Better Than You

— Джей-хён! Джей отвлекается от телефона и смотрит в сторону входа в кофейню. Ким Сону, с самой яркой улыбкой на свете, идёт прямо к нему быстрым шагом и садится на стул напротив. — Сону-я, привет, — Пак улыбается в ответ, но устало и как-то грустно. Под его глазами, как всегда, мешки, а плечи ссутулены. Ким замечает это и поджимает губы. — Снова работаешь без отдыха, хён? — спрашивает он, обеспокоенно глядя на парня. Тот лишь пожимает плечами и отводит взгляд. — Я в порядке. Пак откровенно врёт, но младший решает не приставать к нему, потому что знает, что парень всё равно ничего не расскажет. Джей привык всё держать в себе и, как бы Сону ни старался, вывести его на разговор о своих чувствах было невозможно. Сону и Джей сблизись ещё тогда, когда были трейни. Ким был восхищён знаниями старшего чуть ли не про всё на свете, а Паку было важно, чтобы его слушали. Так и сдружились. Младший дебютировал совсем недавно, в группе из шести человек, и Джей был очень рад за него. Но из-за плотного графика обоих было сложно встретиться лично, поэтому парни часто переписывались. Даже сегодня у Кима была фотосессия для рекламы, и он кое-как смог отпроситься после неё у менеджера на пару часов, чтобы встретиться с Джеем. — Как у тебя дела? Как тебе жизнь айдола? Тебе очень идёт этот цвет волос, кстати, — говорит Пак, и младший смущённо улыбается, поправляя свои платиновые волосы. — Всё хорошо, хён, спасибо, — отвечает младший, — Жизнь айдола, на самом деле, отличается от того, что я себе представлял, — задумчиво продолжает он. — Оказывается мало уметь танцевать и петь. — Это точно, — Джей коротко смеётся. Бариста за стойкой кричит: «Карамельный айс латте для Сону» и парень, услышав свой заказ, говорит старшему, что скоро вернётся, и идёт за кофе. — Но я не жалуюсь, — говорит парень по возвращению и отпивает немного холодного напитка, — Я очень счастлив, что дебютировал. — Тогда я тоже счастлив, Сону-я, — Пак улыбается младшему, и тот копирует его улыбку, от чего его глаза превращаются в полумесяцы. Парни говорят о последних событиях в их жизнях, смеются и хорошо проводят время. Ким поздравляет старшего с наградой и говорит, что тот, как никто, заслуживает её. Джей смущённо чешет затылок, отвечая, что Сону обязательно в следующем году тоже её получит. И разговор плавно перетёк в разговор о премиях. — Хисын-хён же получил "Артиста года"! — восхищённо говорит Ким, и лицо старшего сразу становится холодным. — Ага. Сону замечает сменившееся настроение своего друга и жалеет о том, что вообще упомянул Хисына. — Ты всё так же ненавидишь Хисына-хёна? — младший грустно смотрит на Джея, пытаясь понять по глазам, что у того на уме, но Пака прочитать было невозможно. Если он не хочет, чтобы кто-то знал о его чувствах, то этот человек навряд ли о них узнает. — А за что мне его любить? — Пак смотрит в сторону, равнодушно наблюдает за парочкой за соседним столиком и отпивает своё американо. Даже если Джей тогда сразу спрятался, когда Сону и Хисын говорили о нём четыре года назад, младший всё равно его заметил. Подошёл к нему на следующий день, чтобы сказать, что Ли не имел в виду ничего плохого, просто он дурак, пусть и хён. Но Пак ответил лишь: «Наплевать», и таким холодным тоном, что у младшего мурашки по спине побежали. После этого Ким ни разу не говорил про Хисына с Джеем. Парень хорошо общался с Ли, они часто пересекались в компании, и тот продолжал очень помогать своему младшенькому. Не меньше, чем Пак. И Сону было очень грустно из-за разногласий парней, потому что он знает, как сильно Джей хотел общаться с Ли. — Может тебе стоит поговорить с ним, хён? — осторожно спрашивает Сону и, прежде чем Джей что-то ответит, продолжает. — Прошло уже столько лет, хён. Нужно отпустить прошлое и двигаться дальше. Тебе будет наоборот легче от того, что ты с Хисыном-хёном помирился. Возможно, вы даже начнёте дружить и станете лучшими друзьями. Ну, хён, подумай об этом. — Нет, — резко отвечает Пак, и его взгляд меняется. Младший знает этот взгляд, тот бывает у старшего, когда тот злится. Джей сжимает челюсть и вцепляется в стаканчик с кофе. — Хён, пожалуйста, хотя бы попробуй, — просит младший и умоляюще смотрит на Джея. Пак смотрит на него какое-то время, прямо в глаза, но потом снова отводит взгляд. — Я никогда не смогу его простить, Сону. Даже если он извинится передо мной тысячу раз, я ни за что его не прощу. Поэтому нет, Сону, даже не проси, — старший ставит точку в разговоре своим тоном, и Ким поджимает губы, расстроенно смотря на недопитый айс латте. На какое-то время оба парня замолкают. Тишину прерывает телефон младшего, неожиданно зазвонивший. — Алло? — Сону отвечает на звонок и нервно кусает щёку изнутри. Джей не слышит, о чём говорит звонивший, но младший отвечает ему «Хорошо» и «Скоро буду». Когда Ким заканчивает разговор, то тяжело вздыхает. — Это был менеджер, — тихо говорит он, обращаясь к Джею, — Сказал, что пора ехать на репетицию. Пак наконец-то снова смотрит на младшего и, видя его надутые губы, не может сдержать улыбку. — Тогда давай прощаться. Как-нибудь ещё встретимся, хорошо? — старший аккуратно дотрагивается пальцами до ладони Сону и поглаживает, — Будем на связи. Не забывай кушать и отдыхать, ладно? — Ты тоже, хён, — отвечает Ким и недовольно смотрит на парня, — Ты не умеешь заботиться о себе. Пак ничего не отвечает, потому что знает, что отрицать бесполезно. Они обнимаются на прощанье, и младший уезжает со своим менеджером, который за ним приехал. А Джей, следуя указаниям Сону, вызывает такси домой, чтобы принять душ и завалиться спать. Но, упав в прохладную постель и закрыв тяжёлые веки, Чонсон раз за разом прокручивал слова младшего. Он больше и не думал о дружбе с Ли, слишком занятый бесконечными репетициями и походами в студию. Пака бесило то, что Хисын, каждый раз, когда встречал его, шутил над ним, и ненависть к нему только больше возрастала. Но эта ненависть, бурлящая в нём, забирала слишком много энергии, из-за чего Пак часто чувствовал усталость. Парень понимал, что Сону прав. Однако он не Пак Чонсон, если упёрто не стоит на своём. Он ни за что не простит Ли, даже если он сделает первый шаг навстречу младшему и попытается с ним помириться. С этими мыслями Чонсон проваливается в сон, похожий больше на дрёму, и, не проспав даже шести часов, просыпается. Вставать сил нет совершенно, глаза никак не открываются, но Пак понимает, что больше не сможет заснуть. Поэтому он через силу поднимается и идёт в душ и, не позавтракав, едет в компанию танцевать, чтобы хоть как-то отвлечься от назойливых мыслей. «Чёртов Ли Хисын», — думает Чонсон и включает музыку в колонках погромче.