Записки мертвецов

A lonely light in a window

Just longing for some company

Tragic, heartless and hateful

But there's nothing as willing as she

And when the night has fallen

It falls hard and then it all begins

When she starts her calling

I feel my darkness growing from within

After everyone goes home

And I'm left here on my own

I will run straight to Hell and back

Straight to Hell and back

© «Hell & back» by Metallica

https://www.youtube.com/watch?v=qLWhf7W3D1o

Белый потолок комнаты не приносил ничего нового. Ни одной трещинки или паутинки — идеально чистый и безупречный. За несколько месяцев Юкино абсолютно точно убедилась в этом. — Хачиман. Тишина. — Хачиман… — повторяет она более настойчиво, но ответа все нет. Она приподымается на локтях и видит, что Хачиман смотрит в телефон, сидя на краю ее кровати. Он всегда одет в школьную форму и не приходит к ней в чем то ином, объясняя это тем что ему просто лень переодеваться. Из его ушей торчат провода наушников, и музыка играет на полную. Юкино даже отсюда слышит слова песни. …God save the queen We mean it man There's no future In England's dreaming God save the queen No future No future No future for you… — Пистол-гая, очнись наконец, — недовольно ворчит девушка, вынимая один наушник, — удели мне хоть немного внимания. Тот машинально проводит рукой по ее щеке, и виновато улыбается. — Прости-прости. Ты что-то хотела? Юкино вздыхает, и прижимая его к своей груди, шуточно упрекает парня: — Мы никуда не выходили уже сколько месяцев. Давай прогуляемся к моим родителям. Они не насколько плохие люди, какими могут казаться. Устроят званый ужин, познакомитесь наконец. — Ты же знаешь, мои отношения с социумом отвратительны. Не имею ни малейшего желания с кем-то контактировать. Сходи одна, расскажешь потом мне что да как… — Вот как… Определено нет, — отвечает она. — Я хочу пройтись именно с тобой — в конце концов, ты мой парень, должна же я выйти с тобой в свет хоть раз, а то люди подумают что тебя не существует… Хикигая нервно усмехается, вздыхает и на секунду отводит взгляд, а затем пожимает плечами. — Для тебя так важно, что подумают люди? Ты всегда была слишком самодостаточной, чтобы обращать внимание на подобное, разве нет? — Возможно. Но все же… — Как нибудь в другой раз, Юкино, — обещает парень .— Я сегодня не готов к такой встрече, знаешь ли… — Как хочешь… — сдается она. — Но когда-нибудь этот день настанет и тогда тебе придется сделать это. — Так уж и быть, — обещает Хикигая. — В следующий раз — обязательно. На самом деле Юкино не особо заботило само мероприятие. Ей всего лишь хотелось показать миру свою гордость — Хачимана. Конечно, это было тяжело для них обоих, но что в итоге: они все равно остались вместе, несмотря на все сложности. И как тут не похвалиться и не утереть нос своей любимой сестрёнке Харуно. Однако, ее в той же мере совершенно устраивало словосочетание «счастье любит тишину». Юкино поклялась себе быть хорошим и понимающим партнёром, и потому не желала создавать каких-либо дискомфортных ситуаций для своего любимого человека, а он отвечал ей тем же. И она была самой счастливой девушкой в этом мире… …До наступления утра.

***

Белый потолок комнаты плыл перед глазами: беззвучные рыдания, и совершенно никаких звуков. Раньше она выла, кричала от бессилия и беспомощности, но сейчас таблетки притупляли ее сознание, но отнюдь не отключали его. — Я должна была остаться с тобой, — шепчет Юкино сама себе, — глупая, эгоистичная дура, слишком цепляющиеся за свою жизнь… — Это неправда, — слышит она возражение. — Прошу прекрати… разговаривать со мной. — Тогда не мели чепухи. Она давно перестала ощущать реальность: даже если Хикигаи не было для всего мира — для нее он был живее всех живых. Он приходил к ней по ночам и говорил комплименты, заваривал чай и уходил до следующей ночи. И плевать, что она была совершенно потрепана в своём нынешнем положении. Забыв, как принимать душ, чистить зубы и элементарно прибираться за собой, она все равно была для него Юкино Юкиношитой — самой красивой девушкой во всей Японии. И нет никакой разницы, что там говорит этот дурацкий врач. Он совершенно ничего не может знать об их любви. С какой лёгкостью этот идиот ставил свои диагнозы, которые только раздражают. К черту. — Скажи, Хачиман, — спросила она однажды, — я больна? — С чего это ты? — удивлённо приподнял брови парень. Юкино печально посмотрела в его глаза, так что парень не выдержал и отвёл взгляд. — Они говорят я не в себе… говорят что тебя нет… но ты же ведь здесь, со мной, так? — Верно, я прямо сейчас нахожусь рядом с тобой. — Куда ты уходишь каждое утро? Без тебя мне продолжают сниться эти кошмары, — Королева жалуется совсем неприкрыто. Хикигая щурится, вздыхает, отводит взгляд. Он не хочет говорить об этом, потому что знает — ей невозможно будет ничего объяснить. Он молчит и девушка смиренно соглашается. Но он уходит каждое утро, и Юкино — прекрасный хрупкий цветок, вновь остаётся в одиночестве. И сражается за свою жизнь. Всего лишь двенадцать часов. И все закончится. Он придет, обнимет ее молча и все вновь станет хорошо. Надо лишь продержаться ещё немного. Поначалу ей не было так страшно: лишь навязчивый голос в голове мешал спать. –Юкинон… — тихим шепотом отзывалось в голове, — ответь мне, Юкинон… Голос был печальным, просящим и умоляющим: Юкиношите он казался странно знакомым, но человека, которому он принадлежал она вспомнить не могла. И тогда голос стал вдруг настойчивым и требовательным: — Как ты могла так поступить! Хикки… нет, мы оба готовы были умереть за тебя! Так ответь мне хоть что-нибудь! Не игнорируй меня! Девушка закрывала уши ладонями, и сидела так часами, мучаясь и дергаясь от каждого шороха: молясь о скором приходе любимого она надрывно и беззвучно плакала боясь издать малейший звук. — Поговори со мной, Юкинон, хоть немного, — вновь и вновь увещевал голос жалобно. — Здесь совсем не с кем поговорить… тут просто нет живых, очень холодно, и так сильно хочется пить… Голова ужасно болела, и спустя некоторое время уже никакие средства не могли заглушить этого навязчивого, ужасного чувства. Единственное желание — исчезнуть, полностью захватило ее сознание, и она, свернувшись клубком лишь могла шептать себе под нос «прекрати…» Так проходили дни, недели, и месяцы. Изредка к ней заглядывала Харуно, прибралась и готовила. Юкино не хотела её видеть, поэтому, они практически не разговаривали во время ее коротких визитов. — Ведь я же сумасшедшая, да, Харуно?! — с издёвкой спрашивала она сестру, когда ее настроение становилось совсем отвратным. — Нет никакого Хикигаи-куна, а ты его никогда и не знала, правда? Харуно ничего не отвечала, лишь снисходительно качала головой. Видит Ками-сама, Юкино пыталась понять эту мерзкую реальность и даже, как могла, навела справки через свои источники: единственное семейство в Чибе с фамилией Хикигая состояло из обычной супружеской пары и их дочери по имени Комачи. Сына у них никогда не было. А тем временем девушке становилось все хуже: Хикигая приходящий по ночам уже не мог ее успокоить. Она спрашивала его об этом неизвестном ей девичьем голосе, но Хачиман упрямо уходил от ответа. Юкиношита перестала доверять ему, истерично прогоняла и не пускала на порог, оставаясь наедине со своими кошмарами — голос кричал на нее, называл трусливой и никчёмной, говорил ей о том, что верил в нее до самого конца, и все повторял: ты бросила нас с Хикки! Она не пыталась оправдываться: все, в чем ее обвиняли было правдой. Снотворное — единственное спасение. Несколько часов беспокойного сна, и обязательно — кошмар, от которого она проснется. Надо будет пустить Хикигаю сегодня и завтра. Послезавтра тоже. Без него все было слишком уж плохо. — Можешь молчать Хачиман. Хоть ни слова не говори. Но не бросай меня. Но он не пришел. Ни сегодня, ни в последующие дни. Таблетка. Сон. Кошмар. Заткнуть уши. Таблетка. Таблетка. Сон. Кошмар. Заткнуть уши. Таблетка. Таблетка. Таблетка. Кошмар. Заткнуть уши. Заткнуть уши. Кошмар. Заткнуть уши. Кошмар. КОШМАР… КОШМАР… КОШМАР… КОШМАР… — Хачиман… Хачиман пожалуйста… вернись… хоть на минуту… мне страшно, мне так страшно… — Хикки не вернётся… — звонко смеётся девушка — ты сама его выгнала Юкинон… Голос раздаётся прямо в ее голове. — Тебе стоит вернуться за нами, — продолжала вещать девушка. — Стоит извиниться за то, что бросила нас. Завибрировал смартфон. Беспрерывные звонки присылаемых сообщений резали слух. 197 сообщений за одну секунду С одним единственным коротким словом «НЕТ» Абонент: Хачиман Хикигая. 372 сообщения. Одна фотография. 372 раза напомнившая ей. Поставившая все на свои места. И наконец… Абонент: Юигахама Юи. Она вспомнила все. Ритуал. Смерть лучшей подруги. Гибель любимого человека. Все верно: тогда спаслась только Юкиношита Юкино. И теперь она одна. Совершенно одна в этом ужасном, пустом мире. Здесь у нее не было никого, кому бы она могла доверить себя и свою душу. Единственные, кому она была нужна такой, какая она есть, сгинули без следа в проклятой школе, и всё, что она теперь позволяет себе, это… плакаться в подушку? — Ты отвратительное создание, знала? Да, конечно знала. Королева все знала. Не то, что она. И совсем не то, что он. Какое невиданное, неприкрытое благородство. А в ней нет даже сотой доли этого прекрасного личностного качества. Только позорная трусость и омерзительное желание спасти свою жалкую, ничтожную, ничего не стоящую жизнь. Я люблю Юигахаму Юи. Я хочу Хикигаю Хачимана. И нуждаюсь в них обоих. — Я сумасшедшая? Скажи мне Пан-сан, ты действительно так думаешь? Игрушка молча кивает головой. — Да что ты можешь знать, мерзкий кусок плюша! Я люблю ее! О черт, возьми, я никогда не думала о таком! Губы Юигахамы — сан наверняка прекрасны на вкус… наверняка… только нужно это проверить… вернуться и самой убедиться… подожди немного моя милая Юи… — Ты чокнутая… — констатирует панда, за что незамедлительно отлетает в угол комнаты. С ней конечно же Хикигая, нет Хачиман. Она может произносить его имя. Они же друзья. Нет, больше. Куда больше. Лучшие, самые лучшие друзья. Ками-сама, прошу дай мне шанс сказать это ему в лицо… я все отдам, только дай мне… Она резко прерывается. Вскакивает. Открывает ноутбук и, лихорадочно бегая по клавишам, ищет сайт с этим дурацким ритуалом. Хотя почему дурацким? Он работает! Работает! Этот самый ритуал. Юигахама была права: мы останемся друзьями навечно, и все будет просто. Никто не будет мешать нам. Этот музыкальный класс — я принесу туда наш сервиз… будем пить чай, как в старые добрые… отсутствие воды это проблема. Но ничего, мы с Хикигаей что-нибудь придумаем… Точно! Пока кровь не свернулась она наверняка будет кипеть… наверняка есть блуждающие идиоты, которых можно поймать и убить. Убийства это нехорошо, но ведь дело важное — если мы сможем, как у нас в клубе устраивать чаепития, все будет как прежде. Просто подождите меня ещё немного… совсем чуть-чуть… Харуно — чертова дрянь! Отец с матерью — идиоты! Хаято — двуличный лжец. Они не нужны мне. Мне нужны вы. Я буду с вами. Вечно. Она наскоро вырезала из бумаги куклу, оторвала от неё кусочек дрожащими руками и произнесла: — Сачико-сан, прошу вас! Ничего не произошло. «Что-то изменилось, — поняла она. — Это должно работать, надо только что-то изменить. Какую-то мелочь. Какую?» Внезапная догадка ослепляет её. Она вспоминает длинный залитый кровью коридор. И куски разорванного алого платья, разбросанные по нему. Сачико-сан больше никогда не будет, она не сможет ей помочь. Тогда… кто? — Юи, прошу тебя… — едва слышно шепчут бледные губы. Фиолетовый свет начинает заполнять комнату. Телефон разрывается от поступающих сообщений. Юкиношита Юкино бросает последний, полный ненависти взгляд на мир, что стал теперь совершенно бесполезен.