Мысли других

«–Я уйду от тебя, Чуя. –Не неси ерунды, придурок. Ешь спокойно». «–Эй, Чуя. Я люблю тебя, но ты сам знаешь, что я когда-нибудь...— – ...когда-нибудь уйдёшь от меня, ага, заткнись, Осаму». «–Ты ведь помнишь про то, что я уйду, Чуя? Я не хочу делать тебе б— –ЗАТКНИСЬ, УБЛЮДОК! Перестань говорить мне о своём уходе, иначе я убьюсь к чертовой матери, обещаю!» Эти парни любили друг друга. Их любовь сложно было назвать обычной. Они ненавидели, ругались, кричали, оскорбляли. Прохожие странно озирались на низкорослого шляпника, что чуть ли не на всю улицу кричал: «ДАЗАЙ! Да ты чертов идиот! Как ты мог забыть выключить утюг, твою, нахрен, мать!?» Но Осаму и Чуя любили. В их любви была и нежность в виде совместного просмотра какого-то грустного фильма, боёв подушками по воскресеньям и борьбы за единственную пачку чипсов. Нежность в виде поцелуев перед сном и после него. Они в самом деле любили. Любили по-своему. Слова Дазая не были ложью. Сам же Накахара не понимал, про какой уход ему постоянно твердил шатен. Нет, это никогда не значило, что Осаму хочет уйти от Чуи к кому-то другому. Уход от Чуи означал одно. Смерть Дазая Осаму. Слова Дазая не были ложью. В четверг поздним вечером он ушёл от Чуи. А в небесных глазах по сей день остаётся картинка обездвиженного тела любимого парня. В его глазах остаётся петля на шее и освобождённая улыбка. Дазай ушёл. И, к несчастью для Чуи, он ушёл навсегда.