Рецепт глинтвейна

      Снег весело кружился над головами студентов, идущих на утренние занятия, мягко укрывая землю белым полотном. Многие уже были в предвкушении праздников: играли в Тайного Санту, напевали себе под нос рождественские песенки. В деканате не отказали в просьбе украсить коридоры и аудитории факультета хирургии, поэтому некоторые юноши и девушки ходили по коридорам с большими коробками и стремянками, чтобы повесить яркую пушистую мишуру повыше.       На парах все преподаватели уже почти не вели лекции, разговаривая с учащимися по душам. Все, кроме Леви Аккермана, преподавателя биоорганической химии, невысокого мужчины тридцати лет, с пронизывающим взглядом серых глаз холодного оттенка и фарфоровой, аристократически бледной, кожей, который производил на первокурсников (да и не только на них) огромное впечатление своей невозмутимостью и неприкрытым превосходством над окружающими, от которого бросало в дрожь. Перед этим человеком хотелось преклонить голову в благоговении — настолько он был прекрасен в своём одиночестве.       Но всё же, он не был так одинок, каким хотел казаться. С ним всегда были неугомонная Ханджи Зоэ, преподаватель анатомии, и добродушный Эрвин Смит, ведущий лекции по военно-полевой хирургии. Никому неизвестно, как судьба свела этих троих, но тем не менее, они всегда были вместе.       Среди студентов были и те, что были известны всему ВУЗу. Например, Эрен Йегер, которого знали из-за отличных отношений с профессором Зоэ. Тот совершенно неожиданно подружился с ней, и у них даже появились свои шутки, которые понимают только они. Обычно они передразнивали профессора Аккермана за его спиной, и он раздражался, когда слышал позади себя еле сдерживаемый смех. Эрвин на это всё по-доброму усмехался, пытаясь успокоить беснующегося Леви.       Спустя некоторое время Ханджи познакомила Эрена со своими друзьями- преподавателями поближе, и вскоре парень уже имел право сидеть за одним столом с профессорами на обеде и иногда разговаривать с ними на «ты».       На занятиях профессора Аккермана юноша не мог отвести взгляда от его миниатюрной, но крепкой, фигуры, внимая каждому слову об органических соединениях, сказанным этими бледными губами. Эрена завораживали интеллект и необычайная красота мужчины.       И именно сейчас, за три дня до праздников, парень, сидя на паре у Аккермана, думал о том, что безумно влюблён в своего преподавателя. Решив с кем-то поделиться своим открытием, он написал Ханджи. 22 декабря, 12:37 [Эрен Йегер] — Я люблю Леви Аккермана. 22 декабря, 12:38 [Титан БРОНИРОВАННЫЙ] — ХАПХХПХПАХХХПХХАПХПХ, СЕРЬЁЗНО??!!! КАК ЭТОТ СТАРИКАН МОЖЕТ КОМУ-ТО ПОНРАВИТСЯ??????? 22 декабря, 12:38 [Эрен Йегер] — Ханджи. 22 декабря, 12:39 [Титан БРОНИРОВАННЫЙ] — НЕТ, СЕРЬЁЗНО, КАК??? ПХХПХАПХХПХПХХПХПХХАПХХПХХАХП 22 декабря, 12:39 [Эрен Йегер] — ХАНДЖИ!!! — Мистер Йегер, чем вы заняты? — Эрен печатал гневное сообщение Зоэ, не заметив подошедшего преподавателя, который сейчас нависал над ним, раздражённо смотря на студента. — Ничем, прошу прощения, профессор Аккерман. — Будьте добры, не отвлекайтесь. — Леви вернулся на кафедру. Вдруг на телефоне Аккермана послышался звук уведомления. Он бегло просмотрел его, но что-то его так сильно удивило, что он еле заметно дёрнулся и поднял голову, смотря на Йегера. От этого выражения лица всё внутри похолодело, и парень поспешно спрятал глаза, уткнувшись в конспект. Его эмоции невозможно было прочитать в тот момент, хоть Эрен и научился немного отличать его «обычное каменное лицо» от «злого каменного лица». «Что он там такое, мать его, прочитал?» — Думал юноша, выходя из аудитории, чувствуя на себе взгляд профессора.

***

— Нет, Эрен, серьёзно? Леви?! Ханджи ходила по кабинету, в который пригласила студента, чтобы поговорить, и размахивала руками. — Да, прекрати уже суетиться. — И ты ему признаешься? — Женщина остановилась уперев руки в бока. — Да, в Рождество. — Ты уверен, что стоит? Он не делится своими чувствами даже с Эрвином. А если он… — Если он отвергнет меня, я приму это. Я слишком долго решался, чтобы просто взять и отступить. — И как ты это сделаешь? — Ну…

***

— Алло? Эрен? — Профессор Аккерман! В-вы что-то хотели? — Не стоит так официально, мы не в универе. Сегодня первый день в моей жизни, когда мне захотелось провести с кем-то Рождество. Я подумал, что мы могли бы вместе отметить. Но если ты занят… — Нет! Я приду! — Отлично. Приходи к восьми. Да, и купи пожалуйста апельсинов. — А? Да, конечно. Звонок завершился, и парень смог выдохнуть. Какого-то конкретного плана по завоеванию сердца Леви у Йегера не было. Но тут мужчина сам позвонил и пригласил провести вместе вечер! События складывались просто превосходно.       До долгожданной встречи оставалось всего три часа, но время тянулось настолько медленно, что Эрен готов был лезть на стенку от съедающих его чувств. За это время он успел перемерить все толстовки, футболки и джинсы, что были у него в шкафу. Даже попробовал заплести длинные волосы в косу, но в итоге плюнул на это дело и завязал обычный пучок на затылке.       Наконец прошло два часа, и парень радостно побежал собираться. Он надел чёрные джинсы в обтяжку и красную толстовку и вылетел из дома, чуть не забыв телефон и ключи.

***

      Эрен был спокоен, когда заходил в подъезд. Эрен почти не нервничал, когда стоял в лифте, смотря на себя в зеркало. Но, стоя перед дверью, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, ему стало чертовски страшно. Вдруг он сморозит какую-нибудь глупость? Вдруг его пошлют с его чувствами куда подальше?       Внезапно дверь распахнулась и на пороге появился сам виновник волнений юношеского сердца. В обычной домашней одежде он был всё также прекрасен: чёрные спортивные штаны и футболка того же цвета придавали его коже ещё более бледный оттенок. — Ты чего здесь мнёшься? — Из оцепенения Йегера вывел низкий бархатистый голос и насмешливо приподнятая бровь. — А? Д-да ничего… — Принёс апельсины? Прекрасно. Заходи. — Леви пропустил парня в квартиру, закрывая за ним дверь.       Сняв пальто, Эрен последовал за хозяином дома на кухню и с тихим выдохом опустился на стул. Над плитой уже кружил Аккерман, ставя кастрюлю с водой нагреваться. — Погода сегодня прекрасная… — Начал парень, чтобы как-то заполнить неуютное молчание. — Серьёзно, Эрен, погода? — Мужчина с насмешливой ухмылкой повернулся к студенту. — Чай будешь? — Да, пожалуйста. Через некоторое время перед юношей стояла чашка с дымящимся чаем, и тот спрятал за ней покрасневшее от стыда лицо. Как можно было выбрать такую глупую тему для разговора? — Нарежь, пожалуйста, фрукты, будем глинтвейн варить. — Хорошо. — Парень подошёл к столешнице, где уже лежали нож и доска.       Следующие несколько минут они молчали, изредка перекидываясь короткими фразами. Довольно часто они оставались одни после окончания занятий, но это не было чем-то неловким, и только шелест страниц прерывал тогда вечернюю тишину. — Знаешь, Эрен, — Начал мужчина, смотря, как закипает вода. — я очень люблю запахи, например, корица, для меня, пахнет нежностью, теплотой и заботой. — Я… — Но бадьян мне нравится больше, потому что, как мне кажется, от него веет бездумной, пьяной, любовью. — На этих словах, произнесённых низким томным голосом, в груди парня что-то ёкнуло, и он отложил нож. Леви кинул вышеперечисленные ингредиенты в воду и засыпал какую-то смесь из орехов и имбиря — Профессор… — Не думаю, что это уместно сейчас, ведь мы оба знаем, что я уже давно не твой учитель. — Мужчина открыл бутылку вина и влил его в кастрюлю, приворачивая огонь. После Аккерман взял смущённого парня за запястье и поднёс к своему лицу, проводя языком по стекающей капле фруктового сока на ребре ладони, глядя прямо в глаза. От этих действий Эрена пробрала дрожь возбуждения, но он изо всех сил постарался её унять. Взяв несколько долек апельсина, брюнет добавил их в, уже почти готовый, напиток и всем телом повернулся к юноше. — Но красное вино пахнет для меня страстью и животным сексом. — Я не совсем понимаю... — Ой, да брось! — С этими словами мужчина притянул парня к себе, наклоняя его ближе, и грубо поцеловал, сразу проникая языком в распахнутые от удивления губы. Спустя некоторое время им пришлось оторваться друга от друга, но брюнет, не теряя времени, схватил ещё одну цитрусовую дольку, отделил мякоть от кожуры, закидывая сладость в рот и снова сливаясь с опешившим подростком в поцелуе, проталкивая её другому в рот. Эрен не успевал отвечать на ласки Аккермана, но почувствовав кисло-сладкий вкус на языке, глухо простонал, обвивая шею «профессора». — Я люблю вас. — С этими словами юноша приник к бледным губам. — Я знаю. — Ханджи сказала? — Спросил парень, снова оторвавшись от возлюбленного. — Ханджи. — Коротко подтвердил Леви, слизывая липкие капли с шеи и подбородка Эрена, который мелко дрожал под его губами. — Пахнешь имбирными пряниками… Мне нравится. — Брюнет провёл носом по нежной коже под подбородком. — Значит вы тоже?.. — Не задавай глупых вопросов, сопляк. — Мужчина запустил руки под толстовку, оглаживая спину, заставляя младшего податься навстречу рукам и тихо выдохнуть.       Аккерман запрыгнул на столешницу, чтобы было удобнее целовать, пальцами лаская живот и грудь студента. Влюблённые были достаточно возбуждены, и становилось жарко.       Эрену не хватало телесного контакта, поэтому он снял толстовку, под которой не было ничего, кроме разгорячённой смуглой кожи. Леви усмехнулся и тоже стянул с себя футболку, кидая её куда-то в угол. Дотронувшись до идеального торса брюнета, юноша испытал настоящее наслаждение.       Аккерман дотянулся до доски, где лежали недорезанные фрукты, взял одну половинку и, сжимая плод, выдавил сок себе на грудь и живот, томно глядя Йегеру в глаза. Парень склонился над бледной кожей, размашисто проводя языком по линии ключиц. Брюнет шумно выдохнул, откидывая голову на холодную поверхность столешницы притягивая голову «каштанки», как он любил называть у себя в мыслях юношу, ближе. — Ах… Стой, Эрен... Подожди! — Студент нехотя поднял голову, находясь на уровне паха Аккермана. — Что такое? Леви потянулся куда-то за одной из банок, стоящих в ряд возле плиты, открывая её. — И ложку мёда… — Перемешивая всю смесь деревянной лопаткой, Леви обвил ногами талию парня и притянул его ближе к себе, заставляя обоих простонать от соприкосновения их членов. Эрен опустился ниже, поднимая глаза на Аккермана, спрашивая разрешения. Тот коротко кивнул, снова опрокидываясь на спину. Парень стянул с него чёрные штаны вместе с бельём, открывая себе вид на сочащийся смазкой орган. — Мне кажется, вы мало добавили… — С этими словами юноша взял банку и пальцами размазал мёд по члену. — Эрен, ты не должен… Ах! — Леви попытался остановить Йегера, но тот, не слушая никаких возражений, обхватил губами головку, посасывая её и тихо постанывая от смешанного вкуса. Эти звуки отдавались приятной вибрацией по члену, и мужчина плавился под юрким языком. Лаская кончиком языка уретру, заглатывая орган ещё глубже, пытаясь слизать с выступающих вен ещё больше меда, парень заставлял брюнета кусать губы и притягивать того ещё ближе к паху. — Остановись!.. Ха… — Нехотя оттянув от себя юношу за длинные волосы, сбивая пучок, Аккерман заглянул тому в глаза. — Я не хочу, чтобы всё закончилось так быстро… Идём. Леви взял банку с мёдом и потащил «каштанку» за собой в гостиную, толкнув его на длинный кожаный диван и снимая с него оставшуюся одежду. Перед Аккерманом предстал великолепный вид на никем нетронутые ягодицы, спину и плечи, которые мелко подрагивали от нетерпения. — И кому ты такие космы отрастил? — Мужчина любовно перебирал каштановые пряди. — В-вам… Прошу… — Ну-ка сядь. — Леви сел за спиной Эрена, пальцами расчёсывая длинные волосы, плетя из низ обычную косу. Не прошло и трёх минут, как Аккерман уже закончил, поцеловав нетерпеливого юношу в основание шеи, заставив того резко вдохнуть. — Задницу приподними и держись за спинку. — Чёткий приказ заставил член Йегера запульсировать, и юноша повиновался. Вдруг он почувствовал, как на его проход льётся что-то тёплое, а после горячий язык толкнулся внутрь, заставив младшего резко вдохнуть от удивления. Чужая рука потянулась к его члену, оглаживая большим пальцем головку. К языку присоединились и пальцы, постепенно растягивая вход. Через несколько минут Эрен уже изивался под руками брюнета, прогибаясь в спине. — Профессор... пожалуйста… Я хочу ваш член! — Последние слова парень громко выкрикнул, изнемогая от желания. Не говоря ни слова, Леви оторвался от лакомства, напоследок прикусив ягодицу, и, распределив естественную смазку по органу, вогнал член по основание, сразу начиная глубоко толкаться.       В тишине раздавались звонкие шлепки и громкие выкрики, Эрен, находясь на грани экстаза, молил не останавливаться, а Леви, казалось, проникал всё глубже, проезжаясь по простате и тихо рыча. Прикусив парня за загривок и наматывая его волосы на руку, мужчина грубо вбивался внутрь обволакивающего тепла.       Первым кончил парень, обмякая в крепких руках, за ним последовал и брюнет, наваливаясь сверху. Оба тяжело дышали. Вдруг юноша тихо засмеялся, поворачиваясь к возлюбленному. — Ты чего? — Вы драли меня, как кошку в марте. — Эрен с яркой улыбкой приблизился к его лицу. — А это плохо? — Со слабой полуулыбкой Леви нежно чмокнул парня в губы. — Нет, мне понравилось. — Значит, тебе нравится, когда тебя грубо трахают? Хорошо, я запомню. Нет-нет-нет, не смей меня сейчас обнимать, сначала в душ! — Брюнет брезгливо отпрянул, вызвав у младшего смех.       Влюблённые вместе приняли душ, в котором они обменивались мокрыми, горячими поцелуями (а может и не только), а после сидели на том же самом диване, потягивая глинтвейн.

***

— С Рождеством, Эрен. — С Рождеством…       В этот же день, влюблённые начали встречаться, а Эрен чертовски рад, что смог признаться, пусть и с помощью Ханджи…