руки до самых трусиков. Кончиками пальцев огладил их по краю, заставив Гермиону вздрогнуть, и снова несколько раз растёр её ногу по всей длине.       Закончив с одной ногой, он перешёл на другую ногу и проделал с ней точно такую же процедуру. И Гермиона точно так же вздрогнула и закусила губу, когда он краем ладони коснулся трусиков на её промежности.       Закончив со второй ногой, Гарри и сам закусил губу от бившего его желания. Его сердце колотилось, как ненормальное, а изнывающий от возбуждения член едва не рвал брюки. Теперь обе ноги Гермионы были согнуты в коленях, а съехавшая до пояса юбка уже вообще ничего не скрывала. И эти бёдра, эти ягодицы, они сводили его с ума, а чёрный треугольник трусиков заставлял его терять голову.       Прикрыв глаза и глубоко вдохнув, Гарри потянул на себя обе её ноги, выпрямляя, а потом повёл ладонями по каждой из них вверх. Всё выше, выше и выше. Он снова дошёл до края её трусиков, но теперь он не остановился. Его пальцы уцепились за тонкую ткань и медленно потянули вниз.       Гермиона шумно вздохнула, тяжело сглотнула и безропотно подняла попку, позволяя Гарри стянуть с себя трусы. Через пару секунд они уже болтались у него в руках, но его это уже не волновало. Всё его внимание было приковано к тому месту, которое они совсем недавно закрывали.       Чуть покрасневшие, припухшие и влажно поблёскивающие нижние губки подруги притягивали его взгляд. Гарри не глядя смазал ладони маслом и снова повёл ладонями по её ногам. До самого верха, до её нежных лепестков, и руки его сошлись по краям её губок. Он провёл рядом с ними вверх и вниз, натягивая кожу, и был вознаграждён подрагиванием её бёдер и тихим стоном, вырвавшимся из её груди.       Ободрёный её реакцией, Гарри снова потёр рядом с губками, а потом поднял ладони ещё выше и положил одну из них на поросший редкими волосами лобок подруги. Нажал тыльной частью ладони и сделал несколько круговых движений, вновь натягивая её кожу и заставляя её лепестки потереться друг об друга.       — Гарри! — тихо, но очень возбуждающе простонала Гермиона. — Ещё…       — Тебе нравится? — подрагивающим от эмоций голосом, спросил он.       — Мне всегда нравился твой массаж, но сегодня… Ещё…       Гарри улыбнулся, и, решившись, осторожно провёл ладонью по её складочкам. Гермиона дёрнулась и снова застонала, а он опять положил ладони по обе стороны от её губок и немного развёл их в стороны, любуясь открывшимся видом.       Может, он и правда был извращенцем, может, он и правда был ненормальным, но ему дико захотелось попробовать их на вкус.       — Можно тебя поцеловать… там? — спросил он.       Вместо ответа Гермиона согнула ноги в коленях и раздвинула их пошире, чтобы ему было удобнее. Гарри же словно завороженный потянулся вперёд, улёгся между её ног и медленно прижался губами к её губам и нежно поцеловал.       Гермиона ещё раз тихо простонала и положила руку на его затылок, зарываясь пальцами в его шевелюру. Гарри же ещё раз поцеловал её, а потом скользнул языком между её нежных складочек, лаская и наслаждаясь столь интимным моментом. Он лизнул ещё и ещё, и каждый раз Гермиона подрагивала всем телом, а её ладошка на его голове то сжималась, то прижимала его к себе.       Распробовав вкус Гермионы, Гарри чуть проник кончиком язычка во влажную, горячую глубину, облизал её по кругу, а потом поднялся выше и нащупал нечто кожистое и твёрдое. И стоило ему провести языком вокруг этого бугорка, как Гермиона глухо всхлипнула и резко выгнулась ему навстречу, с силой прижимая его голову к своей промежности. Обрадованный такой бурной реакцией Гарри повторил удачное движение, а потом ещё раз, ещё и ещё. И это работало! Гермиона заметалась под его языком, и ему пришлось крепко удерживать её за бёдра, чтобы она не сверзилась с дивана. Он с упоением лизал её между ног, чувствуя, как чутко и остро она реагирует на каждое его движение, как её метания становятся всё сильнее и как спазматически сжимается её ладошка у него на голове.       Внезапно Гермиона полузадушенно не то вскрикнула, не то всхлипнула и выгнулась всем телом, а её бархатные бёдра крепко сжали голову Гарри между собой. Он почувствовал, как она дёргается под его языком, а потом вдруг его лицо оросило новой порцией влаги, горячей и немного другой на вкус, и Гарри снова припал к её губкам, лаская и целуя.       Внезапно её ноги раздвинулись, и Гермиона потянула Гарри на себя. Он с неохотой оторвался от её лепестков и послушно приподнялся.       Гермиона шумно дышала, её лицо и шея покраснели, а пряди волос прилипли к вспотевшему лбу. Она смотрела на него и улыбалась какой-то новой улыбкой, расслабленной и удовлетворённой, а её глаза сияли теплотой и любовью.       — Спасибо, Гарри, — мурлыкнула она. — Это был лучший массаж в моей жизни.       — Это было довольно интересно, — улыбнулся он в ответ.       — Верю, — весело кивнула она и хихикнула. — То-то ты весь так вымазался.       Она взяла волшебную палочку и накинула на его лицо очищающее заклинание, а потом притянула к себе и нежно, неторопливо, с любовью начала целовать его в губы.       Когда же этот поцелуй закончился, она ещё раз окинула его сияющим взглядом и ласково поворошила его волосы.       — Я люблю тебя, — улыбнулась она. — Я не прошу ответа, но просто хочу, чтобы ты это знал. Вот.       Гарри почувствовал себя так, будто в него влепили бладжером. Ещё никто и никогда не говорил ему таких слов. И Гермиона стала первой. Она всегда была у него первой. Во всём.       — Я не знаю, называются ли те чувства, которые я к тебе чувствую любовью, — признался он. — Но они очень и очень сильные. Ты выросла в нормальной семье, Гермиона, ты разбираешься в чувствах… Ты поможешь мне разобраться в том, что я к тебе чувствую?       — Обязательно!       Гермиона обняла его за шею и снова притянула к себе для горячего поцелуя.       Гарри наконец-то почувствовал себя абсолютно счастливым. Без всяких условий и оговорок.       — Ну а теперь накинь мне между ног чистящее и займёмся тобой, — улыбнулась Гермиона и хитро ему подмигнула. — Я тоже хочу сделать тебе массаж.       Её ладошка провокационно потёрла его оттопыренный пах, и Гарри зажмурился от удовольствия.       Да, он был счастлив. И точка!