В ночи

Глубокая и тихая ночь. В каютах отголоском слышны шум спокойного моря и бьющиеся о борта корабля неспешные волны. Кто-то лежит в гамаке и тихо похрапывает, кто-то в наглую забросил ногу на голову товарища и видит десятый сон, пока другой воротит нос от неприятного запаха. Кто-то тихо бормочет себе что-то под нос, кто-то только недавно вернулся из туалета и готовится снова погрузить в мир морфея. Но лишь Санджи не может сомкнуть глаза. События на правительственном острове Эниес Лобби вселили в него давно забытый страх. Ещё с детства он видел жестокость его семьи по отношению к слабому женскому полу, Санджи не мог спокойно смотреть на то, как умирает на глазах его родная мать, не мог воспринять эту жестокость как должное и продолжать дело своих родных. Его всего сжимало от одной мысли ранить беззащитную девушку, даже если та могла дать отпор похлеще, чем его удары. Каким бы не был исход битвы с Калифой, Винсмоук точно знал, что он проиграет. Ранить тело и чувства девушки, это было выше его сил! Если бы не подоспевшая Нами-суан, то Санджи давно бы уже валялся под бетонной стеной весь в мыльном растворе. Сидя в тот момент в скользкой жидкости, он вспомнил, как его отец жестоко избивал женскую прислугу во дворце, как его братья пытались быть подобны отцу и продолжали словесно унижать служанок. Он вспомнил, как мурашки пробегали лишь от одного взгляда на всю эту картину, как внутренний голос говорил: «А ты мог стать таким же», «Ты побочный продукт, просто эксперимент, который может стать успешным, если тебя изменят». Санджи боялся каждого дня, проведённого на Джерме, и боялся каждого последующего дня после побега. Он боялся, что накама никогда не простят ему то, что он скрывал от них. Его истинную сущность, его корни, его жалкое и ужасное прошлое. С того дня, как они покинули Water 7, где они то и дело, что пили да ели, Санджи мог сомкнуть глаза лишь на несколько часов. Кошмары, полные воспоминаний о былых днях, стали частым гостем в его ночное время. Недосыпание ярко отражалось в его вечной сонливости, в постоянно полузакрытых глазах, на кухне частенько стало что-то подгорать, накама были встревожены резкими изменениями в качестве приготовленной пищи, не считая, конечно, капитана, который готов был съесть хоть сырую яичницу вместе с углём, который пару минут назад был ломтиком хлеба. Нами постоянно подходила к Санджи, спрашивала, нужна ли какая-нибудь помощь на камбузе. — Нами-сам, я кок этого корабля, для меня будет оскорблением, если я заставлю ваши нежные ручки заниматься столь опасным и, порой, неприятным процессом. Прошу Вас, не беспокойтесь насчёт меня, я в полном порядке! Девушка лишь глубоко вздыхала и уходила к Робин, чтобы рассказать о том, что никакой информации она не смогла вынудить у сонного кока. Вся команда поочередно подходила к Санджи и спрашивала о его самочувствие. Особенно яро расспрашивал о всех недугах малыш Чоппер. Тот даже предложил сделать для него успокаивающий настой трав для продолжительного и спокойного сна, на что блондин с улыбкой отвечал отказом. Даже постоянные разборки с вечно надоедающей ему головой-травой прекратились. Все шептались между собой и пытались найти пути решения этой проблемы. Все, кроме Зоро. Тот продолжал нежиться в лучах теплого солнца, которое ничуть не мешало его дневному сну на палубе. Ситуация с эро-коком его не волновала. Наверное. Зоро прекрасно видел, как каждую ночь Санджи долго ворочался, а потом резко вскакивал и садился на гамак. Несколько минут он просто смотрел в пустоту и пытался привести дыхание в норму. Потом осторожно потерев рукой усталые веки, тихо брал со стоящей рядом тумбочки сигареты с зажигалкой и выходил на палубу, где холодный морской воздух обдувал мокрое от пота лицо и давал чувство спокойствия. Санджи немного потряхивало из-за прохладного ветра, ничего он с собой не брал, чтобы укрыться. Так, на всякий случай, он мог бы скрыть собственную дрожь во всем теле, если бы кто-то его заметил и спросил про это. Именно в такую глубокую и тихую ночь Винсмоук снова проснулся, побродил взглядом по темным силуэтам комнаты, забрал сигареты с зажигалкой и направился к палубе. Стоя у правого борта Санни, Санджи докурил уже третью сигарету, неспешно затушил её и бросил в глубокие воды Гранд Лайна. Спросонья он забыл выложить из пиджака переносную пепельницу и положить на тумбочку, откуда обычно её забирал и скидывал бычки после ночных вылазок. Санджи устал. Очень устал от этих чертовых кошмаров, устал от постоянных расспросов, устал от того, что его прошлое начинает нагонять его. Конечно, ему было приятно, что его любимые накама так трепетно заботятся о нём, особенно чудесные мелорин. Ему нравилось, как иногда Нами-сан «случайно» проходила мимо плиты и уменьшала довольно сильный огонь, за которым Санджи не уследил. Или как Робин-чан по утрам тихо сидела и пила кофе в углу обеденного стола, поглядывая на усердные старания кока в приготовление завтрака и осторожно подавая ему нужные ингредиенты с помощью рук. От Чоппера он всё же получил настой трав, который, по его словам, нежно убаюкивал перед отходом ко сну. Все накама так или иначе переживали и пытались как-то помочь любимому коку, но тот совершенно точно не хотел им открываться. Он любил это внимание к себе, но ещё больше он ненавидел, из-за чего оно возникает. Санджи понимал, что создает кучу проблем, которые сам никак не может решить. Его начало тяготить такое отношение к нему, он хотел какого-то другого, которого сам не знал. Именно поэтому он продолжал в одиночку «изучать» корабль в ночи с бессонницей на пару. Ещё раз поглядев в темные и тягучие воды океана, он медленно развернулся на каблуках и уже начал было двигаться в сторону спален, пока не заметил темные окна гнезда. Может там ему будет чуть спокойнее? Открыв люк и быстро заглянув внутрь, он не увидел ничего примечательного. Пустые диваны и катающиеся из стороны в сторону железки глупого маримо. Осторожно закрыв вход, он направил к ближайшему открытому окну, не очень хотелось ещё задымить едким запахом излюбленное место Зоро, начнет орать и изливаться говном в сторону Санджи. Пару раз чиркнув зажигалкой, Винсмоук заметил краем глаза силуэт на диване в противоположном конце. Повернув голову в сторону объекта, ему захотелось шлепнуть себя по лицу. Он совершенно забыл, что сегодня на ночном дежурстве Ророноа, который уже пару минут пристально следит за ним. — Твою мать, – со вздохом выругался повар и затянулся. — Чего тебе тут надо, завитушка? — Пришел проверить, не заснул ли ты в очередной раз, одноклеточный ты наш, – с небольшой хрипотцой в голосе ответил Санджи. Наступила тишина. Блондин продолжал курить измятую сигарету и уже ступил одной ногой в сторону люка, как из темноты его снова позвали. — Эй, кок. Подойди ближе. — Ээ? Чего тебя надо, тупой маримо? — Если позвал, значит надо. Подойди, - настойчивее произнес Зоро. Санджи недоверчиво глянул на него, постоял пару секунд и не спеша, словно крадущаяся кошка, подошел к мечнику. Тот сидел, скрестив руки на груди, с чем-то на коленях и нервно тряс ногой, пока кок не оказался рядом. Подняв голову и взглянув в уставший и сонный взгляд собеседника, Зоро осторожно взял запястье Санджи и резко притянул к себе. От такой неожиданности Винсмоук немного вскрикнул и уже хотел было начать бить по голове с газоном вместо волос, как вдруг понял, в каком положении оказался. Он почти ровно лежал на диване, не считая согнутые и поставленные вертикально колени, его голову мечник опустил к себе на бедра, скорее всего на них лежала небольшая подушка. Зоро уже было потянулся за пледом, как вдруг человек под ним начал подниматься и кричать что-то ему в лицо. — Какого черта ты тут удумал? Чего тебе вообще от меня надо? Давно не получал, вот и решил, что след от подошвы будет хорошо смотреться на этом тупом лице??? — Не визжи как девка истеричная, – Ророноа одной рукой положил кока обратно на подушку и не убирал со лба ладонь, чтобы тот даже не думал о побеге. Ещё немного побесившись, Санджи выбился из сил и уже возмущенно и тяжело дышал. Он заметил, как глупая водоросль продолжает держать его, только вот рука уже осторожно перебирала светлые волосы и будто поглаживала по голове. Винсмоук вспомнил, как когда-то мама его так же успокаивала и к глазам подступили слезы. Повернувшись на бок, он укрылся пледом и сказал лишь одну фразу: — Я устал от этих кошмаров. Ему стало настолько легко, что тот, чьи колени он сейчас использовал, возможно пропустил мимо ушей сказанную им фразу и ничего не говорит в ответ. Ни слова утешения, ни простое «понятно» не произнес мечник. Он всё так же продолжал гладить Санджи по голове и с легкой улыбкой смотреть на то, как кок медленно засыпает на его коленях под звуки моря и ветра. Это была глубокая и тихая ночь. Первая за долгое время ночь, когда Санджи смог заснуть и не видеть кошмары.