Колзох имени Персивальда Дамблдора

      Серебряные капельки дождя, медленно стекают по старому стеклу, повидавшему на своём веку многих заядлых студентов. Гермиона замечает, что на улице идёт дождь только тогда, когда закончила писать эссе по зельям. Удивительно, как же иногда её могло увлечь любимое дело. В такие моменты, как этот, мир вокруг переставал существовать, поскольку мысли были давно за пределами имеющегося пространства – они витали в далёком метафорическом мире знаний. Прекрасное чувство – ментально быть где-то далеко, не вспоминая о бытовых проблемах и людях… Гермиона любит людей, но иногда хочется побыть с самой собой, а в лучшем случае с древними фолиантами, заполнившими сейчас до чрезвычайности, старый маленький деревянный столик.       Потянувшись, как довольная кошка, девушка заметила, что в гостиной она была больше не одна. Грустные голубые глаза Теодора Нотта беззастенчиво разглядывали её хрупкое тело. Грейнджер стало не по себе от столь наглого поведения парня. Она постаралась сделать вид, что не заметила на себе его взгляда; девушка стала собирать в одну кучу учебники, тяжело вздыхая, всякий раз, когда бросала мимолётный взгляд на Нотта.       - Может достаточно? – не смотря на юношу, Гермиона встала из-за стола, грозно уставившись на своё слабое отражение в окне.       В ответ была лишь тишина. Гермиона нахмурила брови, ей не стоило задавать вопросов. Нужно было просто уйти и оставить его одного, но любопытство… Пресловутое любопытство вновь не дало ей поступить правильно. Ей необходимо было узнать, зачем на неё смотрят, быть может, хотят, что-то спросить, но не решаются? Но ответа не было. Почему? Девушка развернулась посмотреть не ушел ли Нотт; парень сидел в кресле, продолжая смотреть прямо на неё.       - Нотт? – Гермиона обхватила себя за плечи, ей было некомфортно, но она не могла уйти.       - Почему…- парень запнулся, наконец отведя глаза в сторону, - Почему ты помогаешь? Ты разве не знаешь, что мы за люди?       Гермиона криво улыбнулась, ведь он наконец заговорил. Напряжение спало, как будто его и не было, стоило мягкому голосу парня прозвучать в их общей гостиной.       - Как я могу знать, я же не бог? Если кто-то нуждается во мне, и я чувствую, что это сильное желание, то просто не могу не помочь. У всех бывают темные дни, просто некоторым нужна рука, чтобы подняться.       На лице парня появилась грустная улыбка, показывающая насколько ему было тяжело сейчас. Всем ученикам, пережившим тяжелую войну, было сейчас плохо. Но что чувствовали дети проигравшей стороны? Кто встанет на сторону тех, в чьих жилах течет кровь убийц и мучителей? Думают ли они так же, как их родители? Жаждут ли эти молодые сердца крови? Гермиона не знала. Но ей хотелось это узнать.       - Мне нужна такая рука? – Нотт вновь посмотрел на красивое лицо девушки перед собой, а после неуверенно перевёл взгляд на одну из её рук.       — Это ты мне скажи. Один человек сказал мне, что достаточно просто стоять рядом со мной и общество изменит свое мнение в лучшую сторону. Я в это слабо верю, просто быть рядом с героем войны недостаточно. – Гермиона подошла ближе, а после села на корточки, обхватив коленки руками, - Тем более не всех волнует мнение окружающих. Люди могут ненавидеть тебя, но, если есть друзья, пусть их будет два или даже один, тебя перестанет волновать всё, что о тебе говорят. Если ты хороший человек и творишь только правильные и хорошие вещи, люди смогут забыть плохое, поскольку не любят запоминать плохое, иначе бы все поголовно были злыми и обидчивыми.       Гермиона улыбнулась, прищурив слегка глаза. Она была не уверена, что говорит правильные слова, поскольку эта тема была гораздо обширней и сложней. Просто ей в тот момент казалось, что Теодор должен был услышать именно это. Пусть сказанное ей не совсем точно и верно, но это то, что ему нужно. Она чувствовала это своим сердцем.       - У меня нет настоящих друзей. Моя мать умерла, а отец сидит в тюрьме, - Нотт тяжело вздохнул и взъерошил каштановые волосы. Было видно, как же тяжело ему давались эти слова-откровения перед по сути чужим человеком, - Я знаю, что выгляжу сейчас в твоих глазах жалко, но еще я вижу, что тебе можно доверять и ты не будешь судить меня за то, что я просто родился.       - Ты прав, я не имею права судить тебя. – Гермиона позволила себе приблизится к парню еще ближе. Девушка села на колени, мягко обхватывая ладонь юноши. Она смотрела на него снизу вверх, улыбаясь даже глазами, - Люди не могут понять, что в этом мире все не идеальны. Просто знай, что у даже самого светлого человека, есть свои тёмные секреты и наоборот.       Нотт застенчиво обхватил мягкую ладонь, рвано выдыхая горячий воздух. Она была для него чужой, эфемерной героиней, которая где-то там спасала мир, пока он отсиживал в сторонке… А теперь она держит его за руку и дарит ему незаслуженную улыбку. Необычные ощущения. Тео слегка офигел...              Гермиона включила кран в душевой. Она последняя попала в душ и теперь блаженно могла насладиться одиночеством. Слишком горячие капли, стали неприятно обжигать нежную кожу. Девушка могла лишь зажмуриться, принимая эту боль. Пар окутал всё пространство вокруг неё, а тело было уже красным, но она не будет уменьшать поток горячей воды. Легкие горели, а щеки стали красными.       Она устала. Малфой и Нотт, от чего-то решили, что она может быть их спасательным кругом. Она может быть. Но кто будет спасать её? Правильно - никто.       Гермиона испытывала фантомные боли и мало спала. Противный шрам, оставленный Беатрисой, иногда болел так, словно, был только что высечен на её предплечье.       Вот и сейчас хрустально вырезанное слово «грязнокровка», болело так, как никогда раньше. Ей нужно было затмить эту выдуманную её воспаленным мозгом боль на настоящую. Пусть сегодня, это будет слишком горячий душ.       Гермиона открыла рот, простонав из-за слишком сильной концентрации горячей воды на её спине. Одна рука девушки оперлась на холодный кафель, в тоже время, как другая спустилась ниже, касаясь тонкими пальцами маленького и самого чувствительного места на теле.       Малфой лежал один в своей импровизированной личной спальне. Он смотрит в потолок, тяжело дышит. Юноша возбужден. Драко прикрыл глаза, дотрагиваясь до розовой головки кончиком пальца. Кривая ухмылка, появилась на красивом лице, когда он сжимает свой бархатный член в руке. Прежде чем начать удовлетворять себя, парень думает, кого на этот раз станет представлять. Он хочет Грейнджер. Все остальные кандидатуры становятся более не интересны.       Тео, был тоже один. Его сердце стучит, как сумасшедшее, когда он стягивает с себя брюки, обхватывая рукой свой вставший член. Он уже давно этого не делал. Но образ сидящей перед ним на коленях Гермионы, просто не выходил из головы. Он не может уснуть. Как же он давно не чувствовал этого. Мерзкий, мерзкий, Тео. Она же так невинна, она выслушала тебя, поддержала, а ты сразу пошел дрочить на её милое личико. Какая у неё мягкая кожа.        Грейнджер закусила больно губу, чтобы не дай Мерлин не издать ни единого звука. Она трогала себя там, представляя, что это делает… Малфой. Почему бы и нет? Он очень красивый. Малфой подошел бы к ней и лукаво улыбаясь, обвел бы наглым взглядом её обнажённое тело, а после, обязательно прижал бы к стене. Ах, как же это невероятно.       Малфой представляет, как Грейнджер, не снимая своей школьной формы, садится к нему на бедра. Её щеки залиты румянцем. Она такая неопытная и милая, приближается к его губам - целует их. Драко стонет, просто представляя это.       Тео громко дышит, водя вверх-вниз по своему члену. Что если он бы хотел, чтобы Грейнджер поцеловала его руку тогда? Это ненормально, он знает. Но это, ему нравится. Она целует его ладонь, а после улыбается. Он бы не смог устоять. Он бы обязательно сполз к ней с этого дурацкого кресла. Конечно, он поцеловал её руку в ответ. Тео сделает это еще десятки раз, а после обхватит руками её лицо и притянет на себя, целуя девушку в губы.       Гермиона бы ждала от него поцелуев в шею и даже может в ключицу. Он бы слабо прикусывал, а после целовал её тело. Он ведь может так? Пальцы девушки не прекращали движений. Наверное, Малфой захочет поцеловать её грудь. Она же нравится ему? В этот момент девушке стало неловко, и она застенчиво улыбается сама себе. А ведь Нотт тоже не плох. Если бы он подошел к Гермионе, то, какие были бы его поцелуи? Он мог поцеловать её в щеку, а после посмотрев своими красивыми голубыми глазами, попросил разрешения поцеловать её губы?       Как же было бы хорошо, если бы Грейнджер оседлала Малфоя верхом. Драко еще больше застонал, представляя, как она насаживается на его член, как ей неловко и одновременно приятно. Он хочет её трахать – он хочет, чтобы она трахала его. Драко думает, что сходит с ума. Она же деревенщина…Но она была бы так прекрасна на нём.       Она прижмется к его телу, ответив на поцелуй. Гермиона будет его. Она даже будет его любить. Да, пусть она любит его. Тео, не выдерживает. Он так давно не мастурбировал, что кончает быстрее, чем того хочет. Парень оседает на пол, облизывая пересохшие губы.       Гермиона совсем разошлась в своих фантазиях. Она видит себя, лежащей на кровати в компании Малфоя и Нотта. Один из парней, пусть будет Драко – целует её, нежно и одновременно страстно. В то время, как Тео, вылизывает её разбухший от желания клитор. Ей никто еще этого не делал, девушка только может представить, какого это. Ей так приятно, так приятно, что мышцы предательски сокращаются, приводя девушку к оргазму. Слишком рано!       - Гермиона! – семя Тео, пачкает кафель в туалете для мальчиков.       - Грейнджер…- Драко кончает на свой живот, блаженно закатывая глаза.       Гребанное одиночество накатывает сразу на всех троих.       

Внеплановая остановка«Влечение».Простите...