Любовь...

Я любви напиток пенный В чашу белую налью. Успокоюсь постепенно И забуду, что люблю. Карел Готт, «Напиток любви» — Перебесится, — звучит рядом с самой будничной интонацией. Примерно так произносят: «Да я в магазин спущусь, за хлебом» или «Погода? Да двадцать градусов, как и вчера». Словом, как ответ на самый рядовой вопрос. Вчерашним вечером Фуфлик ушел куда-то, выкурил в одиночестве явно не одну сигарету, вернулся и выпил больше обычного. До потери контроля над собой ему было еще далеко, но расслабленное состояние дало зеленый свет некоторой его фамильярности. Яна не возразила ни единым словом. Она провожала взглядом каждый его глоток: тринадцать — вина, семь — водки, пятнадцать — коньяка, еще восемь — снова водки. Со вздохом посмотрела на очередную наполняющуюся стопку, отставила свое красное полусладкое, погладив краешком пальца ножку бокала, и опустила взгляд. На этой же террасе, обдуваемый таким же упрямым ветром, он мягко, даже податливо согласился, что не стоит портить их праздник. Для Ольги всегда была загадкой его инфантильность, так не к месту вдруг проявляющаяся в до абсурда смешных мелочах. — Что, простите?.. — Перебесился он, говорю, — с той же интонацией повторяет Фуфлик — Куда он денется от вас. И протягивает ей сигарету. Быстро взглянув на пачку, которую он спешит убрать в карман, она бросает: — Я не курю ментоловую «Магну», — и отворачивается. — А я не уйду без прощения за сегодня, — в тон ей отвечает он. Яна не уверена, что через свою принципиальность Фуфлик вдруг переступит. И совершенно точно не уверена, что захочет переступить через свою, если он все-таки решится. Не поворачиваясь к свату, она протягивает руку, забирает сигарету и грациозно приподнимает, чуть наклонив к нему. Средиземное море сегодня штормом хвастаться не обещает, бриз все так же колеблет волны и шелестит между листьями пальм. Она лениво наблюдает за оживленным курортным берегом. Ненавязчивая тишина разрешает услышать щелчок зажигалки, и Яна, стараясь выдохнуть бесшумно, подносит сигарету ко рту.