Испытания джедая

       Я сидел в ряду таких же пленников и тупо пялился в потолок. Судя по внутренним часам, летели мы уже вторые сутки. За эти двое суток торговцы сделали четыре прыжка в гиперпространстве, уходя от возможной слежки. Так что, захоти я сейчас послать учителю сигнал, меня и всех пленников успеют не только убить каждого по несколько раз, но и трупы уничтожить и сбежать, заметая следы. Конечно, всегда можно послать сигнал через Силу, пусть это и не просто, да и точность страдает, но сейчас это не будет иметь смысла.        Время в ожидании текло медленно, атмосфера была унылая, а кормить больше нас не собирались. В такой обстановке мысли в голову лезли сплошь негативные и даже агрессивные. А рассказанная Штатом история выживания пленников сводила на нет всë желание эти мысли прогонять.        Погрузившись в медитацию решил потратить время с пользой и ускорить заживление мелких повреждений оставшихся после моего «усыпления». Когда тратишь время с пользой, оно течëт незаметно. К тому времени как закончил, прошло ещё четыре часа.       Стоило выйти из медитации как корабль тряхнуло и мы вошли в атмосферу. За всë время пути это был первый вход корабля в плотную атмосферу и могло означать или наше прибытие в конечную точку пути или очередную пересадку. Но интуиция подсказывала, мы на месте.       Корабль стал снижаться, я же глубже погрузился в медитацию, стараясь при помощи Силы понять расположение базы в пространстве. Перед внутренним взором в общих чертах предстало огромное скалистое ущелье. Пришло понимание, что по дну его течëт бурная и стремительная река. Течение еë было настолько сильным, что снизу периодически раздавался треск раскалывающихся камней и откалывающихся от стен ущелья глыб. Конечно, с высоты летящего корабля, сквозь шум двигателей и толстые стальные стены, я не мог услышать этих звуков, но благодаря Силе я просто знал это.        Корабль ещё раз тряхнуло и я выпал из медитации. Рабы, подчиняясь приказу из динамиков, стали выстраиваться в очередь к выходу из трюма. Вдоль очереди шли два человека, цепляя к наручникам цепь, снятую через какое-то время после начала полëта. Никто не пытался бунтовать или сопротивляться, помня о скорости и резкости ублюдков на расправу. Да и сил у рабов осталось слишком мало для реальной попытки побега.        Встав в строй послушно дал прицепить к наручникам цепь. Трап опустился и наша колонна выползла на ровный участок скалы перед базой, на который и сел корабль, не став залетать внутрь. Местная звезда давно ушла за горизонт, и если бы не яркие прожекторы, вокруг бы стояла кромешная темнота. В двадцати метрах от корабля скала резко обрывалась. Уже своими ушами услышал как на дне ущелья гремит и бурлит река. На ходу сконцентрировавшись почувствовал, основная часть базы расположена прямо в скале, а сверху лишь относительно небольшая пристройка-ангар.        Пока наши тюремщики радостно приветствовали коллег и уже обсуждали как будут просаживать барыш, нас, под прицелом трëх винтовок, завели на лифтовую платформу у стены абсолютно пустого ангара. Кораблей нет, а значит этот ангара не единственный и служит скорее для погрузки/разгрузки и дозаправки кораблей перевозчиков. Такие хитрожопые ублюдки какие работают на Нерабочую гильдию просто не могут не оставить себе несколько хорошо замаскированных путей для отступления.        За недолгим спуском по грубо обработанной шахте, последовал настоящий пещерный лабиринт. Базы работорговцев не имеют привычки задерживаться на одном месте больше чем на 5-6 месяцев в лучшем случае, поэтому тщательным обустройством никто не занимается. Грязные, заваленные мусором и ящиками проходы измученные долгим голодом и заключением пленники преодолевали медленно, давая мне достаточно времени для незаметного осмотра и запоминания пути. Система туннелей полностью рукотворная, и не смотря на общую захламлëнность, построена и укреплена по всем правилам. На каждый тоннель по две камеры наблюдения, почти не оставляющих слепых зон, а на каждом перекрëстке по два вертухая с винтовками. Пусть и откровенно плюющих в потолок. Двери стояли через одну, видимо закрывая проходы только в самую важную часть базы — комнаты и кабинеты еë начальников. База в принципе не рассчитана на сколько-нибудь долгую оборону. В потайных нишах в стенах размещена взрывчатка, способная взорвать чуть ли не всю гору. Стоит признать, чëткая и рабочая схема. Пока шестëрки дерутся, спокойно готовишься к побегу, а когда всë готово взрываешь к ситхам гору, вместе с преследователями, свидетелями и уликами какие не успел забрать. Скорее всего, кроме главы базы и его ближнего круга, точно про взрывчатку не знает никто. А ключи запуска только у главы. И его боссов, которые при необходимости могут без проблем избавиться от слишком обнаглевшего местечкового начальника. И ему, разумеется, о такой возможности своего начальства знать не рекомендуется. Мне это известно из протоколов следствия и операций проведëнных ещё до передачи дела в полную ведомость джедаев-следователей. Первый штурм подобной базы силами республиканского правопорядка и джедаев-стражей окончился трагично. Никто не ожидал, что базу просто взорвут, пока там будут сами работорговцы. Во взрыве погибли четыре рыцаря-джедая, один уже взрослый падаван и около тридцати человек оперативной группы.        Спустившись на ещё одной лифтовой платформе мы оказались на четвёртом уровне считая от поверхности. По моим ощущениям, вниз шли ещё три уровня.        Несколько поворотов и мы оказываемся в коридоре, по обе стороны которого двери были заменены прочными решëтками. Примерно половина камер пустовали, а в остальных сидели пленники, разной степени измученности, но все довольно, если так можно сказать, свежие. Скорее всего это камеры для первичного приëма. После пленников рассортируют по категориям: раса, пол, возраст, состояние здоровья, физические возможности и привлекательность.       При входе в камеру с нас снова сняли цепи и расположились мы с относительным удобством. Ну, какое оно конечно может быть в холодной, продуваемой не пойми откуда взявшимся сквозняком и грязной пещере с бугристым полом.        Конвоиры ушли, оставив двух местных охранников дальше резаться в кости и смотреть сериал на планшете. Из-за постоянной занятости я почти не смотрел никаких фильмов или сериалов, особенно в последнее время, но даже я слышал о новом мегапопулярном проекте. Что-то о сенаторе, чья семья была убита из-за интриг, а тот начал искать виновных и сам разбираться с ними при этом не давая законодательно доказать свою вину. Все всë знают, а арестовать не могут. Банальщина, но выстрелила.        Тяжело вздохнув облокотился на стену вытянув ноги. В трюме нас было почти сотня, и такая роскошь была доступна лишь детям или представителям маленьких рас.       Не теряя времени стал концентрироваться, всë дальше уводя сознание от тела, стараясь погрузится в максимально глубокую медитацию.        Всë вокруг заливал ослепляющий свет, скрывая от меня других его жителей. Я начал концентрироваться, и на смену свету стали медленно, не торопясь, приходить сумерки. И в следующую минуту свет ушëл, уступив место контрастной тьме. Если на подлëте, я пытался увидеть место которого видеть не мог, то сейчас наоборот, всë материальное перестало иметь значение. Чем сильнее я концентрировался, тем глубже становилась тьма. В какой-то момент, когда казалось ещё чуть-чуть и темнота поглотит даже меня, тёмное пространство стали прокалывать столбы и столбики света, а в глубине их как пылинки на ветру метались черные, белые и цветные лоскуты мыслей, желаний, эмоций, воспоминаний, отношений, действий и намерений.       Большинство лучей жизни вокруг меня были тусклыми, поблекшими от перенесëнных испытаний и лишений. В них почти не было цветных или белых лоскутов. Зато жёлтый цвет страха и тëмно-серый отчаяния и апатии почти скрывали за собой природный бело-золотой. Были и несколько отличающихся лучей. Сильные, яркие лучи утратили всякий намëк на золотой свет, приобретя взамен серость равнодушия, тоскичную зелень презрения и иногда томно красную нотку садизма. Различать цвета, которые являются лишь формой адаптации полученной от Силы информации в понятную и удобную для моего сознания форму, довольно сложно и без понастоящему глубокой медитации так легко и чëтко это сделать на моëм уровне не возможно. Да и, как говорит гранд-магистр Йода, то что мы видим, есть лишь не абсолютно точное отражение от нас самих, а значит нельзя судить кого-либо за то, каким мы его видим.        Я постепенно расширял зону поисков, пока не «увидел» отличающийся от всех других луч. Он не просто был ярче других и светло-золотым, он излучал этот свет, и тьма вокруг него изменялась, в испуге отступала. Если другие лучи были зациклены в себе, этот изливал свет наружу, и не терял при этом яркости, словно подключëнный к бесконечному источнику энергии.        Открыв глаза, со стоном до хруста размял шею и постарался соотнести полученное направление и расстояние с материальным миром. Получалось, мастер Ург, был примерно на два уровня ниже меня и на почти пятьдесят метров левее. Можно было бы отсылать сигнал через Силу, а немногим позже, когда учитель пройдëт по примерному направлению, отправлять следом уже обычный, сообщая точные координаты. Но отсутствие на базе Лока, падавана мастера Урга, заставляло волноваться.       Я встал и неторопливо прошëлся, до соседней стены. Неожиданно в голове зазвенело, и я, поспешил снова впасть в медитацию, замерев прямо на середине шага. На этот раз, целью медитации было погружение внутрь себя, и усиление чувствительности. Еле-еле, самым краем, смог почувствовать, как моего сознания касается сознание мастера Урга. Несколько минут в полной концентрации с поднятой, и забытой об этом, ногой и я расшифровал его послание. Он звал меня.