Unmei no hito

Сколько времени прошло с тех пор, как они виделись в последний раз? Месяц? Два? Три? Осень сменилась холодной снежной зимой. Пролетела весна, будто её и не было. На дворе опять середина лета… Получается, почти год. Нет, он, разумеется, встречал Сакуру иногда. Мельком. На улице или в госпитале. Живя в относительно небольшой деревне, этого было не избежать. Но вот уже год, как она не смотрела ему в глаза так же, как в тот июльский вечер. Признаться, она вообще на него не смотрела. Механически здоровалась и шла дальше… Какаши устало вздохнул и перевернулся, удобнее устраиваясь на диване. Он не мог найти себе подходящего занятия. В комнате царил полумрак, шторы были плотно сдвинуты, телевизор работал «в холостую», на беззвучном режиме. Просто, чтобы создавать впечатление жилого помещения. Вокруг дивана валялись пустые упаковки из-под готовых обедов и смятые пачки чипсов. Перерыв между миссиями затягивался. Как там сказал Наруто? «Если Вы немедленно не возьмете отпуск, я сам Вас отстраню! Нельзя работать год без перерыва!» - вот как сказал. И он, конечно же, из лучших побуждений. Только Какаши эти «лучшие побуждения» приносили жуткий дискомфорт. На миссиях было просто. Там нет времени для самоедства, не нужно без конца перебирать в голове варианты «что было бы, если бы». Есть только четкая задача, два-три пути её решения, да награда за результат в виде усталости и крепкого сна. Хотя бы на одну ночь. А тут, в тишине собственной пустой квартиры, всё, что он так усердно гнал от себя, наконец настигло и затопило с головой. Навязчивые мысли приходили и оставались с ним часами, не позволяя отвлечься ни на минуту. «Может, это был твой последний шанс изменить хоть что-то в своей унылой жизни?» - гаденько подначивали они. «Может, те чувства были самым настоящим, что ты когда-либо испытывал?» - вопрошали с укоризной. «Может, она уже нашла себе другого в утешение?» - от последнего было противнее всего. Он вставал, шел в ванную, умывался ледяной водой и закуривал. Подцепил вредную привычку в последнее время. «Успешно поддерживаешь режим саморазрушения» - опять язвил внутренний голос. - Господи, как же ты достал, - устало говорил Какаши, обращаясь к собственному отражению в забрызганном зеркале. И как великие отшельники уходили в затворничество на месяцы, а после возвращались, напитавшись мудростью саморазвития? Единственная мудрость, которую он вынес, благодаря изоляции: «Из своей головы не убежишь, как ни пытайся». В дверь постучали. - Какаши! Ты дома?! – раздался голос Ируки. «Может, притвориться, что никого нет?» - Я знаю, что ты тут! Наруто сказал, у тебя отпуск! Открывай! – настойчиво продолжал товарищ. «Черт!» Какаши поднялся с дивана, лениво пошарил по полу в поисках тапок, и, не найдя их, поплелся открывать дверь босиком. Ирука оказался не один. С ним вместе в прихожую буквально ввалился Ямато. Оба, судя по всему, были изрядно пьяны. - Ну и свинарник у Вас тут, с-семпай, - заплетающимся языком проговорил капитан, опираясь о дверной косяк. - Зачем пришли? – поинтересовался Какаши, пропустив замечание мимо ушей. - За тобой, разумеется! – весело ответил Ирука. – Забыл, что у капитана Ямато сегодня день рождения?! - Действительно? Ну что ж, поздравляю. - Нет, не поз-здравляешь... те, - возразил Ямато, сражаясь с косяком, - а идете с нами! - Вам, кажется, уже достаточно, - Какаши с сомнением оглядел боевых товарищей. Сколько же бутылок саке они в себя залили? - Да ладно Вам, семпай! Не будьте занудой! Мы и так не виделись миллион лет из-за Ваших бесконечных миссий! Если откажетесь, мы напоим Гая… - И он разнесет пол деревни! - Именно! - Ох, ну и что с вами делать, - раздосадовано почесал затылок Какаши, - погодите, найду куртку. *** Большая глиняная гусеница ползла по ноге Сакуры. Было щекотно, противно и немного страшно, но девушка не могла пошевелиться. Скованная по рукам и ногам теневым дзюцу, она чувствовала нарастающую опасность. Хотелось закричать, позвать на помощь, но получалось только беззвучно открывать рот, словно рыба, выброшенная на берег. Гусеница уже пересекла бедро и засунула противную щетинистую головку под край жилета. Градус ужаса достиг предела. Сакура сдавленно замычала. «Кац!» - взрыв, боль, ужас. Она открыла глаза. Пижамная футболка, мокрая от пота, противно прилипла к спине. Дыхание сбилось, а сердце тяжело стучало в груди. Сакура заморгала, прогоняя наваждение. В спальне не было никаких гусениц и предположительно мертвых акацки. Чертов сонный паралич! Который раз за неделю! Девушка встала с кровати и вышла в коридор. По пути выключила свет в спальне Сарады, которая опять уснула за учебниками, ласково чмокнула дочь в макушку – та лишь поморщилась. Зашла на кухню и, щурясь от света ярко вспыхнувшей лампы, практически на ощупь налила себе стакан воды. Стараясь унять дрожь в теле, она пила мелкими глотками и думала о невеселом. Стоило бы обсудить свою дурацкую тревожность с кем-то в больнице. У них имелись медики, которые работали с ментальными проблемами шиноби. В основном с посттравматическим синдромом, конечно. Хотя проблемы Сакуры тоже в какой-то степени можно было назвать посттравматическими. Но она лучше даст руку на отсечение, чем начнет это с кем-то обсуждать! В последнее время её все чаще мучили кошмары. Иногда приходили странные и страшные видения из прошлого, искаженные подсознанием до неузнаваемости. А иногда сны были настолько реальными, что после пробуждения хотелось плакать от облегчения. В любом случае, спала она плохо. Уже почти год. Сакура снова мысленно вернулась к той злополучной миссии. Первой, которую они позорно провалили. Последней, на которой были вместе. С тех пор Какаши не заходил к ней на обед, не приносил сладости к чаю и не оказывался невзначай около больницы в вечернее время как раз, когда заканчивалась смена. Она вообще почти не видела его целый год. Лишь изредка на улице они сталкивались и обменивались дежурными приветствиями. Ну что же, в одном он был прав. Здороваться не перестали. Сакура невесело усмехнулась собственным мыслям и постучала ногтем по стакану. Будто в ответ на это из прихожей раздался едва слышный стук в дверь. Может, показалось? Куноичи прислушалась. Стук повторился. Он был настолько тихим и неуверенным, что больше походил на какое-то странное царапанье. Девушка вышла в коридор, на всякий случай захватив со стола нож, и медленно взялась за ручку входной двери. - Кто там? – напряженно спросила она. Ответа не было, только непонятная возня и слабые всполохи до боли знакомой чакры. - Какаши?! – Сакура распахнула дверь и уставилась на полуночного визитера. Даже на первый взгляд было понятно, что сенсей дьявольски пьян. Он, шатаясь, держался за лестничные перила, из последних сил пытался сконцентрировать чакру в ногах, чтобы не упасть. Маска почти сползла с лица и прикрывала только подбородок, из растрепанных волос торчали мелкие веточки и листья. - Я… я пришел поговорить… исправить… ох, - Какаши неловко протянул к ней руку и оступился. Сакура вовремя среагировала, подставив плечо. Он был тяжелый. Его штормило. От него пахло алкоголем и жаренными такояки. Его рука слишком уверенно схватила её за талию… - Сенсей, - только и успела выдохнуть Сакура. Какаши внезапно прижал её к стене коридора и пробормотал со странным отчаянием в голосе: - Ты столько раз мне с-снилась… это безумие… - Сенсей, прекратите, - девушка попыталась оттолкнуть его, но тот лишь сильнее навалился сверху. И откуда у пьяного столько сил? - Я не понимал тогда… прости, я думал, так будет лучше… чтобы никто не пострадал, - продолжал говорить он, все ниже склоняясь к её лицу. Сакура чувствовала его влажное дыхание. Он был так умопомрачительно близко. Его руки сомкнулись у нее на талии и скользнули под футболку, в лихорадочном порыве лаская кожу. - Сакура, ты даже не представляешь… как я тебя хочу. Собрав всю волю в кулак, куноичи схватила учителя за плечи и резким движением отстранила от себя. - Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь? – строго спросила она, глядя в его осоловевшие глаза. - Абсолютно, - ответил Какаши и провалился в пьяный обморок. *** - За капитана Ямато! – эхом голосов грохнул бар, опрокидывая стопки. «Хм, не самый плохой способ провести вечер…» - За легкие миссии! – второй подход практически без перерыва на закуску. «Да и компания приятная, вот только Ируку окончательно развезло…» - За процветание Конохи! – кто-то уже проливал на себя алкоголь, не донеся до рта. «К черту все! Отпуск все-таки…» - За любовь и мир! – тосты становились все глобальнее, а шиноби все пьянее. «За любовь – да, это правильно! Эй, а где Ямато…?» - За любовь! «Абсолютно поддерживаю! Надо тоже что-то сказать…» - Товарищи! – Какаши поднял над головой бутылку саке (в стопках уже не было особого смысла). – Я рад сражаться с вами плечом к пл-плечу… Бар радостно зашумел в ответном порыве. - …но! Раз уж мы пьем за любовь, - продолжил он, когда шиноби чуть затихли, - я должен быть сейчас с ней! - Так будь! – выкрикнул кто-то из зала. - И буду! - Да! – хором поддержали шиноби. - Я п-пойду и скжу ей прямо сйчас! За любовь! – Какаши залпом осушил остатки саке и пошатываясь направился к выходу, провожаемый одобрительными криками и улюлюканьем. А дальше туман. И яркими всполохами её мягкие, пахнущие жасмином волосы, теплая нежная кожа, горящие гневом изумрудные глаза. Ни в коем случае он не даст ей пропасть! Надо объяснить все и сразу, так, чтобы она поняла… Чтобы не получилось, как с Рин, как с Обито… Какое-то безумие. Какаши схватился за голову и застонал. Боль раскалывала его на миллион маленьких отдельно страдающих кусочков. Чертов Ирука! Чертов Ямато! Чертов бар! Чертово саке! Черт! Он в панике открыл глаза. Воспоминания прошедшего вечера мгновенно вернулись оглушающим ужасом. Спальня была чужой, но очень знакомой. Персиковые занавески, широкая кровать с пушистым пледом и горой маленьких подушек, анатомический плакат «распределение потоков чакры в теле шиноби» на стене. Только не это! Неужели он действительно пошел к ней? Сакуры нигде не было. Стараясь издавать как можно меньше звуков, Какаши поднялся и пошарил взглядом по комнате. На тумбочке у кровати под флаконом духов лежала записка, абсолютно точно адресованная ему. Почему-то очень не хотелось читать её. Хотя, судя по тому, что куноичи не прибила его на месте, ничего критичного он натворить не успел. Или успел? Какаши со вздохом развернул записку. «Ушла на дежурство. На кухне, в шкафчике под раковиной, лекарство, должно помочь от похмелья. Постарайся не попасться на глаза Сараде. В семь вечера встречаемся на пятой тренировочной площадке. Я жду объяснений! И только попробуй сбежать на миссию!» Что ж, он подозревал, что ничем хорошим этот отпуск не закончится.